Небо Лондона

В следующие два часа он узнал все подробности поджога в доме Ланей. Как же его взбесил долбаный колченогий художник и младший из близнецов за компанию! Почему ни тому, ни другому не пришло в голову сообщить о нападении за последние недели – недели! – даже когда Чейз приходил в их дом?! А ведь знали, где он работает! Теперь, конечно, часть нападавших сидела за решеткой, а оставшийся был объявлен в розыск, но будь они чуть посообразительнее, не полезли бы на рожон. Глупее преступления он ещё не видел! Разве что, это мог быть отвлекающий маневр. Цзян спросил каждого, кто был у Ланей, по два раза, не ранен ли кто-то из близнецов – хрена с два они разберут, которого из них как зовут. Детективу казалось, что он проклят. Куда бы он ни пошёл, что бы ни делал, повсюду это чёртово семейство! Даже свадьба его сестры не обошлась без него. И вот он приходит на работу, чтобы на ком-нибудь отвести душу, и тут же узнает, что в дом Ланей вломилась парочка грабителей и пыталась сжечь всё дотла. В следующие два часа от уговоров полицейские в участке перешли к прямым угрозам. Чейз должен связаться с Ланем и обо всём договориться, потому что, кроме как по приглашению, в Карп не проникнуть, уж больно мадам озабочена вопросом приватности… – Да почему я должен этим заниматься?! – предпринял последнюю отчаянную попытку Чейз. – Это ведь даже не моё дело! – Вам его передадут, лейтенант, – последовало твердое заверение, и тон суперинтенданта не терпел возражений. – Мэм, этот паршивый выблядок ведь меня в лицо знает, – сдаваться ой как не хотелось. – Вы уверены, что… – Цзян, не Вы ли так рвались работать, что пришли в свой выходной? – упрекнула она, скрестив руки на груди. Вообще-то они с Женевьевой Винс давно уже были на «ты», чему немало способствовало то, что Чейз знал её маленький секрет, но в участке делали вид, что это не так. Как бы сложилась судьба, если бы в тот день он не притащился с отцом на какой-то скучный прием и не узнал, что с мужем железная Винс – нежная кошечка? – Вас отсюда палкой не выгонишь, – заметила она и, как порой бывало, сбилась: – Нашёл бы себе кого-нибудь, что ли, а то от тебя уже все разбегаются. – А как же Лань? – слишком громко шепнул Смиту секретарь. – Я думал, Чейз с ним поладил… – Ещё слово, и я за себя не ручаюсь, – зарычал Чейз, схватив телефон. – Мы с тобой ещё поговорим, Дженс… Секретарь счёл за лучшее ретироваться. Аппарат жалобно звякнул, но не сломался. Да и с чего бы? Нет, все-таки лучше такой разговор, чем личная встреча, когда придется не только представлять собеседника, но и смотреть ему в глаза. В них не будет больше ни огонька страсти, ни этого невыносимого самодовольства, когда всё шло так, как задумывал Лань. Ничего, кроме серого равнодушия… Лейтенант покривился – похоже, зацепило его гораздо сильнее, чем хотелось бы. Скрепя сердце, он позвонил на фабрику, представился и сообщил о своём желании поговорить с Хавьером Ланем. Добавил, что это по работе. Говорить не хотелось… А более того – ждать, неизвестно чего... Потянулась минута, показавшаяся бесконечной. Чтобы отвлечься, он вспомнил, каким елейным голоском Жэнни обещала отстрелить ему яйца, если хоть одна живая душа в участке узнает, что она зовет мужа своим сладким мишкой. – Мистер Цзян? – в трубке раздался весьма прохладный голос одного из владельцев фабрики. – Вы хотите что-то уточнить по поводу сегодняшнего ограбления? Я уже рассказал всё Вашим коллегам. Чейз засомневался, не говорит ли с Честером. Его сбило с толку это подчеркнутое «Вы» и явственная враждебность в голосе. Он сглотнул ставший поперек горла ком и махнул рукой на Смита, шёл бы он по своим делам… Было чувство, что весь участок побросал свои дела и ловит каждое его слово. – Я не стал бы Вас беспокоить, – по крайней мере, Чейз мог быть честен. – Но мне нужна помощь мисс Холли Лань в одном расследовании. Он умолк. Нельзя раскрывать детали дела, называть имена. Что вообще он может сказать? Нужно было лучше обдумать этот момент! Однако он понадеялся, что Лань не подойдёт к телефону и не пожелает с ним говорить. Краткий миг позора и свобода. Никто не упрекнет его в том, что он не сделал всё, что было в его силах. И вот… они говорили. – Холли? – после недолгой паузы переспросил фабрикант очень странным тоном. Интуиция тут же забила тревогу. – До нас дошли сведения, – и Чейз очень надеялся, что Лань не свяжет утреннюю почту и полисменов, побывавших в его доме, – что она приглашена на закрытый прием на следующей неделе и может привести с собой одного гостя. – М-м, Чейз, – он, наконец, начал узнавать нотки в голосе фабриканта. – Я и