Небо Лондона

Вэйд понимал, что с точки зрения Честера они делают что-то неслыханное и непотребное, и именно поэтому постарался не затягивать поиски, чтобы шалость оставалась шалостью, а не перерастала в рытье в чужом белье. Благо ему в одном из первых ящиков попались яркие ткани. Что же касалось костюма, то он уже выбрал тот, который хотел бы увидеть на Честере. Тёплый оттенок ткани изумительно должен был подойти к его глазам! Однако Вэйд быстро забыл думать о сочетаемости цветов. Честер одурманил его. Витающий вокруг него аромат напоминал запах восточных благовоний. Тонкий и свежий, он пьянил. Значит, вот как пахнут обитатели райского сада? Ему было стыдно за себя. Как он мог учить Честера подобным вещам? Ещё недавно он и помыслить бы не мог о таких поцелуях, а сейчас с таким рвением предавался этому занятию! Художник совершенно потерял самообладание ещё до того, как Лань принялся переодеваться в непривычную для себя одежду. О, если бы бог на самом деле существовал, пришлось бы признать: за несколько десятков столетий ему удалось здорово набить руку. Теперь уж никто не скажет, был ли Адам хорош собой, но Честер… Честер был идеален, как живое произведение искусства, как греза. Кончики пальцев чесались почувствовать изгибы и линии его тела под кистью, а потом непременно изучить тёплую кожу изумительного оттенка, провести вдоль позвоночника вниз, прикоснуться к запретному. От такого святотатства, пусть совершенного только в мыслях, у художника закружилась голова. К счастью, Честер привел одежду в порядок и почти перестал возбуждать его воображение картинами райских кущ. Фабрикант был хорошо развит физически и смог бы без подготовки позировать в любой позе, какую бы ни придал ему Вэйд. От такого простора для творчества захватывало дух, как и от улыбки любимого. Никогда в жизни Вэйд не влюблялся так безоглядно и бесповоротно, как в Честера. Он никогда бы не посмел навязываться со своими глупыми чувствами, реши фабрикант оттолкнуть его, и тем более радовалось сердце от того, что тот отвечает на них взаимностью. Вэйд ещё раз сравнил братьев и убедился: нет, они вовсе не похожи. Улыбка Хавьера согревала каждого, к кому была обращена, но Честер… загорался каким-то особым внутренним светом, который проникал в самую душу и оставался там навсегда. Однако и это открытие не стало последним сюрпризом на сегодня. Когда Вэйд решил немного подразнить его, он и не думал, что Честер – всего на минуту – сделается таким решительным и дерзким! От охвативших его чувств он даже укусил художника. Что за буйный темперамент скрывается за внешностью благовоспитанного аристократа? Его страсть порой прорезалась, когда они оставались наедине, но сейчас был особый случай. Он сознательно дал ей волю, возможно, впервые вступив в диалог с собственной натурой. После этого Честер выглядел совершенно потрясенным. А когда за его спиной раздался протяжный, на грани слышимости, скрип и шорох, мужчину пробрала настоящая дрожь. Как будто в спальне Хавьера завелся полтергейст! Дверца шкафа ещё немного приоткрылась, и из его недр появился слегка помятый, щурящийся на свет кот. – Прости, Саймон, – Вэйд почувствовал, необходимость извиниться перед любимцем, только взглянув на его уморительно укоризненную мордочку. – Мы помешали твоему послеобеденному сну? Это дало Честеру возможность притвориться, будто ничего не произошло, и принять самый невозмутимый вид. Сейчас он выглядел в точности как Хавьер: очень по-деловому, только в глазах ещё отражалась недавняя буря эмоций. – Идемте, мистер Инн, – проговорил он, но получалось слегка неестественно. – Нам больше нечего здесь делать. – Вы совершенно правы, мистер Лань, – было ужасно непривычно снова называть так фабриканта, но он подыграл. – Это хорошо, что Вы решили заранее вжиться в образ. *** Конечно же, Лань притащил его на свою ферму, куда же ещё?! Цзян поверить не мог! Слава