Небо Лондона

– Что ж, тогда за тебя выберу я, – невозмутимо сообщил Хавьер и оглядел животных, которых уже оседлали для них с Чейзом и старшего поколения Ланей. Предстояло решить непростую задачку. Бросив быстрый взгляд на любовника, он постарался представить, какая лошадь лучше всего ему подойдёт. Едва ли Цзян был новичком в верховой езде. Наверняка ещё мальчишкой он проводил много времени в седле, да и после этот навык не должен был ржаветь. Однако хотелось бы, чтобы поездка была приятной для всех её участников. – Помнишь Серафима? – он наконец указал на высокого красно-гнедого коня. Услышав свою кличку, здоровяк сразу навострил уши. Люди обычно не ждут, что конь такой масти будет вести себя покладисто и добродушно. Чейз не стал исключением, он тоже здорово удивился, когда Серафим сам подошёл, напрашиваясь на ласку и, может быть, даже угощение. – Надо только затянуть подпругу и можно ехать, – объявил Лань, почесывая коню нос. И так как Цзян явно не горел желанием приблизиться, сам подвёл к нему Серафима. Маркиза тоже заинтересовалась и подошла, чтобы хозяин мог похлопать её по шее в качестве приветствия. Серафим тут же потянулся пожевать рукав лейтенанта, чтобы привлечь его внимание. Пришлось слегка придержать его под уздцы. Чейз пока не испытывал особого доверия к коню. Ангел уже оббежал всю леваду и вернулся к ним, чтобы досконально обнюхать седельную сумку. Для этого он приподнялся на задних лапах и забавно вытянулся. Чуткий нос наверняка уже подсказал псу, что из уложенных внутрь закусок предназначается людям, а что – ему. – Если ты не будешь доверять Серафиму, он это почувствует, – попробовал с другой стороны Хавьер. – Лань, слушайте, Вы разве не должны, ну… – пробурчал Чейз и замялся. – Провести время с Майклом? – Мы болтали всё утро, уверен, сын увязался бы с нами, если бы приятели не позвали его на рыбалку, – Хавьер почувствовал, что не может сдержать улыбку. – А я хочу провести время с тобой. – К черту, давайте сюда своего мерина, – рыкнул Цзян, стараясь скрыть то, как подействовало на него сказанное. Хавьер возликовал, когда он без особых усилий вскочил в седло. Меньшего от детектива не ожидалось! Манера держаться в седле была несколько развязной, но внушала веру в то, что он не откажет, если предложить, скажем, небольшое пари. Довольный одержанной победой, Лань постарался не выдать предвкушения, привычно поправляя амуницию Маркизы и проверяя, не успела ли та поваляться, пока оставалась без присмотра – водился за ней такой грешок. – Зря ты так, Чейз, – сказал он, взявшись за луку седла, чтобы подняться. – У Серафима всё, что нужно, на месте. Цзян неверяще наклонился вбок, попытавшись заглянуть под брюхо жеребца. Даже не будь он похожим на тюфяк, с его родословной никому на ферме не пришло бы в голову посягнуть на достоинство жеребца. – Поехали, ещё успеешь поближе рассмотреть, – рассмеялся Лань, прекрасно знавший характер коня. – Можешь даже пощупать. Доверие гнедого к людям не имело, кажется, никаких границ, особенно если подкреплялось морковкой. Он позволял трогать себя где и сколько угодно, влезать под брюхо, вешаться на шею или тянуть за хвост. Если нужно было проверить подковы, он сам поочередно подавал ноги, и даже манипуляции ветеринара сносил безропотно. – Мне такое не интересно! – возмутился Чейз, привстав в стременах. Жеребец принял это за сигнал к действию и шагом направился прочь от левады. Кажется, даже спина всадника выражала негодование. Лань тронул кобылу следом, любуясь тем, как любовник покачивается в такт хода лошади, вспоминая… Выглядел Чейз соблазнительно! Определённо, стоило в следующий раз попробовать по-другому. Немного проехав в сторону Лондона, Лань предложил свернуть в поля по хорошо знакомой ему дороге. Она отличалась от всех других в округе – кто-то здорово поломал голову, чтобы она уходила вдаль, прямая точно стрела. Задумка удалась на славу. Вдруг терьер, до того следовавший за ними, как на привязи, то с одной, то с другой