Небо Лондона

– Это был просто адский ужин, – простонал Чейз, рухнув в кресло в кабинете Ланя и массируя переносицу. – Я даже не знаю, что было хуже: Ваш брат, этот хуедожник с его шуточками или его бесноватый кот. – Как ты сказал, Чейз? – уточнил Лань и в его голосе появились знакомые Чейзу нотки. – Художник, – он сделал вид, что оговорился и, отняв руку от лица, уперся взглядом в новую картину. Портрет кисти таинственного мастера Зика, картины которого так обожала сестра. – Ох, блядь… Фабрикант наградил его горящим взглядом и подошел к стене, чтобы рассмотреть работу вблизи. Он действительно купил этот сраный портрет и повесил у себя в кабинете! А сейчас любовно коснулся кончиками пальцев нарисованного лица и признался: – Когда ты так смотришь на других, я умираю от ревности, – значило ли это, что Чейз смотрел на Ланя вот так? Запечатленный Вэйдом взгляд был… очень враждебным. – И в то же время хочу тебя хорошенько выебать. – Лань, Вы – извращенец, – с чувством сказал детектив и проследил за движением его пальцев, которое здорово смахивало на своеобразную ласку. – Я не хочу, чтобы Вы делали с моим портретом какие-то противоестественные вещи. – Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы этого не случилось, – прозвучало как-то уж слишком многообещающе. – Да Вас заводят ссоры, – пробормотал Чейз, заерзав в кресле, когда Хавьер оставил картину в покое и подошёл к нему. – Меня заводит многое... Ты, – он резко дёрнул Чейза на себя, поднимая с места, поцеловал жадно, сразу прикусывая губу. Ладонь Чейза лежала прямо над сердцем, так что он почувствовал, как участился ритм. – То, что ты сказал за ужином. То, что узнал меня. То, что дал мне ключ от своей квартиры. – Вы и так приходите туда, как к себе домой, – огрызнулся Чейз, который совсем не хотел начинать этот разговор. Вообще не хотел, если на то пошло. Просто взять и сделать было гораздо проще и понятнее, чем изощряться, подбирая слова. К счастью, Лань не ждал ответа, а снова поцеловал ещё жарче, голодно, показывая, что ждал этого момента целую… нет, не неделю – вечность. Хавьер нетерпеливо расстегнул жилет Чейза и его рубашку, чудом не оторвав пуговиц, жадно прикусил сосок, одновременно выкручивая второй. Цзян отступил назад, ощущение оказалось слишком неожиданным и резким. Ожидал наткнуться на кресло, но позади каким-то боком оказался долбанный, мать его, стол. Из-за Ланя Чейз совершенно потерял чувство пространства. Теряющий контроль Хавьер заражал его своим безумием, заставляя желать как никого другого. Детектив зарычал, сопротивляясь напору, когда тот развернул его спиной к себе, толкнул, вынуждая упереться ладонями в заваленную бумагами столешницу, запустил пальцы под пояс брюк. С каких это пор Чейзу хотелось отдаваться этому человеку? Отчаянно и без остатка. Быстро, грубо, пусть даже больно, но так жарко, что нет сил отказаться. – Лань, – он прикусил губу, когда Хавьер бесцеремонно вторгся в него пальцами, заставляя задыхаться от острого вожделения, хотя даже не прикоснулся к стоящему колом члену. Призывая к тишине, он протолкнул пальцы в рот Чейза, прижимая язык. У Хавьера были охуительные пальцы, длинные, красивые… музыкальные. И эти пальцы он обожал засовывать, куда не следовало, исследуя рот любовника, проникая под язык, слегка царапая небо, заталкивая глубоко в глотку. И Чейзу нравилось! Вылизывать их, ощущая лёгкую шероховатость, и чувствовать хозяйничающими в другом месте. А чувствовалось это чертовски хорошо. После очередного спазма наслаждения Цзян задержал дыхание, сглотнул и немедленно ощутил давление на корень языка. Ещё недавно его бы начало выворачивать от этого, а сейчас он даже получал своеобразное удовольствие. – Сделай так ещё раз, – приказал Лань совершенно севшим голосом, хотя впору было Чейзу сказать ему то же самое, но тогда всё могло бы очень скоро