Небо Лондона

Это был не первый визит Чейза в дом Ланей, но нервничал он в этот раз не в пример сильнее. С виду всё было в порядке, и запаха гари из холла не ощущалось. Его встретил дворецкий, по обыкновению невозмутимый, однако в его взгляде чувствовалось что-то… осуждающее. Не исключено, что показалось, – лицо мистера Стэнли было на редкость невыразительным. Он провёл Чейза в пустую гостиную и попросил подождать. Обычно это не занимало много времени. Дворецкий сообщал о приходе гостя и немедленно провожал его к Хавьеру или к Вэйду. Минуты тянулись медленно. Сперва Чейз сидел, барабаня пальцами по подлокотнику, одолеваемый мыслями, потом встал и начал ходить. Он знал эту тактику – сначала дать помариноваться с полчаса в допросной, а ещё лучше час… Оказалось, это прекрасно работает и на полицейских. Коробочка с кольцом остро ощущалась сквозь ткань и, казалось, вот-вот прожжёт дыру. Неужели Хавьер не хотел его видеть? Нет, тогда бы дворецкий не пустил его в дом. В чем же дело? Чейз испытал огромное облегчение, когда Уотсон вернулся и сказал, что мистер Лань ждет его в своём кабинете. Детектив уверил, что сам найдет нужную дверь, провожатые ему сейчас были ни к чему. По лестнице он почти взбежал, но, уже взявшись за ручку, замешкался. Может, лучше будет постучать и дождаться разрешения войти? С другой стороны, можно сказать, что Чейз его уже получил. Лань ждал его за столом, как будто хотел отгородиться от гостя. Цзян отметил тени под его глазами. Не спал ночью? Обстановка не поменялась, все предметы, находящиеся на виду, были на своих местах. Добавились только чайный сервиз и креманка с десертом, к которому даже не притронулись. Лань передумал пить чай из-за него? Ощущение, что ему не рады, только усилилось. Они будто бы вернулись в тот момент, на котором расстались. В комнате стало как-то прохладнее, особенно от взгляда Ланя, до того острого, что детектив снова засомневался: тот ли перед ним близнец. То, что именно Хавьер превратился в осколок льда, стало неприятным открытием… – Ты здесь из-за Холли? – серые глаза потемнели, когда он произнёс это имя. – Если для того, чтобы я познакомил тебя с ней, то не стоило утруждаться и приходить сегодня. – Блядь, нет! – поспешно воскликнул лейтенант. – Послушайте… Слово слетело с языка, хотя он сам не знал, что хочет сказать. Неужели Лань правда думал, будто Чейз пришел только из-за того, что ему нужна помощь в расследовании? Да провались оно пропадом, это расследование! Что они, не придавят ублюдка где-нибудь в другом месте, где не будет охраны и приглашений? – Я же сказал, что она пойдет с тобой на этот вечер, – продолжал тот отстранённо, словно не слыша собеседника, и неторопливо поднес чашку к губам. Как Чейз и думал, напиток был остывшим… Здесь не было ни островка тепла. – Лань, заткнитесь! – лейтенант не хотел больше видеть арктический холод в серых глазах. Хотелось наклониться через стол, притянуть фабриканта за воротник и поцеловать так же, как обычно Хавьер целовал его – жадно, собственнически. Хотелось, но он не смел сделать что-либо, обратившись в соляной столб под холодным взглядом. Преодолев себя, Цзян шагнул к столу, почти вплотную, и положил перед Ланем коробочку с кольцом, так и не придумав, как будет объяснять такое подношение. – Это… подарок? – тот лишь на мгновение опустил глаза на бархатный футляр и снова принялся гипнотизировать посетителя. Цзян не мог понять выражение лица фабриканта. – Блядь, Лань, – он попытался взять коробочку обратно. Хавьер быстро прижал его ладонь и подарок к столу, сделал ещё глоток чая и отставил чашку. – Если Вам не нравится, я заберу. Хотелось всё бросить, а лучше провалиться на первый этаж или вовсе сквозь землю. Сказать, что это ошибка, пока не поздно? Сказать, что Лань был прав и ему лучше уйти? Он просто хотел… и сам точно не знал, чего. – Мне показалось, ты пришёл извиниться, – упрекнул его Хавьер и слегка приподнял его руку, забирая футляр. – Так что внутри? Фабрикант не спешил открывать подарок, но во взгляде появились искорки любопытства, немного растопив колючий лед. Чейз вспомнил их первый раз, вернее то, что было потом, каким мягким и ласковым мог быть Хавьер, и почувствовал себя, кажется, ещё более виноватым. – Просто