стороны, помчался вперёд и в сторону от дороги, как заправский охотничий пёс, почуявший добычу. Послышалась короткая верещащая трель, хотя потревоженной птицы не было видно. Чейз резко свистнул, а когда пёс не послушался и все-таки поднял пёструю коричневую птицу на крыло, остановил лошадь и прикрикнул. Тут уж игнорировать приказы хозяина было невозможно, но возвращаясь, Ангел всем своим видом показывал, что люди совершенно не умеют веселиться. – Кажется, это был лунь, – заметил Хавьер, тронутый тем, что Чейз позаботился о сохранности гнезда, спрятанного где-то в траве у самой дороги, обочина которой выглядела весьма живописно благодаря оставленным тут и там кустам, сохранявшим её пригодной для поездок даже после сильных ливней. Впрочем, попадающийся кое-где шиповник быстро перестал занимать мысли фабриканта. Что мог значить этот взгляд Чейза? Несколько секунд тёмные глаза смотрели на него очень пристально, а потом он подтолкнул коня пяткой и двинулся дальше. Сердце никак не хотело успокаиваться. Он нагнал любовника только спустя пару минут. – Как насчет небольшой гонки? – предложил Хавьер, указывая вперед на по-стариковски сгорбленный силуэт одиноко растущего дерева, в которое, вопреки расхожему мнению, молнии били чуть ли не ежегодно. За Ангела можно было не беспокоиться, даже отстав от лошадей, он нагонит их и навряд ли потеряет из виду. А вот о том, какую награду получит победитель, следовало подумать заранее. Чейз явно проникся и, не дожидаясь продолжения фразы, поднял Серафима в галоп. – Ах, ты! – воскликнул фабрикант, посылая Маркизу в погоню. – Не зевайте, Лань! – крикнул тот через плечо. Если бы Чейз знал, какой вид открывается Хавьеру, ни за что бы не стал бы выкидывать подобный фортель. Маркиза была меньше, но резвее Серафима, поэтому Лань специально сдерживал её до последнего, чтобы вырваться вперед только у самого финиша, представленного тенью узловатой ветки, которая тянулась погладить всадников по головам молодыми побегами, но не доставала. Растрёпанный от ветра, задыхающийся от долгой скачки, Чейз выглядел совсем мальчишкой, почти что ровесником младшей сестры. Казалось, груз, который он нёс на плечах, остался где-то на другом конце поля. Вываливший язык Ангел нагнал их и плюхнулся на траву у дороги, однако он только выглядел заморенным, а ухо так и ходило ходуном, ловя шорохи, доносящиеся откуда-то из-под корней дерева. – Я выиграл! – объявил фабрикант, довольно хлопнув лошадь по вспотевшей шее. – Но вы с Серафимом задали Маркизе жару. – На обратном пути я Вас сделаю, Лань, – заверил полицейский. – И где мой приз? – фабрикант выжидающе уставился на Чейза, хотя, кажется, уже получил заслуженную награду. – Не помню, чтобы мы делали ставки… Эй, осторожнее! – он заметил, что Хавьер намерен подъехать вплотную. – Это… м-м! Ловко перехватив одной рукой повод, другой Лань обхватил инспектора за шею, притягивая к себе, целуя резко, сильно. И плевать, что они посреди дороги, и кто-то может их заметить. Мир сузился до единственного человека, который стиснул гриву жеребца, безотчетно подаваясь ещё ближе, рискуя свалиться, если лошади вдруг взбрыкнут. Глухой стон не оставлял сомнений в том, что это желанно для них обоих. Хавьера это неожиданно отрезвило. Внутри всё горело огнем и просто требовало продолжения, но сейчас нельзя. Не то место. Будто уловив его сомнения, Чейз перехватил инициативу – грубо сжимая подбородок, поцеловал так, что задел зубами о зубы. Колени мгновенно превратились в желе, благо Маркиза стояла смирно, а Серафим, чье ухо она пыталась пожевать, относился к этому, как истинный джентльмен. *** У этой семейки даже лошади оказались какие-то неправильные. Конь, – подумать только, жеребец! – который ему достался, был просто идеальным, невероятно чутким и послушным, а ездить на нём оказалось настоящим удовольствием, Цзян и забыл, что так может быть! Он даже не расстроился, когда Лань всё-таки обскакал его. А ещё он почти хотел, чтобы тот спросил… После слов Хавьера