Небо Лондона

Мистер Уэйн, похоже, совсем отчаялся объяснить, о чем хотел переговорить с Честером, когда ему на помощь пришёл Вэйд. Он возник из-за спины фабриканта, слегка коснувшись того плечом, и широко улыбнулся. – Николас! – воскликнул он, пожимая ему руку обеими руками, для чего зажал костыль подмышкой. – Я очень рад Вас видеть! Вы уже решили? Присоединитесь к нам? – Я… простите… – пробормотал тот, не понимая, о чем речь. – Мы с Честером как раз хотели пригласить Вас выпить кофе вместе, – продолжал художник, одаривая улыбкой на сей раз фабриканта, который был слишком строг к собеседнику. – Ещё будет Санфорд Нэттли, Вы с ним знакомы? Он как раз заказывает профитроли на всех. Держу пари, их будет так много, что нам придётся ему помочь! Вэйд прекрасно знал, как порой его слова действуют на собеседников. Даже если сначала Николас не хотел соглашаться, а Честер не хотел его приглашать, они всё равно все вместе оказались за одним не слишком большим столиком. Всё вышло как нельзя лучше! Один из двух стульев уже был занят адвокатом, Уэйн, постеснявшись расположиться на диване, сел на второй, свободный, и это значило, что можно усесться вместе, да ещё придвинуться к Честеру поближе, заставляя Санни краснеть. Впрочем, Николас тоже смущался. Особенно когда заметил украшение, обвивающее запястье Вэйда, – в его памяти ещё свежи были события недельной давности. Художник нарочно показал браслет, позволяя изучить его во всех подробностях. – Как вам? – спросил он, обращаясь сразу к обоим сидящим напротив мужчинам. – Оригинально, – с осторожностью высказался Санфорд. Николас тактично промолчал, помогая водрузить в середине стола этажерку со сладостями, обильно политыми сахарной глазурью. Благодаря тому, что блюда располагались одно над другим, на столе оставалось достаточно места, чтобы не чувствовать себя стеснёнными. Вэйд оценил такой подход, как и засахаренные фрукты. – Мне доводилось видеть что-то похожее во время путешествий, вот только не припомню, может быть, на Тибете?.. – он переложил на блюдечко пирожное, напоминающее маленький сладкий сугроб. – Китай, – веско сказал Честер Вэйду сразу представилось, как тот читает перед сном книги о путешествиях: настоящих и вымышленных, о дальних берегах и странах. По тому, с каким жаром Честер говорил об их совместном путешествии, нетрудно было догадаться, что это – его давняя мечта. Инн решил, что непременно воплотит её в жизнь. В конце концов, в мире было еще столько уголков, в которых он сам не успел побывать и все они ждали тех, кто придёт, чтобы открыть их заново. – Точно! – обрадовался Вэйд, перед которым будто распахнулась дверца прямиком в недальнее прошлое, в покорившую его сердце Поднебесную. – Вот увидишь, эти браслеты прекрасно приживутся в Лондоне. – Джозеф, – Санфорд окликнул одного из официантов, когда тот как раз проходил мимо. – Мне кажется, кофе мистера Уэйна стоит сделать покрепче. – Сию минуту, – понятливо подтвердил тот и действительно уже через минуту появился, чтобы поставить на стол миниатюрный графин, наполненный превосходным виски. Честер смотрел на напиток настороженно, однако опасаться было нечего – на мистера Уэйна спиртное действовало как на самого обычного человека. В прошлые выходные художник видел, как тот пропустил пару стаканчиков и ничего не случилось. – Николас, Вам стоит быть чуточку решительнее, – сказал Вэйд, заметив, что тот колеблется, стоит ли соглашаться на такой эксперимент. – Вы – славный малый, только уж очень робкий. Берите пример с тётушки. – Вы знаете мою тетю? – удивился тот. Раньше художник не прошел бы мимо такой зарисовки. У обоих мужчин напротив него были симпатичные правильные черты и выразительные лица. Ник выглядел самым младшим в компании и ужасно робел, однако пара глотков кофе помогли ему немного расслабить плечи и заодно перестать с опаской поглядывать на Честера. Тот тоже немного оттаял, особенно когда Вэйд под столом невзначай положил руку не на своё колено. – Наслышан о ней, – похвалил художник, слегка перебирая пальцами. Никто этого маневра не заметил, даже