Небо Лондона

Анна Чаттер возвратилась назад под большим впечатлением. Сперва Вэйд подумал, что её так поразила дыра в полу под шкафом, пока что не успевшая превратиться в тайник. Однако, если судить по пытливым взглядам, которые девушка то и дело бросала на него, то причина была в другом. Она очень старалась вести себя как ни в чем не бывало, но Инн узнавал это любопытство – слишком уж часто доводилось видеть такие взгляды раньше. Добавив к этому смущённый вид Честера, он понял, наконец, что совершенно позабыл, как попросил мистера Стэнли аккуратно перенести картину на веранду. Надо ли говорить, что дворецкий выполнил указания в точности и как всегда быстро. Всё больше людей узнавало, кто он такой, но почему-то Вэйда это не слишком волновало. Те, с кем ему повезло сблизиться в последнее время, заслуживали доверия как никто. К тому же Анна была подругой Честера. Он перевел взгляд на её супруга, который всё ещё не подозревал о подмене. Наблюдать это было очень забавно. Оставалось надеяться, что потом Анна мягко объяснит ему, что к чему, когда они будут наедине, иначе при встрече с настоящим Хавьером неловкости будет не избежать. – Как Вам моя новая картина, Анна? – спросил художник, пытливо взглянув на нее. – Вы ведь видели её? – Она прекрасна! – она улыбнулась как-то по-особому мягко и мимолетно коснулась груди. – Сходство просто поражает! И Ангел такой хорошенький. – Приятно слышать, – Вэйд искренне заулыбался, выслушивая похвалы, а потом взял инициативу в свои руки. – Итак, давайте посмотрим, я уже написал портреты Ваших матушки и брата. И мне как раз нужен красивый натурщик. Он выразительно повернулся к супругу Анны, но краем глаза наблюдал за реакцией Честера. Его лицо осталось спокойным, однако глаза… глаза потемнели до орехового оттенка. Казалось, половину комнаты накрыла грозовая туча, когда Вэйд, ничуть не преувеличивая, принялся перечислять достоинства внешности мистера Чаттера. В прежние времена он определенно вскружил бы голову художнику и заставил болеть дня два, а сейчас он спокойно смотрел на привлекательные, правильные черты и горделивую осанку. Даже откровенная похвала не заставила того испытать смущение, чувствовалось, что этот человек привык привлекать к себе внимание. – Мне никогда не предлагали ничего подобного, мистер Инн, – проговорил он и взглянул на жену, будто пытаясь прочитать, как она относится к поступившему предложению. – Я даже не знаю, что Вам ответить. – Я пойму, если Вы откажетесь, – заверил Вэйд, отметив, что Честер вздохнул с облегчением, но ещё рано было радоваться. – Я думал предложить то же самое Николасу Уэйну, но потом передумал. Всё-таки это довольно трудная работа, требующая времени и физической выносливости. – Мы с отцом немного знакомы с его семьей, помнишь, Стью, я еще удивилась, когда узнала, что Чейз работает с его тетушкой, – Анна задумалась, вспоминая лицо симпатичного молодого мужчины, которого оказывается тоже встречала. – Какую же внешность Вы ищете, мистер… Инн? Заминка была совсем крошечной, почти незаметной, а вопрос вполне справедливым. Хорошенький, но застенчивый Николас, как и уверенный в себе более мужественный Стюарт могли бы украсить любую галерею, но было бы трудно найти мужчин, более непохожих друг на друга. При одном только упоминании Уэйна Лань помрачнел пуще прежнего. Должно быть, пробел в воспоминаниях о поездке в Брайт Хаус всё ещё вызывал у него беспокойство. Кроме того – с упоением отметил художник – Честер снова, уже во второй раз за день, позволил проявиться своей необузданной ревнивой натуре. – Я готов поэкспериментировать с разными образами, – Вэйд изобразил огорчение: – Так Вы думаете, Николас не согласится мне позировать? – Почему бы Вам не попросить Честера? – не выдержал фабрикант, чей ледяной вид портили предательски порозовевшие уши. – Я уверен, брат не откажет. Вэйд был вне себя от счастья. Это было как день