возьмите! – вспылил Чейз и отдёрнул руку, решив, что по меньшей мере один из них ведет себя слишком навязчиво. Стоило Ланю подняться с места и Цзян выпрямился, как в строю… Фабрикант, не спеша, обошел стол, бережно держа коробочку лавандового цвета в пальцах. Только остановившись прямо перед ним, он всё-таки снял крышку и взглянул на украшение. Чейз удивил его, и не только тем, что угадал с размером. Жаль, он раньше не понял двусмысленности такого подарка… – Я буду носить его, – Хавьер с удовольствием оценил, как лотос на печатке играет отполированными поверхностями лепестков. Потом хитровато прищурился: – Это и есть тот самый колокольчик? – Вы невыносимы! – Чейз всё-таки схватил любовника за воротник, притягивая ближе, и всё равно сложилось впечатление, что это Лань поцеловал его, а не наоборот. – Но ты меня хочешь… – с непонятной интонацией произнес Лань прямо в его губы и запустил руки под пиджак, с нажимом оглаживая спину. – Да, черт побери, – выдохнул Чейз. – Я заказал это кольцо ещё неделю назад. Хавьер глянул недоверчиво. С чего бы? Другого такого перстня не было во всём Лондоне. Потом открыл рот, собираясь что-то сказать. Однако говорить собирался Чейз, даже если придется заткнуть Ланю рот. – Всё из-за Вашего долбанного братца, – Чейз запоздало понял, что не стоило употреблять слова «долбанный» и «братец» в одном предложении, однако продолжал уверенно, как ему казалось, удерживать инициативу: – Из-за Честера, а не из-за какой-то там Холли! Стал бы я делать это по чьей-то указке?! – Докажи, – Хавьер потянул Чейза на себя и укусил, будто бы заявляя на него свои права. Кажется, он пропустил половину того, что сказал детектив, мимо ушей. Чейз растерялся. Какие ещё ему нужны были доказательства? Он понимал, что хреново обошёлся с Ланем, почти порвал с ним отношения. Порвал. Если бы не это приглашение, если бы Жэнни не была так настойчива, чёрта с два он бы сейчас стоял здесь. Лань имел право ставить условия. Что бы он ни попросил сейчас, Цзян бы согласился без раздумий. Лишь бы тот снова стал прежним, а не смотрел с таким холодом, что кровь замерзала. – Позвони в участок, – пренебрегая правилами хорошего тона, фабрикант сел на край стола и поставил перед Чейзом новенький телефонный аппарат. – Скажи, что нужно несколько выходных. – С чего это? – в растерянности переспросил Цзян, задвинув подальше бранные словечки. – Мы едем на прогулку, – фабрикант наконец улыбнулся и посмотрел… выжидающе, будто испытывал. Чейз снял трубку и этот жест совпал с движением Хавьера, взявшего креманку с торчащей из пудинга ложечкой. Серебряной, с рисунком в виде крошечного барашка или маленького облачка, покрытого белой эмалью, на ручке. Анна обожала такие вещицы. На его звонок ответил Дженс, которого Чейз не преминул назвать заёбышем, чего не сделал при суперинтенданте, секретарь заслужил хорошую взбучку. Чейз начал догадываться, откуда Лань взял его адрес. Смит его просто не знал, сестра – не сказала бы, а этот пройдоха – очень даже мог. Жэнни как будто бы ждала его звонка у аппарата, а может, как раз в это время пила со Смитом чай. Джэнс весьма поспешно передал ей трубку, стоило прозвучать просьбе. Лань неторопливо зачерпнул ложечкой нелюбимое лейтенантом лакомство, похоже, приготовившись наблюдать интереснейшее представление. Чейз поймал себя на том, что почти не слушает суперинтенданта потому, что не может оторвать взгляд от того, как Хавьер подносит ложку ко рту и облизывает её. Жэнни спросила: – Ты прямо сейчас с ним? – она выделила это такой же интонацией, а Чейз просто смотрел, как он проводит языком по губам, будто слышал, о ком говорит Женевьева Винс. – Да, – глаза зацепились за белый след в уголке рта Хавьера. Чейз с трудом выговорил: – Меня не будет в городе до понедельника. – Будете мириться? – суперинтендант рассмеялась, а ему было совсем не до смеха. – Да, – снова подтвердил он просто, чтобы ничего не объяснять. Не сейчас. Не когда-либо вообще, если на то пошло. Собеседница припомнила, что зимой он целый месяц практически жил в участке: сперва, когда они ловили Весельчака Джека, прозванного так из-за уродливой маски с улыбкой на полголовы, а потом из-за ледника в собственной квартире. Будут ему выходные, лишь бы Лань не