не знал, что тебе такое нравится… – Вы, блядь, о чем, Лань? Я работаю над делом! Если бы я мог попасть в этот грёбаный Карп без приглашения, я бы так и поступил, – нужно, просто необходимо было сбавить обороты, но вместо этого он только сильнее стиснул трубку в кулаке. – Лань, мне насрать, кто такая эта Холли: Ваша сестра, кузина, да хоть двоюродная прабабушка! Передайте ей, что прямо сейчас по Лондону разгуливает убийца, и её гражданский долг помочь задержать эту дерзкую шлындру и упечь туда, куда не попадает дневной свет! – Как скажете, детектив, – из-за перебоев связи ответ собеседника прозвучал тускло. – Она собиралась проигнорировать приглашение, но раз Вы говорите, что это необходимо… Последовала ещё одна долгая пауза. Чейз взмок от напряжения. Рука, держащая телефон, стала липкой, пот выступил в подмышках, рубашка облепила спину. Он расстегнул верхнюю пуговицу. – Ты действительно хочешь быть её парой? – нарушил молчание Лань, и Чейз немедленно пожалел, что не видит лица собеседника. – Д-да, – запнулся он, потому что этот вопрос явно значил не совсем то, что значил, но у него не доставало информации, чтобы разгадать шифр. – Что бы это ни значило, да! Но только из-за расследования. – Тогда Холли понадобится новое платье, – голос стал совсем… мёртвым? Мысль о том, что Лань ревнует, неожиданно согрела. – Приезжай в субботу в Либерти… в начале пятого. И надень смокинг. Впрочем, его можно будет подобрать на месте. – Лань, – глухо сказал Чейз, когда тот собирался уже опустить трубку на рычаг. – Я приеду сегодня. Нам… надо поговорить. Послышался неопределенный звук, означавший то ли согласие, то ли протест. Детектив не стал ждать ответа. Он боялся, что услышит отказ и лишится последнего шанса что-то исправить. – Блядь, просто будьте дома! – он с грохотом бросил трубку, не дав собеседнику возможности с предельной вежливостью послать его далеко и навсегда. Чейз достал и нетвёрдыми руками подкурил сигарету. Аплодисментов не последовало, так что не было нужды в том, чтобы устранять свидетелей. Некоторое время невидяще разглядывал стену, пока догоревшая спичка не обожгла пальцы. – Цзян, ко мне в кабинет, – приказала Женевьева так, будто хотела его как следует отчитать, а не напоить коньяком посреди рабочего дня. Она поставила рядом с Чейзом тяжеленную хрустальную пепельницу с трещиной– орудие какого-то давнишнего двойного убийства - и проследила, чтобы он выпил всё, что она налила, прежде чем задать вопрос. – Ну и что у тебя с Ланем? – она смотрела в упор, на допросах под этим взглядом раскалывались за две минуты. – И не говори, что отстрелишь мне то, чего нет. – Я остолоп, – сказал Чейз веско и со злостью раздавил бычок. – Я нагрубил и, кажется, сделал больно человеку ни за что. Она молчала, потому что знала, что Чейзу захочется заполнить чем-то повисшую тишину. Чем дольше она продлится, тем более гнетущее впечатление будет производить. Что ж, с Женевьевой можно быть откровенным, к тому же она, похоже, и так всё уже знает, не исключено, что лучше его самого. – Я всё испортил, – невесело подытожил Цзян. – Странно, что он вообще говорил со мной. – Чейз, – вздохнула она так, словно он был умственно отсталым. – Надо жить дальше. Тебе уже не девятнадцать, и Кабул давно в прошлом. Отпусти. Теперь Чейз ничего не понимал. При чем тут Кабул? Какую связь суперинтендант нашла между ней и Ланем?.. И зачем вообще заговорила об этом?! Как будто у него проблем мало! Как бы то ни было, спорить с Женевьевой было бесполезно. И на что Чейз надеялся? На сострадание? На понимание? На то, что она сжалится и передаст дело другому инспектору? Всё, что он получил - так это хорошенькую взбучку, пинок под зад и дружеский совет. – Если обосрался жиденько, так иди и отмойся, будь так любезен, – напутствовала она. – И купи цветов для мисс Холли Лань. От меня. *** Полдня Вэйд провел, проверяя вместе с Уотсоном, не пропало ли что-то на его веранде. Кажется, дворецкий лучше него самого знал, какими ценными вещами Вэйд владеет. Бабочки снова вернулись на видное место. Кайла, Кейт и Келли сохраняли холодную безучастность, а Кира и Клер выглядели несколько удрученными. По веранде и так гулял сквозняк, но они раскрыли все окна, чтобы выветрить навязчивый запах гари. Мэдисон и Картрайд отмыли закоптившийся потолок, хоть это было нелегко, а ещё забрали в стирку всё, что только можно было выстирать, в том числе шторы, плед, чехлы с подушек. Дышать стало легче. К двум часам прибыл стекольщик – парень лет двадцати, которому его пожилой папаша оставил целую картотеку, где хранились все необходимые мерки. Похоже, он уже набил