Санфорд, который теперь с настороженностью следил за каждым их движением. – И заметьте, слышал только хорошее. Постепенно беседа становилась непринуждённой. В какой-то момент речь зашла о живописи в целом и галстуке Санфорда в частности. Вэйд почувствовал, что речь вот-вот перейдет от картин маслом к живым примерам. Всем будет очень неловко, если прозвучит имя Зика. – Я вдруг вспомнил! – воскликнул он, слегка напугав Николаса. Честер тоже немного встревожился, когда Вэйд обратился к нему и схватил за руку. – Наш уговор. Мне кажется, сейчас – самый подходящий момент! Уверен, Хавьер не будет возражать, если ты возьмешь пару выходных, чтобы тоже съездить на ферму? Я просто не выдержу сидеть в четырех стенах до пятницы, когда доктор Сен-Клер будет так добр и наконец снимет с меня эту штуку! Санфорд, в отличие от остальных, совершенно ему не посочувствовал. Он, похоже, всё ещё не простил того, что Вэйд пару дней не давал о себе знать после визита к Циклопу. Впрочем, надутый вид адвоката ничуть не испортил ему настроение. Вечером они с Честером будут целоваться, а потом работать над композицией и позой. А когда настанет новый день – в крайнем случае, послезавтра – они вдвоём с головой окунутся в романтику сельской жизни. Он встретится с близкими Честера, которых видел только на снимках. Кажется, такого радостного волнения он не испытывал даже перед самой первой своей выставкой! *** День был идеальным, и он очень надеялся, что и Чейз так считает. У них в запасе было ещё достаточно времени, чтобы насладиться друг другом и неспешной прогулкой по самым живописным местам. Что-то изменилось, ещё ночью он это почувствовал. И теперь. Цзян позволял себе быть с ним откровенным, открывался. И от этого Хавьер ужасно боялся всё испортить дурными воспоминаниями. Когда детектив напомнил ему о Холли, это совершенно выбило из колеи, но Чейз же вскоре заставил выкинуть её из головы и просто наслаждаться моментом, тем, что они рядом, вместе. Валяются на траве и целуются, как подростки, а потом смеются, потому что Чейз не мог расслабиться под любопытным взглядом Ангела, недоумевающего, что же такое делает его хозяин. – Может, ещё попросишь лошадей отвернуться? – предложил Хавьер, растрепывая светлую челку насупившегося любовника, который в ответ спихнул его ногу со своего бедра. – Вот уж не думал, что тебя так легко смутить, Чейз! – А Вам, блядь, нравится, когда есть зрители! – беззлобно откликнулся тот, похоже, прекрасно зная, как поступит Хавьер. Фабрикант снова закинул ногу на любовника, чтобы перекатиться и оказаться сверху, а потом долго и со вкусом целовать. Чейз уже потянулся к его ремню, толкнул, заставляя отодвинуться, чтобы расстегнуть пряжку. Лань замешкался, увидев прямо перед собой любопытную усатую морду, и потому не успел отпихнуть пса. А уже следующий миг Ангел смачно прошёлся мокрым широким языком по его лицу. От неожиданности Лань отпрянул и скатился с любовника. – Ах ты, сукин сын! – взревел лейтенант, обратив питомца в бегство. – Тоже попробовать захотелось, кобель похотливый?! Приличные служебные собаки так себя не ведут! – Говорят, собаки похожи на хозяев… – задумчиво сообщил Хавьер и охнул, получив чувствительный тычок. – Может, пора найти ему сучку? – Вы хоть думайте, что говорите, Лань. Вам ли не знать, что отцовство – это большая ответственность, – отчитал его Чейз, его явно пугала эта тема. – И даже для собаки! Сам Хавьер не видел ничего особенного в воспитании ребенка. Может быть потому, что сын характером пошел в мать и никогда не доставлял таких проблем, как он сам в том же возрасте? Рано было думать, сможет ли Чейз поладить с Майклом… а уж о возможном счастливом будущем тем более. Всё решится через неделю, а пока хватит и того, что они все вместе спокойно доберутся обратно в Лондон. – К тому же трахать только потому, что дают… – не унимался задетый за живое лейтенант. – Хочешь сказать, что лучше трахать, когда не дают? – уточнил Хавьер, отряхивая с одежды травинки и собираясь умыться. – По-моему, это уже насилие, Чейз. – Да кто бы говорил! – предъявил ему