Небо Лондона

Лань мог бы вырваться из его хватки, но почему-то не сделал этого, хотя и силы, и умение у него были… Когда Чейз задерживал его во время облавы, он тоже не противился, и воспоминание об этом странным образом взбудоражило. Они уже были в кабинете Хавьера, Чейз проследил, чтобы дверь закрылась плотно, и развернул любовника привычным до автоматизма движением. Только болевую точку на запястье нажал не так сильно, как если бы это был реальный преступник. Впрочем, с точки зрения закона Лань и правда был соучастником этой странной аферы с подменой… По меньшей мере, знал о произошедшем и ничего не сказал. Цзян действовал на инстинктах, вымещал злость не только на Хавьера, но и на всю эту гнилую ситуацию. Толкнул, заставляя шагнуть к столу, и потянул руку выше, принуждая согнуться. Лань с какой-то странной готовностью лег грудью на листы бумаги, письма, собственную записную книжку. – Удобно? – осведомился Чейз, ухмыляясь. Вот бы настоящая допросная была обставлена с таким шиком… впрочем, тогда она бы не производила на людей должного впечатления. А вот что делать дальше, он не подумал. Не надевать же на Ланя наручники в самом деле? Имеет ли он вообще право наказать? Внезапное желание снова сделать Хавьеру больно слегка пугало. Сейчас дело было уже совсем не в том, что он нарушил закон и покрывает преступника. Чейзу просто… хотелось. – Что это, лейтенант? – несносный фабрикант тут же заставил его потерять уверенность во владении ситуацией, чуть двинув бёдрами назад и плотнее, без тени стеснения, прижавшись к паху. – Секретное оружие полиции? Чейз отскочил от него как ошпаренный, чувствуя, как полыхают щеки и шея. Он задыхался от растерянности, смущения и злости. Лань снова выставил его дураком, хотя в его голосе, хоть убей, предвкушение слышалось яснее, чем насмешливые нотки. Он знал? С самого начала всё просчитал? Может, даже позаботился о том, чтобы близнец остался на фабрике и не мешал им… Чертов расчётливый ублюдок. Сколько ещё уловок у него в запасе? И на сколько из них Чейз попадется? – Чейз? – он выдержал паузу, не спеша менять явно неудобное положение. – Или ты теперь хочешь заставить меня просить? Хочешь, чтобы я встал на колени? Достаточно просто сказать, и я сделаю это. – Вы серьезно, Лань? – он отступил ещё на шаг. – А как же «если кто-нибудь войдёт»? – искуситель мягко выпрямился и подобно большой кошке обошёл Чейза по кругу, будто оценивая на вкус. – Какое бесстыдство, лейтенант… Цзян поворачивался за ним, не желая выпускать из поля зрения, и выругался, когда уже не мог выносить зрительный контакт с Хавьером. Тот поступил предсказуемо, отдав ему победу в этих странных гляделках. Как он мог так легко позволять Чейзу им манипулировать? Не разрывая поцелуй, фабрикант заставил опереться, почти сесть, на стол и действительно опустился на колени, хитро глядя на детектива снизу вверх. Первым порывом было заставить Ланя подняться, Чейз даже протянул к нему руку, но тот уклонился и не спеша огладил его бёдра. Ладони плавно переместились на внутреннюю сторону, чуть надавили, побуждая шире развести ноги, чтобы им обоим было удобнее. Лань наклонил голову, и Чейз судорожно сжал край столешницы, ощутив настойчивое касание губ через ткань. Обжигающее дыхание проникло под одежду, дразня напряжённый член. Этот человек действовал как наркотик… лишая способности мыслить трезво. – Гляжу, у тебя тут припасено лакомство для меня, – снова фабрикант плел свои сети… – Не то чтобы я очень любил эклеры… – Откуда Вам знать, что мне они нравятся? – огрызнулся Цзян, почуяв неладное. – Твоя сестра сказала, – Лань с такой легкостью сознался в бессовестном посягательстве на его личную жизнь! – Вы расспрашивали обо мне?! – он схватил мужчину за волосы, заставляя смотреть в глаза. – Анну?! – Чейз, так мы никогда не доберемся до начинки… – упрекнул тот, продолжая опутывать, как паук свою жертву, только не тонкими