закончиться. Это было какое-то колдовство, гипноз. Лейтенант снова попал под действие чар Ланя и готов был позволять ему делать всё, что тот только пожелает. Чейз вздрогнул всем телом, вспоминая, с каким лицом Хавьер брал в рот его член, стоя перед ним на коленях на этом самом месте. Однако сейчас Хавьер был твердо намерен напомнить ему – будто бы можно такое забыть! – что, несмотря на недавнее переодевание, тоже является мужчиной. – Это – долбанная дрессура, Лань? – спросил он, когда Хавьер вытащил пальцы, но ещё только примеривался войти. – Хотите, чтобы у меня стоял каждый раз в Вашем кабинете? – Хочу, чтобы у тебя стоял каждый раз, когда ты видишь меня, – шепнул тот, толкнув его на стол и с силой впиваясь зубами в плечо. Даже сквозь ткань было больно, но задохнулся Чейз не поэтому. Фабрикант заполнил его сразу полностью, так, что места совсем не осталось. Цзян выгнулся, борясь с тянущей болью, разливающейся то ли в животе, то ли в пояснице. Несмотря на всю свою несдержанность, Лань прекрасно знал, что делает, и даже что почувствует любовник. Боль, испытанная им в первый момент, постепенно сходила на нет. Он напрягся, пытаясь вытолкнуть член, даже зная заранее: бесполезно. Когда терпеть было уже выше его сил, Хавьер зажал ему рот, снова проталкивая пальцы, и начал двигаться. Чейз укусил в ответ, наверняка больно впиваясь зубами в пальцы любовника, а тот лишь сильнее вдавил его в стол. Сопротивляться было тяжело. Чейз глянул через плечо на Хавьера. Все отметины на теле этого человека появились только потому, что он позволял их оставить. Никак иначе. Нет, Чейз не мог сейчас думать об этом. Да вообще ни о чем! Только не после того, как встретился с потемневшим от страсти взглядом Хавьера, так откровенно наслаждающегося обладанием. *** Всё напряжение сегодняшнего дня, кажется, скопилось где-то внутри и искало выхода. Лань не понимал, как сдержался, оказавшись в плену горячего тела. Если бы Чейз только знал, как сильно Хавьер его хотел! Это была даже не похоть, чувство сильное, почти до боли в груди. – Ты узнал меня, – сказал фабрикант, когда Чейз обернулся к нему, упираясь в разъехавшуюся стопку бумаг. По лицу было понятно, он снова считает это пустяком, детской забавой. – Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Чейз протестующе замычал, когда Лань поднял его, чувствительно выворачивая руку за спину. Стало так туго. Чейз, несомненно, тоже это почувствовал - чем прямее Хавьер принуждал его держаться, тем сильнее он сжимался. Волна жара прокатилась по телу, остановившись ощутимой тяжестью в паху. – Из-за стола надо вставать немного голодным, – повторил Хавьер дядины наставления. Догадывался ли Хьюго Джеральд Лань, в каком контексте племянник использует эти слова? Хавьер переступил, заставляя любовника следовать за ним. Член немного выскользнул из него и снова втиснулся до упора. Цзян застонал, а Хавьер потянул жилет с его плеч. Они так торопились соединиться, что не позаботились об этом. А теперь им обоим требовалась передышка, иначе все очень быстро закончится. Цзян принялся помогать, в какой-то момент снявшись с члена, чтобы небрежно избавиться от брюк. Лань немедленно пихнул его к креслу, собираясь снова овладеть там. – В чем дело, Чейз? – поддразнил он, после недолгой борьбы свалив любовника поперек не менее удобного предмета мебели. – Не ты ли говорил оставить столы в покое? Цзян взбрыкнул, метя пяткой в лицо Хавьеру, но тот поймал его ногу и задрал повыше. Вид был просто непристойный, особенно когда Чейз возмущенно тряхнул светлой челкой, а на его скулах наметился румянец. Он всё ещё не привык к тому, чтобы принимать в себя член, когда они вот так, лицом к лицу, а Ланя это просто сводило с ума. Рубашка распахнулась, обнажая плоский живот и грудь, крепкие напряжённые мускулы под смуглой кожей, на которой так и тянуло оставить