богу, вода в озере была чистой, и они выглядели как приличные люди, когда добрались до типичного в общем-то фермерского дома, части которого пристраивались разными владельцами и в разное время. Тут было всё: кирпич, побелка, обрешетка со взбирающимися по ней плетьми какого-то вьющегося растения, заполонившего целую стену и выползшую на крышу деревянной веранды, украшенной фонариками. Имелся даже крошечный каменный заборчик, совсем зарывшийся в землю от старости. Не хватало маленькой дверки для фей у корней одной из яблонь, впрочем, стоило поискать получше, может, где-нибудь она всё-таки отыщется… Мужчин вышла встречать симпатичная женщина, которую с первого взгляда Цзян принял за служанку. Об этом говорило всё: простенькое платье, рукава которого были закатаны выше локтя, замызганный фартук и волосы, в беспорядке выбившиеся из пучка. Потом, почувствовав родственное сходство, Чейз решил, что перед ним та самая Холли. Она выглядела лет на десять старше близнецов. До сих пор миловидная и без единой нити седины в густых, слегка вьющихся волосах. Неужели Лань стыдился родственницу из-за того, что она предпочла ферму светской жизни в Лондоне? Однако напряженности между ними совершенно не чувствовалось. Напротив, они сердечно обнялись, и только потом Лань представил ей своего гостя. Слово «друг» прозвучало из его уст так естественно, что Чейзу захотелось хорошенько его стукнуть. Он дважды ошибся насчет новой знакомой. Женщину звали Летиция Лань и – хотя в это верилось с огромным трудом – она была матерью близнецов! – Мне очень приятно с Вами познакомиться, миссис Лань, – сказал он, чувствуя себя не в своей тарелке. – Взаимно, инспектор, – она улыбнулась, явно одобряя род его занятий. Летиция вообще создавала впечатление улыбчивого, солнечного человека, а лучики морщинок в уголках глаз её нисколько не портили. – Скажите, Вы – тот самый мистер Цзян, брат Анны? – Иногда мне хочется им быть, – честно признался он. – Для близких людей мы всегда стараемся стать лучшей версией себя, – утешила его женщина, потянув за завязки фартука. Кажется, она только что работала в саду, но, зная привычки сына, предложила: – Вы ведь не откажетесь от обеда? Я сейчас обо всём позабочусь. Цзян не нервничал так с тех пор… да он вообще никогда так не нервничал. Миссис Лань с первых минут знакомства отнеслась к нему, как к члену семьи, как если бы Чейз приходился ей, скажем, племянником или каким-нибудь троюродным братом. Было страшно представить, чем он заслужил такое расположение… и всё же стоило по приезду в Лондон подробнее расспросить об этом Анну. А пока от него требовалось расчесать волосы и очень постараться, если не соответствовать, то хотя бы оставить о себе приятное впечатление. Лань сам показал ему гостевую спальню и вошёл следом. Мягко положил руку на грудь, туда, где частило сердце. Он ничего не говорил, только смотрел в глаза, словно читая мысли. Нет, Лань не мог знать его страхи, в конце концов, он – обычный человек, а не какой-нибудь доморощенный медиум из очередного кружка спиритистов. Уж точно не из тех новомодных шарлатанов, которые морочили головы людям - иногда безвозмездно, но по большей части за их же деньги. Всего один раз детективу встретилась девушка, действительно обладавшая странным даром. Она могла столько всего рассказать о совершенно незнакомом человеке, просто изучая кофейные следы на стенках простой белой чашечки, но такие предсказания касались только настоящего и недалекого прошлого, сокровенных мыслей и душевных порывов. Хотя, может быть, кофе был совершенно ни при чем… просто это был её любимый напиток. Лань приблизился так, что Чейз мог почувствовать его дыхание на своём лице и мягко коснулся губами губ. Такой теплый, расслабленный, он снова был собой, потому что чувствовал себя здесь дома. Чейз не понимал природы этих метаморфоз и того механизма, который их запускал, но на