нитями, а вкрадчивыми касаниями. Прозвучало... плотоядно, словно его действительно собирались сожрать. Чейз инстинктивно толкнулся навстречу ласке любовника, не торопящегося освобождать его от сдавливающей одежды. Определенно, по умению издеваться и изводить Хавьеру не было равных… Мысль, что кабинет – не то место, и время неподходящее, что их в конце концов могут увидеть, пропала в тот момент, когда тонкие сильные пальцы стянули с него брюки и белье. Лань правда собирался сейчас это сделать. Они оба собирались зайти дальше простых поцелуев и прикосновений… Хавьер всё ещё стоял перед ним на коленях. Он взял неглубоко, лишь слегка обводя головку языком, но от этого пробрало ознобом и сразу же волной жара, которая загуляла по телу, не желая утихать. Фабрикант действовал очень медленно и расчетливо, с каждым разом позволяя проскользнуть чуточку глубже. Даже от таких издевательств он мог бы кончить… Если бы позволили. Лань же имел совершенно другие намерения и, почувствовав нарастающую дрожь, крепко сжал пальцы. – Какая же Вы умелая сволочь, – сдавленно охнул Чейз, когда пальцы фабриканта чувствительно, до приятной боли, сжали мошонку, чуть оттянув кожу. Он понял, что задумал Хавьер. Он хотел дойти до самого конца. Упереться носом в пах, позволив члену Чейза проскользнуть в горло настолько глубоко, насколько это вообще возможно. – Лань, Вы не можете, – выговорил он, пробуя придержать фабриканта. – Остановитесь. – Ш-ш, – почти неслышно выдохнул тот, не удосужившись выпустить головку изо рта. Лань перехватил его руку, переплетая с ним пальцы, и сказал что-то ещё, довольно неразборчиво. От вибрации удовольствие стало только острее. Это было слишком для Чейза. Всё это! Хавьер был настолько раскован в вопросах секса! Делать это стоя? Или на столе, как сейчас? Да разве это можно? – Лань, ради всего святого, – взмолился он, начиная опасаться за любовника. Казалось, ещё немного, и он подавится или задохнется. Однако ни того, ни другого не произошло. Хавьер прикрыл глаза и в очередной раз подался вперед. Это было похоже на прыжок с высоты. Длинное ощущение полета, от которого захватывает дух. Только вместо кроличьей норы было живое и теплое нутро, туго охватившее член со всех сторон. Они надолго застыли: Чейз – боясь пошевелиться, Лань – явно наслаждаясь своей небольшой победой. Полнота обладания, власть над чужим дыханием… это было невероятно. Сердце колотилось как сумасшедшее, стучало в висках, вызывало головокружение. Цзян задержал дыхание вместе с Ланем, но порывисто вздохнул первым. Хавьер открыл глаза и посмотрел на него не то изучающе, не то вопросительно. Его руки, всё ещё лежащие на бедрах Чейза, слегка подрагивали, а детектив не мог отделаться от мысли, что в прошлый раз всё было иначе. Такие же тягуче медленные ласки, но он не впускал Чейза до конца, даже не пытался. А ещё… Неужто сейчас он ждал разрешения тоже получить удовольствие? Терпел вспыхнувшее возбуждение, ставя партнера выше себя? Чувство было сродни всемогуществу. Фабрикант так легко отдавал себя в его полную власть… это будоражило. Цзян поймал себя на мысли, что хочет схватить Хавьера за волосы, притянуть ещё сильнее, не давая отстраниться. Он скажет глотать, раз Хавьер так это любит, а потом выплеснет напряжение прямо ему в рот, наблюдая, как тот давится. В мозгу забилась тревожная мысль – ведь именно к этому Лань и готовился – уж слишком он легко проделывал то… то, что проделывал. Так нельзя, это неправильно! Цзян отпихнул любовника, но было уже слишком поздно. Белые капли семени попали в приоткрытый рот, на потемневшие губы и щеку. Лань как будто бы удивленно смахнул вязкую жидкость с ресниц, а потом… облизнул пальцы. – Это уж слишком, Лань! – рявкнул Чейз, предательски срывающимся голосом. – Ты думаешь? – глаза опасно потемнели, капля спермы скатилась, оставив мокрую дорожку, как слеза. – Да твою мать, Лань! – Чейз скривился от боли в