рождения, рождество и пасха в один день. Даже лучше! Пусть прикрываясь братом, но Честер согласился быть его Адамом. Главное сделано, а уж он позаботится о том, чтобы оставить приятные воспоминания и желание как-нибудь ещё повторить этот опыт. – Будь моя воля, я рисовал бы Честера каждый день, – мечтательно проронил Вэйд, поощряя любимого. *** Несмотря на сопротивление, Лань заставлял Чейза нагибаться всё ниже до тех пор, пока тот не уткнулся носом в его пах. Будь полицейский настроен серьёзно, уже бы врезал ему так, чтобы действительно надолго отбить всякое желание. – Вы не посмеете, – выдохнул Чейз, не сумев избавиться от его хватки. – Ты уже забыл наш уговор? – поинтересовался Лань, проявляя настойчивость. Он пошел на хитрость, ставя условия, которые несдержанный любовник заведомо не мог выполнить, зная, что иначе тот никогда не решится на подобный эксперимент. Хватит ли ему упрямства или можно будет ещё немного повременить с исповедью? Хавьер скоро это узнает. Внутренняя борьба продолжалась где-то с минуту. В конце концов, Цзян сам принял их соглашение, пусть и не вполне понимал, к чему это приведет. Чейз не мог просто так отступить, а потому сдался на милость любовника и даже без подсказок переместился с пуфа на ковёр у его ног. Даже просто посидеть вот так было бы очень приятно и определенно немного волнующе, но Хавьер не собирался отказываться от воплощения одной приятной задумки, тем более он был уверен: понравится им обоим. Стоило вспомнить реакцию Чейза, когда тот облизал его пальцы, чтобы в этом убедиться. – Вот так, – Лань вздохнул и откинулся на спинку кресла, рассеянно поглаживая детектива по затылку. – Хороший мальчик. Почти как Ангел. *** Стоит ли говорить, что терьер вёл себя просто изумительно. Когда Лань заглянул в гостевую спальню, тот немедленно проснулся, чтобы убедиться, что хозяину ничто не угрожает. Узнав Хавьера, Ангел завилял хвостом и подошел, чтобы получить заслуженное угощение. Лань на досуге навел справки о собаках. Оказалось, им не стоит давать большую часть еды с человеческого стола. Явившись с подношением в виде небольшой мисочки домашнего творога, Хавьер рисковал – Ангел мог никогда такого не пробовать. Но судя по тому, как пес принюхивался к лакомству, оно привело его в полнейший восторг. Пока тот вылизывал донышко и подбирал крошки с пола, фабриканту не составило труда проскользнуть в комнату, оставив довольного пса доедать в коридоре. Он доверял Ангелу, но пусть лучше охраняет дверь снаружи. *** После этих слов Цзян задохнулся от возмущения и попытался отстраниться, но Хавьер придержал его, прежде чем ослабить давление ткани на уже возбуждённый член. О, Чейз был неподражаем! Лань хорошо рассмотрел, как менялось выражение его лица… Кроме того, он покраснел, и это напомнило реакцию на замечание о пирожных. Если детектив всё-таки рискнет, это будет нечто незабываемое! Цзян, конечно, уже представлял немного, что делать и чего ожидать, но всё равно это будет в первый раз. Хавьер столько раз фантазировал, то представляя, как Чейз проявляет инициативу, то – как он сам берёт рот любовника. И, наконец, он наяву почувствовал дыхание Чейза, что только больше распаляло желание. – Интересно, сможешь ты есть эклеры после этого, Чейз? – спросил Лань и зашипел, добившись неожиданной реакции. Цзян его укусил. Что ж, с натяжкой, но можно было сказать, что лейтенант вступил в игру. Неужто упоминание о выпечке его раскрепостило? Как бы то ни было, Ланю следовало выполнить свою часть сделки и вернуться к прерванному рассказу. И не забыть объяснить Чейзу, что правда не собирался скрывать от него своего сына. Да и не смог бы, если на то пошло. Просто ему казалось, что тот уже должен был знать о Майкле, чуть ли не с самого начала. – Прошло уже несколько лет, – проговорил фабрикант, нарочно растягивая слова в ожидании, что же предпримет Цзян дальше. И тот его не разочаровал. – Так