Небо Лондона

Похоже, он становится домушником. Сегодня он рисковал быть застуканным ещё больше, чем в тот раз, когда проник к Вэйду. Он узнал от Мэдисон, что брат и художник пьют чай внизу, и дождался, когда девушка уйдёт, оставив ему чайничек и кроличьи печеньица с золотистой корочкой. Потом крадучись вышел в коридор и направился к кабинету Честера. Тот не стал запирать дверь, полагаясь на порядочность старшего брата, а Хавьер… не преминул этим воспользоваться. Ему уже хотелось снова увидеть Чейза. Вид полуобнаженного детектива, постанывающего под его руками, слишком сильно взбудоражил сегодня, но с этим ничего нельзя было поделать. Честер мог их услышать так же, как Хавьер услышал его. Брат так невовремя подошёл к двери! Что бы он увидел, если бы все-таки зашёл? Слишком многое пришлось бы объяснять… В том числе следы на запястьях Чейза… Теперь он сожалел, что не поцеловал детектива. Поцеловать, отвести душу, на всякий случай зажать рот, чтобы брат не услышал лишнего. – Но и ты не пытался! – упрекнул Лань, глянув на портрет. Поймал ответный сердитый взгляд, Чейз с портрета как будто говорил ему: «Вы выжили из ума, Лань! Как бы Вы стали объяснять брату наш выебанный вид, когда бы мы наконец вывалились из Вашего кабинета, чтобы доесть остывший ужин?» – Ты прав… – вздохнул он, не слишком-то смущенный молчаливостью собеседника. – А я уже начинаю думать, что всё испортил… – А что, если это ошибка? – он понизил голос. – Как ты считаешь? Ты с самого начала был не в восторге от этой идеи, а я втягиваю тебя в то, чего ты даже до конца не понимаешь… И хочешь ли… Он качнул головой и обошел портрет. Сел на то место, которое недавно занимал Чейз, только расположился более вольготно. Казалось, что так он сможет лучше понять детектива, проникнуть в его мысли. Хотя на что он надеялся? Его тепло уже нельзя было почувствовать, только то, что детектив был здесь. А может, нотки запахов ему мерещились… Фабрикант прикрыл глаза и посидел так ещё немного, потом встал и бесцельно прошелся по кабинету брата, прежде чем вернуться к картине. – Кошка поймала птицу. Замучила, заиграла, искалечила, почти убила, прижала к сердцу мягкой, без когтей, лапкой, и вылизывает. Этот мир полон любви, – процитировал он и горько улыбнулся. – Как я могу рассказать тебе? Я до смерти боюсь, что ты тогда отвернешься, и я… просто не смогу. В этот раз он уселся на место Вэйда, чтобы взглянуть на портрет глазами художника. Вблизи полотно выглядело совсем иначе, взгляд останавливался на неровностях краски, дробил картину на отдельные мазки, вместо того, чтобы воспринимать её в целом. Вместе с тем пропадало ощущение незавершенности, нехватки деталей там, где они должны быть. – Мне кажется, это всё – не простое стечение обстоятельств. Не случайно именно ты освободил меня тогда. Ты долго охотился на Мэйсона, прежде чем запереть его там, где ему самое место? Я бы хотел знать, как ты его поймал, во всех подробностях. Я не писал ему в тюрьму и не получал писем. Думаю, если они и были, старина Уотсон бросал их в камин… И тогда я благодарен ему за это. Он потянулся, чтобы коснуться Чейза, как-то выразить чувства, поднявшиеся внутри, но остановил руку в дюйме от холста. Не хватало нечаянно что-то испортить… он этого совершенно не хотел, как и разозлить Чейза ещё больше упоминанием о человеке, давно уже оставшемся в прошлом. – Я думаю, что Мэйсон убил меня, – тихо выговорил он, отворачиваясь от изображения любовника и опустив плечи. – Он на самом деле убил Хавьера Ланя, такого, каким он был когда-то. А потом появился ты… И, черт возьми, Чейз, я не понимаю, почему ты со мной! Ты так явно сопротивлялся и сопротивляешься. Может быть, в следующий раз ты дашь мне ответы? Он знал, что ждать следующей встречи придется не так долго, – за ужином они это обсудили – до четырнадцатого каких-то несколько дней. Если с головой уйти в работу, а обстановка на фабрике как никогда к этому располагала, они пролетят незаметно. Просто недолгая пауза, чтобы понять, какие изменения произошли в их отношениях после того, что Хавьер сделал накануне. *** Вэйд осторожно убрал