узнал, сколько. Чейз посмотрел на него, прикидывая, разбирает ли он ответы суперинтенданта, и почти против воли протянул руку, бережно стирая пудинг с лица фабриканта. Ему никогда не нравился пудинг, но что-то дёрнуло слизнуть его с пальцев. Это незатейливое движение Лань проводил обжигающим взглядом. Хорошо, что разговор с Жэнни подошёл к концу. Лань поцеловал его, стоило только положить трубку на рычаг. Что это было? Благодарность? Похвала? У этого поцелуя был чуть сладковатый, ванильный привкус… детектив перехватил инициативу, он просто не мог оторваться, целуя снова и снова, чтобы лучше распробовать. Хавьер довольно улыбался, с охотой отвечая, он получил желаемое – окончательно свёл Чейза с ума. *** Они целовались так, будто не было той ссоры. Голова уже немного кружилась, Хавьер погладил Чейза по щеке, призывая сбавить обороты, дать отдышаться. Сейчас между ними было именно то, о чем говорил Цзян, - неприкрытое желание. Чувство знакомое и понятное Чейзу. Стоило выйти за эти рамки и тот либо терялся, либо взрывался. Может, просто ещё не время или Лань слишком многого от него ждёт? Он слегка коснулся губ любовника, мечтательно улыбнулся. За дверью ему что-то послышалось. Шаги? В коридоре точно кто-то есть, ему не показалось. Должно быть, горничная принесла чай и посуду для гостя. – Снова Честер? – с легким возмущением спросил Чейз, но Лань отрицательно качнул головой и продолжил изучать его лицо кончиками пальцев. – Каково это – иметь брата-близнеца? – Иметь, Чейз… – протянул Хавьер, снова касаясь губ, с которых слетело весьма двусмысленное выражение, и на сей раз слегка надавливая. Уши детектива тотчас предательски вспыхнули. Лань отошёл от него и уселся в кресло. Цзян остался на месте, только отвернулся к окну, когда Хавьер разрешил Мэдисон войти. Девушка пробыла в кабинете полминуты, не больше. Быстро переместила посуду с подноса и обратно и сразу же вышла. – Иди сюда, расскажу, – хитро улыбнулся фабрикант. Пожалуй, он мог рассчитывать на небольшую компенсацию за вчерашнее. Чейз поколебался, не сразу, но всё же приблизился на достаточное расстояние, чтобы Лань смог поймать его за руку и насильно, потянув ещё и за ремень брюк, усадить к себе на колени. Они почти поменялись местами. Только в тот раз Хавьер сидел боком, Чейзу же пришлось разместиться лицом к нему – кресло было достаточно велико, чтобы в нём уместились двое мужчин. Чейз сжал его бедра коленями, как бока лошади, и нервно заерзал. – А каково это – когда у тебя младшая сестра? – Хавьер знал, что вопрос вызовет совсем иные ассоциации. Интересно, Цзян сажал вот так же своих любовниц? Чтобы бедра прижимались к бедрам, а шуршащие юбки скрывали всё, что творилось под ними… Только чулки и пояс, шёлк и кружево, а дальше нежная кожа и удовольствие, взятое украдкой в карете с задёрнутыми шторками или в приватной комнатке перед десертом. За последние годы воспоминания не исчезли совсем, а только выцвели, но освежать их Хавьеру не хотелось. – Что Вы этим хотите сказать, Лань? – ожидаемо возмутился Чейз, на секунду, но все-таки вообразив Анну на своем месте. Всё буквально читалось у него на лице! – Только то, что вы – родные друг другу, – Лань огладил его бедра и снова придержал за ремень, не позволяя встать. – А ты что подумал? Чейз набрал воздуха, чтобы ответить, но Хавьер прижал палец к его губам. Тёмные глаза ненадолго обратились к двери, потом обожгли его. Снова в них показались знакомые искорки недовольства, в самой глубине. Лань руку не убрал, только переместил, щекоча слегка припухшие после их поцелуев губы подушечкой большого пальца. – Лань, – пробормотал он, и это уже немного походило на ответную ласку. Перед глазами снова появился образ детектива, опустившегося перед ним на колени, - светлая чёлка падает на глаза, и его имя невесомо касается чувствительной плоти, прежде чем Хавьер лишит Чейза возможности сказать что-то еще. Однако правильной реакции на более настойчивое касание так и не последовало. Чейз просто не знал, как – правильно, никто ему так и не показал. Лань это исправит, уже начал исправлять, - нажав чуть сильнее, чтобы раздвинуть сомкнутые губы и коснуться зубов. Чейз не был слишком недогадливым, после такого намека он поймёт, чего от него хотят.