руку – мигом убрал все осколки, ещё торчавшие в окне, снял штапики и поставил их на место, закрепив новое стекло всего за какую-то четверть часа. Стекло встало как влитое! Уже ближе к вечеру явился плотник и разобрал почему-то два куска пола: пострадавший и тот, что находился под шкафом. Когда Вэйд заинтересовался этим, мужчина подмигнул. – Хочу угодить старине Уотсону, – сказал он. – На видном месте всё будет по-старому, а под шкафом… в этом доме не часто двигают мебель. Но я постараюсь сделать так, чтобы новые плашки не сильно отличались от испорченных. Вэйд наклонился и оценил высоту ножек шкафа. Потом отверстие, оставленное под ним. Всё больше в нем разгорался дух авантюризма. Во всех фамильных домах, о которых он читал в книгах, имелись небольшие ниши в незаметных местах: за картинами и полками, под ковром в гостиной и даже в часах с боем. – Скажите, – он понизил голос, чтобы другие обитатели дома не могли слышать. – Вы можете оборудовать там маленький тайник? Я просто подумал, что это будет романтично. Как раз то, чего не хватает этому месту! Вы можете обсудить моё предложение с Честером Ланем, но не думаю, что он будет против. – Что обсудить? – от звучания его голоса в душе Вэйда разлилось тепло, а улыбка сама собой наползла на лицо. – Там полно места, – заявил художник с энтузиазмом, указывая на неприметное отверстие под шкафом. – Даже может получиться маленький погребок для вина! – Мгм, – с некоторым сомнением, но все-таки согласился Честер. – Расходы я возьму на себя, так что вопрос можно считать решенным, – художник с удовольствием ухватил Честера под локоть и на мгновенье прильнул, сделав вид, будто теряет равновесие. – Поднимемся наверх, я хочу вернуться к тому, на чем нас вчера так грубо прервали! Ужасно хотелось поскорее увести недоумевающего Честера в какое-нибудь уединенное местечко. Скажем, в библиотеку, где имелся просто до неприличия просторный диван. Кому-то из близких близнецов нравилось иногда проводить там ночи, и возможно, не только, в обществе книг. Один из братьев купил к нему просто идеальный плед – мягкий, как шерсть ягненка, большой и с длинной бахромой. Он прекрасно подходил для того, что задумал художник. В библиотеке всегда было тихо, но присутствие Хавьера безошибочно ощущалось, даже когда он находился вне поля зрения. Переступив порог, Вэйд прислушался – всё как будто замерло в ожидании. Никого. – Превосходно! – одобрил он, останавливаясь и разворачиваясь к Честеру, чтобы подержать его за руку. Чувство было просто непередаваемым! Он обожал заключать ладонь Честера в свои, а ещё как тот помогал ему балансировать при этом на одной ноге, зажав костыль подмышкой. – Тебе интересно, зачем мы пришли? – он кивком показал, что нужно двигаться к дивану, и вскоре бросил у подлокотника надоевшую палку. Честер сел, однако сделал это неправильно. То есть безукоризненно и аккуратно, как всегда, но не так. Вэйд уперся рукой фабриканту в плечо, вытащил из-за его спины подушку-валик и поменял её на думку, чтобы Честер мог сесть глубже. – Ты хочешь, чтобы я забрался сюда с ногами? – уточнил Лань, понимая, к чему всё идет. – Ага! – радостно подтвердил Вэйд, заражая Честера озорной улыбкой. Взгляд мужчины потеплел, ему нравилось ввязываться в такие вот маленькие авантюры, нарушать правила. – А потом я устроюсь рядом и прижмусь, чтобы мы могли завернуться вдвоём в этот замечательный плед. Он отметил, как порозовели мочки ушей Честера, однако тот слегка кивнул, принимая правила игры. Это было удивительно! Как человек, которому свойственно проявлять настойчивость и нравится всё делать по-своему, может быть таким покладистым и позволять так собой вертеть? Просто ему эти невинные забавы доставляли не меньшее, а, может, даже большее удовольствие, чем самому Инну. Он выполнил обещание и пристроился вплотную, замотав их в плед, как в кокон. После целого дня на сквозняке было совсем не жарко. К тому же это был Честер, его тепло, его запах и аромат его туалетной воды, древесный с нотками мяты и ладана, едва уловимый к концу дня. – Тебе нравится? – спросил он, как будто дал попробовать блюдо, которое сам приготовил. Честер молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом сомкнул руки на животе Вэйда, чтобы дополнить картину. Ночью он не был таким смелым. Вэйд улыбнулся, осознав забавную деталь. Будь Честер женат, он предпочитал бы ночью спать, но непременно приезжал бы домой для совместного обеда. Свет угасающего солнца как будто придавал ему решительности ответить не словом, а лёгким, невероятно лёгким касанием губ, от которого сердце немедленно пустилось вскачь.