руку от его лица и снова придвинулся ближе, как будто хотел поцеловать его по-настоящему прямо сейчас. Разве так можно? Изумление сменилось протестом – неправильно. И не важно, что они делали в Брайт Хаусе, если сейчас всё не так! Он не так это представлял. Он вообще не представлял себе ничего подобного, если на то пошло, и нуждался в том, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, пока их обоих не подхватило течением и не унесло неведомо куда. Мысли двигались какими-то зигзагами, а сердце в груди забилось как сумасшедшее, когда он сам подался вперед, чтобы уже в следующий миг коснуться губ художника. В отличие от Вэйда он не был к этому готов, всё случилось слишком быстро. Мужчина прикрыл глаза, подглядывая из-под ресниц за тем, пойдёт ли Честер до конца, не мешая, когда тот стал смелее. Это было… Он пытался мысленно описать свои ощущения и не мог. Чужие губы оказались мягкими и податливыми, очень теплыми, почти горячими, потому что художник пил чай или потому что его сердце сейчас тоже частило, и кровь хлынула к лицу и… не только. Честер провел языком по губам чужим и собственным, но не распробовал вкус. – Я бы хотел, чтобы Вы всегда отвечали «Да» таким образом, – мечтательно улыбнулся Вэйд Кивок вышел немного неуверенным, возможно, потому что после этого несуразного поцелуя Вэйд не отвернулся, а пристроился на подлокотнике его кресла. Чтобы быть ближе? Или потому, что на втором уже успел развалиться Саймон, заняв почти всё освободившееся место? Голова слегка кружилась, и не было никакой возможности извиниться и сказать, что это было ошибкой, когда художник вот так склонился к самому уху, положив руку ему на плечо, и пообещал: – Я всему тебя научу, Честер, – потом как будто бы смутился собственных слов: – Мы ведь можем перейти на «ты»? Когда двое остаются наедине, для всех этих условностей не должно быть места. Даже Саймон почувствовал, как изменилась обстановка в комнате. Возникшее было напряжение испарилось, потому что оба чувствовали себя не в своей тарелке и проходили через это вместе. Кот перевернулся кверху пузиком, скрестив лапы и свесив хвост. Он растопырил пальчики задней правой, потом слегка дрыгнул левой, тем самым потревожив собственный сон, после чего взглядам мужчин предстало умилительное зрелище. Кот раскинул передние лапы, как будто хотел обнять весь мир, и затем театрально закрыл обеими мордочку. Судя по тому, как он причмокнул и счастливо засопел, ему снился действительно сладкий сон, который очень хотелось досмотреть до конца… – Но сначала, – продолжал художник, таинственно улыбаясь и наклоняясь еще ниже. – Я хочу тебя кое с кем познакомить. Честер моргнул, не понимая, как это относится к их близости. Разве это может иметь отношение к кому-то третьему? Ещё какой-то секрет художника, о котором тот до сих пор умалчивал? Честер и без того был потрясен до глубины души, когда раскрылась его личность. Что, если?.. Он не успел додумать, что же если, потому что дыхание Вэйда коснулось его уха. – Что-то мне подсказывает, что ты совсем себя не знаешь, – от легчайшего касания Честера бросило в жар. Вэйд действительно лизнул краешек его уха? Как большой кот. – Вэйд, ты хочешь… – он сбился, потому что называть художника так было… сродни волшебству. Завтра за завтраком он специально повторит это: «Вэйд, ты…» – Тс-с, – успокаивающе протянул тот, поняв его по-своему. – Мы не будем спешить. У нас полно времени, чтобы узнать друг друга. *** Чейз думал, что сравниться с Хавьером по части умения заморочить голову и вытрахать мозги никто не сможет. Но ошибся. Проныра-художник оказался достойным соперником. Хотя, что уж говорить, Лань был хорош. Чейз даже почувствовал что-то сродни облегчению, подумав, что это – конец. Несносный фабрикант получил от него то, что хотел, и потерял интерес. Однако за этим последовала неожиданная волна… разочарования? Или чего-то похожего. Хавьер не мог быть так прост. Если бы всё, чего он хотел, – это поиметь понравившегося детектива из Скотланд-Ярда, он бы давным-давно это сделал. Ещё когда Чейз не оправился от дурацкого ранения. Не мог и не