о птице Чейз и сам хотел рассказать ему о Дине, однако так и не решился. Хотя это было бы… как? Честно? Правильно? Но вместо того, чтобы собрать мысли в кучу и хоть с чего-то начать, он позволил втянуть себя в очередную игру, не менее головокружительную, чем недавняя скачка, после которой кровь ещё бурлила. Дальше они ехали не спеша, всё дальше углубляясь в поля. Это ужасно напоминало знакомые с детства пейзажи. Такие же холмы, понемногу приближающаяся кромка леса, небо, которое невозможно охватить взглядом. Не хватало только одного. Реки. Впрочем, так даже лучше – ему и озера с головой хватило. Когда от дороги отделилась тропа, ведущая куда-то в лес, Чейз занервничал. Кому понравится передвигаться верхом среди деревьев, у которых полно сучьев, вполне способных выколоть человеку глаз, и ветвей, с помощью которых лошадь может легко ссадить с себя надоевшего седока? Хавьер обернулся, проверяя, следует ли Чейз за ним. Он выглядел уставшим. Нет, держался в седле фабрикант как ни в чем не бывало, но не стоило забывать, что всего несколько часов назад он позволил Чейзу... И бок, должно быть, болел. – Лань, лошади устали, привал? – попросил лейтенант. – Мы почти на месте, – отозвался упрямец. Впрочем, детектив зря волновался. Ангел принюхался и деловито убежал куда-то вперёд. А когда Цзян вслед за Ланем выехал на прогалину, пес уже лакал воду, замочив лапы на покатом бережку. Река была именно такой, какой должна быть. На дне покоились крупные камни, а по берегам из земли выступали промытые весенним паводком корни. Вода журчала, обтекая большую замшелую корягу, принесённую течением. Чейз, однако, не тратил время на любование пейзажем, а первым спрыгнул на землю, чтобы подстраховать любовника. – И дернул же Вас черт за ногу устраивать эти бега, – заворчал он, едва удерживаясь, чтобы не задрать на нём сорочку прямо сейчас. – Я займусь лошадьми, а Вы сядьте пока, покажете потом, что у Вас там! – Ты такой заботливый, Чейз, – Лань небрежно поцеловал его в щеку, и по обыкновению начал выкручиваться, как уж на сковородке. – Но я и сам толком не знаю, что в сумке. Наверняка что-то вкусное! Значит, синяк огромный, безрадостно заключил детектив. И Лань делает вид, что не понимает, о чем речь, чтобы Чейз не чувствовал себя виноватым. Вот же… Цзян отошёл к лошадям. Несмотря на неприязнь, ему приходилось довольно много возиться с ними, так что управился он быстро. Только с сумкой вышла заминка, Чейз торопился заняться Ланем, но никак не мог высвободить язычок одной из застёжек. Наконец, он дёрнул посильнее и на сей раз получилось. Чейз мог поклясться – серая бестия смотрела на него так, будто полицейский её обокрал. И ведь не скажешь, что эта мелюзга со спичечными ножками и трогательными, будто подведенными углем, глазами такая быстрая. – Охота Вам было тащиться в такую даль, чтобы просто перекусить? – спросил полицейский, усевшись рядом с фабрикантом, разместившимся на большом очищенном от коры бревне. Почему-то муравьи в нем не водились, что было людям на руку. – Всё дело в компании, – пространно объяснил Лань, придвигаясь поближе, чтобы касаться Чейза. – Если мы не будем шуметь и делать резких движений, увидим что-то замечательное. Цзян посмотрел на любовника удивленно. Хавьер открывался ему с совершенно неожиданной стороны… снова. В этом человеке соседствовали вещи, на первый взгляд, совершенно несовместимые! Когда фабрикант подловил его во время пробежки, лейтенант и вообразить бы не смог, что через месяц будет вот так сидеть рядом с ним и есть самые вкусные сэндвичи в своей жизни. Ангел мигом слопал свой завтрак и нырнул куда-то в кустарник, было слышно, как он шуршит и фыркает, вынюхивая какую-нибудь мелочевку. Ему было начхать на совет фабриканта соблюдать тишину. – Чейз, – шепнул вдруг Лань, подобравшись, будто во время охоты. Вчера он раньше других замечал дичь и, кажется, получал от этого несказанное удовольствие, даже когда сам не поднимал ружье. – Только посмотри, кто к нам пожаловал.