что тебе не стоит беспокоиться о шалавах, блядях и прочих падших женщинах. Он старался сохранять ровный тон и не шевелиться, чтобы не спугнуть лейтенанта, но тот всё равно подавился, услышав выражения, свойственные ему самому. Или же потому, что попытался взять глубже, чем мог. Лань дал ему отдышаться и вытереть ставшие влажными глаза. – Мне их, по-Вашему, летучими мышами называть? – конечно же, он воспринял это на свой счет. – Мне, блять, тридцать лет, и я буду говорить так, как привык! И Вы… Он просто не смог выдать очередной шедевр. Хавьер заткнул его надежным, а главное, самым приятным способом. Уговор есть уговор, Чейзу следовало проявить больше сдержанности, тогда бы Лань не был вынужден применять силу. Вмиг сделалось жарко. Он откинул короткую косу, чтобы не мешалась, и стащил рубашку с одного плеча инспектора. Так намного лучше был виден след укуса. Хавьера так и тянуло смыкать зубы на этом месте снова и снова. В идеале, чтобы метка вообще никогда не сходила. Только не так, как его шрамы... От этой мысли по спине прокатилась холодная волна. – Ещё слово и я выдеру тебя так, что на вопли сбежится весь дом, и все обо всём узнают, – пригрозил он, держа Чейза за волосы и больше не позволяя выпускать член изо рта. – А будешь себя хорошо вести, получишь награду. Чейз закрыл глаза, позволяя Ланю неглубоко толкаться в его рот. Фабрикант одобрительно взъерошил светлые волосы. Не проговориться бы, что именно сейчас он хотел, чтобы Цзян разложил его прямо на ковре или освободившемся пуфе. Всё-таки это было странно – рассказывать о своем распавшемся браке в то время, как любовник старался доставить ему удовольствие. А ведь детектив действительно старался! Может быть, не хватало умения, но это ещё придет. Лань бы ни за что не променял его на более опытного и искушённого любовника! Получилось почти ровным голосом объяснить, что Хавьер ни о чем не жалел. Его сын родился в любящей семье. Он рос, и родители тоже взрослели, пока, наконец, не настало время освободить друг друга от обязательств. Он сделал всё, что мог, чтобы оградить Пат, чтобы она была счастлива и не держала на бывшего мужа зла. Это было правильно, всё же Лань был мужчиной, и пересуды за спиной ему не навредили. Чейз заметно осмелел и, похоже, начал входить во вкус. Интересно, он смог бы кончить от этого? Лань решил, что непременно как-нибудь проверит. Запретит Чейзу трогать себя, может быть, даже свяжет ему руки за спиной, и будет трахать в рот до тех пор, пока тот не спустит прямо в штаны. Паузы постепенно делались длиннее, вздохи шумнее, и Хавьер ничего не мог с этим поделать. Он старался сдерживаться, но по телу всё чаще пробегала дрожь. В такие моменты Чейз подавался немного вперед, насколько мог себе это позволить, и приходилось особенно жестко себя контролировать, чтобы не сорваться и не взять детектива так, как хотелось. Ещё не время. Хавьер старался не сбиваться и не отвлекаться на фантазии. Рассказ подходил к уже известному Чейзу финалу. Развод был на самом деле только началом истории, которую Ланю очень бы хотелось поведать, но он боялся. После этого Цзян уже не сможет смотреть на него, как раньше. Они встретились взглядами, и Лань понял, что проваливается в эту манящую черноту. Он сильнее сжал чёлку любовника, притягивая ближе, заставляя давиться. Мужчина заскреб пальцами по его бедру, но Лань не спешил отпускать. Он с низким стоном содрогнулся всем телом, толчками выплескивая напряжение. Пальцы ослабли. Едва у Чейза появилась возможность освободиться, тот немедленно отпрянул. Вскочил, нервно, почти испуганно заозирался, а после сплюнул в цветочный горшок, ничуть не заботясь о том, как забавно это смотрелось со стороны. Попытка сохранить лицо и скрыть возбуждение с треском провалилась. Блеск в глазах, покрасневшие скулы и – Лань на секунду опустил глаза и улыбнулся – некоторые выдающиеся особенности говорили сами за себя.