был. Цзян чуял это буквально задницей. За идеальным фасадом скрывалось… что-то. – Не стыдно? – спросил он Ангела, потому что больше было некого. – Этот хлыщ даже не поцеловал меня, а ты ему руки лизал. Хоть бы на лужайку ему нагадил, что ли… Чейз чувствовал такую усталость, что хотел одного – вернуться домой и пораньше завалиться спать. Он привык часами сидеть в засаде и считал, что легко, прямо-таки играючи, справится с ролью натурщика. Оказалось, это – та ещё работёнка! Оставалось надеяться на то, что завтра выдастся спокойный денек, можно будет закрыться в кабинете и разбираться с бесячими бумажками. Не хватало ещё носиться по всему городу, когда опасаешься лишний раз наклониться или повернуться. Он решил, что выяснит всё про этого долбаного Вэйда. Ещё раз пересмотрит то, что на него удалось нарыть. Пошлёт несколько запросов. Позвонит Санфорду, коль скоро тот готов поручиться за этого хуедожника. Он мысленно перебрал факты в голове: дата и место рождения. Родители умерли. Жены и детей нет. До недавних пор жил в глуши, пока невесть откуда не обзавелся деньгами на съемную квартиру в Лондоне… Так, что ли, получается? Чейз даже подумал послать кого-нибудь расспросить немногочисленных соседей Вэйда о том, чем тот занимался в их богом забытой дыре и откуда на него свалилось богатство. Лань говорил, он всем обязан только своему таланту. Лань знал, в чем секрет, но даже не подумал сказать. Делает, что хочет! Вечером Чейз наорал на экономку. Утром сделал это заочно, потому что, выметаясь из его квартиры, эта милая женщина захватила с собой банку с кофе. Лейтенант знал, что в его отсутствие банка вернется на своё место, а экономка потом будет всё отрицать, да ещё скажет, что ему нужно больше отдыхать. Он сам знает, что ему нужно, а что нет! И все же не эта неурядица испакостила утро вторника окончательно и бесповоротно. И даже не ноющие мышцы, с болью в которых он успел как-то примириться, а пришедший к нему с чашкой чая Смит. – Мистер Цзян, – сержант подождал, когда тот обратит внимание на подношение. – Помните громкое дело об убийце примерно трехлетней давности? – Мэйсона? – фамилия всплыла в голове сразу, потому что он тогда землю рыл вместе с Ангелом, лишь бы поймать мерзавца, и заодно утереть носы газетчикам, твердившим, что сделать это у полисменов никогда не получится. – Не бывает неуловимых… Он вспомнил тот момент, когда настиг ублюдка, проблеском, будто на фото. Перекошенное уродливой ухмылкой лицо, мазок крови на гладко выбритой щеке, совершенно безумные глаза и раскалённые щипцы в левой руке. Щипцы, которыми он до этого пытал связанного мужчину. Человека, с которым, как позднее выяснилось, приятельствовал много лет. Чейз отогнал мысли об ожоге на шее Ланя. Сколько ещё у него шрамов, которых лейтенант не видел?.. – Решетки его не удержали, – вздохнул Смит, возвращая его к действительности и насущным проблемам. – Побег? – Цзян поднял на него убийственный взгляд и выругался, не опасаясь неожиданных последствий. Не стоит же Лань за дверью! – Что мы знаем? Всю информацию, быстро! – Его выпустили, – доложил сержант и вздрогнул, когда Цзян впечатал кулак в столешницу. – Ошибка, шантаж или взятка, пока неизвестно, но он уже здесь, в Лондоне. Нам только что сообщили. Лейтенант вскочил из-за стола и скривился от боли. Это только больше его разозлило. Он помянул мамашу ублюдка. Насколько он помнил, ту убил очередной клиент, а изуродованное тело бросил в сточной канаве. Лучше бы и мальца её там же притопил, Чейз был бы ему только благодарен. – Надо проверить старые норы этой крысы! – распорядился Цзян и хлопнул по бедру, приказывая Ангелу следовать за ним. – Поднимите дело, а я съезжу для начала на то место, где его взял. Вдруг он будет так сентиментален, чтобы туда вернуться? За долбаными сувенирами… Чейз прижмет душегуба ещё раз… столько раз, сколько потребуется, чтобы тот забыл слово «воля» на веки вечные. Будет работать сверхурочно, и хрен его выпрут из участка, но достанет гада. Придется ещё раз нажать на Вэйда с тем, что у него имеется, – времени на расследование его дела сейчас просто не будет.