отпечаток зубов, надо только выбрать, где метка будет лучше смотреться. Предыдущая отметина уже почти пропала – и не заметишь, если не приглядываться. Однако Чейз не был бы рад, реши Лань её подновить – слишком уж место приметное. Он почти закинул правую ногу Чейза себе на плечо. Тот судорожно схватился за спинку кресла, предчувствуя вторжение. Хавьер знал, что уже хорошо его подготовил и будет не больно, а только хорошо, как бы несдержанно он сейчас не овладел любовником. Болеть будет потом и, возможно, всё тело – из-за неудобного положения. Зато Лань увидит всё: как снова собьётся его дыхание, как будет меняться выражение бездонных чёрных глаз, как в конце концов Чейз не выдержит и кончит. А потом слизать брызги с его живота и груди, прежде чем впиться зубами. Хотя ещё больше Хавьеру бы понравилось добраться до нежной кожи на внутренней стороне бедра. Больновато, но сразу после того, как они оба снимут напряжение – в самый раз. – Лань, – Чейз попытался его остановить, поняв, что тот настроен не только любоваться. Фабрикант одарил его одной из самых успокаивающих улыбок, какую имел в своем арсенале, показывая, что снова держит всё под контролем. Ему самому необходимо было в этом убедиться, но Чейз, конечно же, не мог просто расслабиться и отпустить себя, особенно вот так – на виду у любовника. Он даже попытался высвободиться и избежать вторжения, но уже в следующий миг запрокинул голову и снова выругался. Он как будто нарочно провоцировал Хавьера. Что ему оставалось? Он подался вперед, заставляя любовника искать опору в совершенно немыслимом положении. Кресло слегка заскрипело, когда Лань поцеловал губы, с которых слетели ещё не все грязные словечки. Детективу уже не хватало дыхания, однако он откликнулся, ответил укусом на поцелуй. Лань выпрямился и провел языком по губам. Чейз зажмурился, впиваясь пальцами в кожаную обшивку, руки подло дрожали от напряжения. Рвано вдохнул, но сбился, когда Хавьер положил руку на его бедро, раскрывая сильнее, а после накрыл член, горячий от прилившей крови. Судя по выражению лица, стоило соблюдать осторожность. Одно неверное движение и можно расплескать. – Нет, – Хавьер двинул бедрами, убеждаясь, что вошёл до упора и владеет Чейзом полностью. – Смотри на меня. Тот открыл глаза и глянул с вызовом, как будто не его сейчас жёстко трахали. Зрачки совсем слились с радужкой, что придавало детективу немного потусторонний вид. Следующий вопрос: «Почему ты со мной?» так и застрял на языке. Хавьер хотел спросить о том, что давно не давало ему покоя, но вместо этого произнес: – Посмотрим, как тебе нравится больше всего, – и мягко повел бедрами, зная, где именно следует потереться, чтобы порадовать не только себя, но и любовника. Взгляд детектива немедленно затуманился, а член под ладонью слегка дёрнулся, напрягаясь. Хавьер отодвинулся так, чтобы колечко мышц идеально облегло член прямо под головкой, и похвалил: – Отлично. Теперь попробуем сильнее? – Вы не посмеете, – только и успел сказать Чейз и захлебнулся воздухом, потому что Лань посмел. Он немного переоценил собственную выдержку, хотя всё дело было в Чейзе и в том, какое у него лицо на пике удовольствия. Когда тот с криком выплеснул свое удовольствие наружу, он так сжался, будто хотел выжать любовника досуха. У Ланя закружилась голова. Спермы было много – очевидно, Чейз воздерживался, ждал его всю эту неделю. Фабрикант сделал ещё несколько рваных быстрых движений, вырвавших у Чейза ещё один возглас, а в конце… Он не укусил любовника, как собирался, а только слизнул каплю семени, неведомо как долетевшую до его подбородка. Нужно было что-то сказать, но оба ошарашенно молчали. Всё ещё не спеша покидать разгоряченное нутро любовника, Лань достал часы и щёлкнул серебряной крышкой. Определённо, нужно было немного отдышаться, а после повторить всё ещё раз. И ещё.