обвинение детектив. Знал ли он, каким неотразимым бывает в такие моменты? Хавьер едва не попросил задержать его. Лань чувствовал, что тот не сводит с него взгляда. Сначала тяжёлого, но постепенно смягчившегося. Тот помог собрать и уложить в сумку то, что осталось от пикника, проверил упряжь и даже придержал для Хавьера стремя. – Чейз, – позвал тот, взявшись за луку седла, чтобы наклониться к любовнику и поцеловать его. Маркиза переступила с ноги на ногу, похоже, такой трюк ей был не совсем по душе. – Спасибо, что поехал со мной. – Вы меня просто похитили, – ответил тот, выудив травинку из его волос и подталкивая, чтобы помочь занять в седле удобное положение. *** Чейз пожалел о своих словах, едва только они сорвались с языка. Перед глазами появился тот бедняга, которого похитил и собирался замучить до смерти ублюдок, снова промышлявший в Лондоне. Как он мог сравнить их поездку за город с этим кромешным адом? Как он вообще мог сравнивать с тем, чего никогда не ощущал на собственной шкуре? Разве Хавьер тащил его сюда насильно, против воли? Чейз был рядом, потому что сам так решил. Сегодня многое наконец стало на свои места, когда он понял… И это понимание многое изменило. В душе поселился страх, потому что ему, черт побери, было слишком хорошо с Ланем. Обычно именно в такие моменты всё и рушится. – Нет, – глухо сказал Чейз, так что Лань едва ли слышал. В этот раз он не станет беспомощно смотреть на то, как судьба отнимает у него близкого человека. Всё решится через неделю, по крайней мере, он на это надеялся. Для начала он во что бы то ни стало схватит склизкого ублюдка за жабры и удостоверится, что тот больше никому не причинит вреда. Потому что пока тот на свободе и может мстить, Чейзу не будет покоя. Ещё и чертов павлин… Им с Анной нужно было уехать из города сразу после свадьбы. Не важно даже куда, лишь бы на пару месяцев, а лучше сразу на полгода! В Лондоне он первым же делом настоит на этом. Жеребец – он всё-таки заглянул под хвост – как будто бы с пониманием смотрел на Чейза своими темными большими глазами. Ещё сочувствия коня ему не хватало! Детектив вскочил в седло, и Серафим сам последовал за кобылой Хавьера, не обращая никакого внимания на путающегося у него под ногами Ангела. Заманчиво покачивающийся перед ним круп Маркизы его так же совершенно не занимал. Феноменальное животное. – Лань, мы едем не туда, – сказал Чейз минут через пять, прижимаясь к шее Серафима, чтобы не повстречаться с веткой. – Мы движемся вдоль сраной реки! – До брода рукой подать, – отозвался тот, не став намекать, что чувство направления начало понемногу отказывать полицейскому. – Я бы предложил ненадолго взять Ангела в седло… Охотники часто так делают. – Переплывет, не впервой, – отрезал детектив. – Мы-то искупались, а он даже не окунулся. На лице фабриканта отразилось сомнение. Чейз же почувствовал своё превосходство и выпрямился в седле. Кое-чего Хавьер всё-таки не учитывал, например, особенности шерсти терьеров. Справедливо говоря, Ангел с огромным удовольствием поплавал бы вчера в том озере, не прикрикни на него хозяин, а потом как поросенок нашел бы самую густую и липкую грязь, чтобы в ней изваляться. Берег изобиловал подходящими заболоченными участками, и Чейзу очень не хотелось, чтобы пёс испортил свой образ отменной полицейской ищейки в глазах Хавьера. – Вот увидите, Лань, Ангел выйдет сухим из воды! – похвастался он. Оказалось, вода может вскрыть не только собачьи достоинства. Нашлась-таки одна вещь, которая не могла оставить Серафима равнодушным. Игнорируя сигналы, которые давал ему Чейз, здоровяк выбрал местечко поглубже и начал брызгаться, загребая воду ногой, совсем как Баловень, подаренный родителями на десятилетие. Большим идиотом Чейз себя почувствовал только в тот момент, когда к коню присоединился счастливо похрюкивающий Ангел, бьющий лапами по воде и иногда окунающийся с головой. – Вам смешно? Посмотрю, как Вы будете смеяться, когда он придёт вытираться! – сьехидничал Чейз, и всё же… оно стоило того, чтобы снова увидеть эту беззаботную улыбку на лице Ланя.