перехваченном запястье. Фабрикант по-прежнему стоял перед ним на коленях, но теперь это злило. Как он может? *** Хавьер не отпускал руку детектива, безотчетно сильнее стискивая пальцы и не отводя глаза. Тот тоже не желал сдаваться, сверля в ответ хмурым взглядом. Невзирая на его реакцию, в душе всё никак не утихала надежда на то, что Чейз просто ершится, как обычно. Придется отступить. Он переубедит этого упрямца, но для этого нужно время и терпение. А уж терпения Хавьеру не занимать. – Чейз, – желание уже схлынуло, оставив неприятное тянущее послевкусие, но он продолжал отчаянно нуждаться в детективе. Неужели Цзян этого не видел? – Это секс… просто отменный секс! Но черт бы Вас побрал, Лань, – полицейский говорил быстро, жёстко, как будто отметая собственные сомнения. – Вы же понимаете, что у нас нет будущего. Нахрена всё так усложнять?! Зачем всё это?! Чего Вы пытаетесь добиться?! Лань отпустил руку детектива, будто обжегшись, и тот дёрнулся в сторону, крайне поспешно оправляя одежду. Слова резанули по живому и продолжали звучать в голове, приобретая до боли знакомые презрительно-ласковые интонации: "Думаешь, ты кому-то нужен, кроме меня?" Хавьеру показалось, что он вот-вот грохнется в обморок. Голова жутко закружилась, когда он невероятным усилием поднял себя на ноги. Пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. И этот металлический привкус собственной крови и унижения... Даже после разрядки напряжение не отпускало Чейза. На что он так разозлился? Лань терялся в догадках, что же мог сделать не так… Всё ведь шло хорошо. Конечно, слишком смело было надеяться, что Цзян сделает то же, что Хавьер для него, но минуту назад он мог надеяться на небольшую помощь с его стороны. Когда он ехал сюда, то представлял, как они могли бы устроиться вдвоем в одном кресле, обнимая друг друга. Хавьер бы тесно прижимался к детективу, прислушиваясь к биению его сердца, а тот, спокойный и умиротворенный, гладил бы его по волосам. Но сейчас он стоял перед любовником, который… больше его не хотел? Сперма Чейза, уже начавшая подсыхать на его лице, говорила об обратном. Нужно достать платок и стереть следы, но Лань не мог заставить себя пошевелиться. Оцепенение прошло, хоть и не сразу. – Вам лучше уйти, детектив, – тихо, но ровно, произнес Хавьер, отворачиваясь, чтобы не смотреть на Чейза. Тот долго стоял молча. Лань не слышал шагов и чувствовал обжигающий взгляд, но не двигался, держал спину прямо и старался просто сосредоточиться на дыхании. Наконец полицейский принял единственно верное сейчас решение и вышел вон, плотно закрыв за собой дверь. В кабинете сразу стало очень холодно, как будто снова вернулась зима. Только от этого холода не мог спасти растопленный камин или тёплый плед, потому что поднимался он откуда-то изнутри. Плечи Хавьера сами собой вздрогнули, но он усилием воли подавил боль и острое чувство несправедливости. Задвинул всё как только мог далеко и, наконец, достал платок из кармана пиджака. Фабрикант очень долго тер им кожу, стараясь избавиться от следов Чейза и его запаха, от самих мыслей о нём. Он открыл окно и решил, что не выйдет из кабинета ещё как минимум час. Потом дойдет до спальни, тщательно умоется и переоденется, и улыбнется своему отражению в зеркале, чтобы убедиться, что со стороны выглядит так, будто всё в порядке. Он не станет обращаться к Сен-Клеру, чтобы тот выписал ему успокоительное или снотворное, а просто ляжет в постель сразу же после ужина. Конечно же, не сомкнет глаз, но хотя бы попытается отдохнуть. Интересно, сможет ли Чейз спокойно спать этой ночью? Или тоже будет изводить себя мыслями о случившемся? Если бы кто-то мог объяснить мотивы поступка детектива и причину этой жестокости… Цзян злился всякий раз, когда Лань вгонял его в краску. Может, в этом кроется разгадка? Может, и сегодня он просто защищался? Хотел бы Хавьер быть хоть немного уверенным в своих догадках…