душе стало намного спокойнее. Недавно он хотел лучше узнать любовника и вот тот сам приводит его в такое место, где полно людей, знающих Хавьера всю его жизнь. Внезапно Лань отшатнулся, и Чейз не сразу понял, почему. Дверь открылась. В комнату заглянул юноша лет пятнадцати, очень похожий на Хавьера и его брата. Уже высокий и немного нескладный, как все подростки в этом возрасте. – Какого… – начал было лейтенант, но вовремя прикусил язык. Присутствие в его жизни Ланя даже это перевернуло с ног на голову. Каждый раз, когда Чейз ругался в его обществе, он странно себя чувствовал. Будто делает что-то не то. Никаких выражений в этом доме, зарекся он. Вот уж где брань совершенно неуместна! – Майкл? Что ты тут делаешь? – удивился Лань и обнял, без сомнения, родственника. Какой, однако, актер! Чейза взбесила досадная помеха в виде какого-то невоспитанного юнца. – Как же я рад тебя видеть… – Я помогал бабушке с цветами, – он кивком указал в сторону подоконника, где в горшке рос какой-то мелколистный кустик. – Отец, когда уже мне можно будет вернуться в Лондон? Дедушка Хьюго задает гораздо больше заданий, чем мистер Рилли. Дальше он уже не слушал. Отец?! Определенно, с этой семейкой не соскучишься. Лань времени даром не терял и снова представил Чейза как своего друга. Тот скрипнул зубами, но руку пацану пожал. Сын Ланя… Юноша неожиданно остро взглянул на него и непонятно было, видел ли он что-то, что для его глаз не предназначалось, или нет… Ну точно – весь в отца. Лань вел себя как ни в чем не бывало. Похоже, тот факт, что у него есть сын, ни для кого – разумеется, кроме Чейза – не был секретом. Если Холли – его жена, он просто придушит Хавьера за то, что у него… Слово «интрижка» категорически не подходило. Детектив принялся подбирать другое, потом третье. Лань женат… Но Цзян не видел решительно ничего, что указывало бы на это, никакой зацепки, ни малейшего намека на кольцо на пальце или женщину в доме. Значит, вдовец? Мысли разбегались в голове тараканами. Он просто не представлял, как ему быть с этим! А потом Чейза закрутило в водовороте этой странной семьи. Слава богу, отец Хавьера и его дядя не были близнецами! Совершенно разные мужчины: у старшего уже седина в волосах, но младший намного серьезнее. Когда все сели обедать, он единственный за столом не засмеялся над шуткой Летиции Лань – муж нежно называл её Летти даже в присутствии постороннего. Надо было отдать должное тому, кто всё это приготовил, – еда была просто бесподобна! И дело было вовсе не в том, что Чейз проголодался как волк после их приключений на долбанном озере. Если бы кто-то попросил его сравнить обед с блюдами, что подавали в Вебстер Поинт, он посоветовал бы поварам из этого модного заведения поучиться готовить. – Какие у вас с мистером Цзян планы, Хавьер? – деловито уточнил Хьюго Джеральд и впервые в его взгляде появился намек на какие-то эмоции. – Может, подстрелим несколько уток? Держу пари, инспектор нигде не пробовал такой запеченной грудки. – Мы только что прибыли, – напомнил Хавьер. Цзян уткнулся в тарелку, понимая, почему любовник пытается увильнуть. Лань делал это исключительно ради него. Чейзу же меньше всего хотелось казаться слабым, к тому же спонтанная близость отдавалась в пояснице совсем не так, как это было в прошлый раз. – Мы всю ночь тряслись в карете, – сказал он, почти не раздумывая. – Неплохо будет размяться. На невозмутимом лице Хьюго Джеральда мелькнула тень довольства. Похоже, он питал слабость к дичи. Чейз никогда не ходил на птицу, но слышал, что зачастую это больше напоминает светский раут, чем нормальную охоту. В любом случае можно будет использовать Ангела, чтобы отделиться от остальной группы и подловить Ланя тогда, когда тот меньше всего будет этого ждать. – Как идут дела на фабрике? – прозвучал вполне ожидаемый вопрос. Совсем как в его семье… И, кажется, это было единственное сходство.