Небо Лондона

Вэйд был уверен, он ни за что не сомкнет глаз, так и будет лежать, слушая спокойное дыхание Честера, который ни о чем таком не думал. Однако незаметно сон всё-таки подкрался, а когда что-то нарушило приятную дрему, ситуация кардинально изменилась. Это было какое-то несчастливое стечение обстоятельств. Он вполне смог представить, как ночью им обоим стало жарко, а под утро то ли оба остыли, то ли в дом пробралась сырость с улицы, заставляя искать источник тепла. Как бы то ни было, Вэйд проснулся, прижимаясь к фабриканту всем телом, как к печке. Тот уже не спал и повернулся, приподнимаясь на локте и нависая над художником. Инн почувствовал, как по горящей щеке мазнули кончики распущенных, слегка помятых со сна волос, и беспомощно посмотрел в янтарные глаза напротив. Нерешительно, но Лань наклонился ещё чуточку ниже, поддаваясь желанию. – Честер, только один поцелуй, – предостерёг его Вэйд, не узнав собственный дрогнувший голос. – Пожалуйста, не больше. Иначе мне не удержаться… Он умолчал о том, что не удержатся, скорее всего, они оба. Нет, в его представлении всё должно быть не так. Во-первых, нужен идеальный момент, а не такой, когда скоро завтрак, а Честеру нельзя опоздать на фабрику. И, во-вторых… на этом «во-вторых» мысли превратились в желе, потому что Лань поцеловал его, ничего не говоря, только показывая, как сильно хочет обладать им. И если бы он сейчас попросил, Вэйд отдался бы ему без оглядки. Однако Честер внял его мольбе и, когда поцелуй закончился, откинул одеяло и поднялся с кровати. Вэйд же напротив зарылся в него чуть ли не с головой, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Он даже по-настоящему не подглядывал за тем, как Честер одевался! Из постели художник выбрался примерно через четверть часа, когда фабрикант уже ушёл к себе. Наскоро умывшись и стерев следы собственной несдержанности – живое воображение сыграло с ним злую шутку. Стоило только вообразить, что он и Честер занимаются любовью, что тот кусает его за плечо, придавливая к постели, что руки фабриканта беспрестанно ласкают его… – Постойте, – пробормотал он, наперекосяк застегнув пару пуговиц на рубашке, и хорошенько растрепал волосы вместо того, чтобы их расчесать. – Честер и тут захочет быть главным? Перебарывая пуговицы, он вышел на веранду, где Честер отдёрнул шторы, и перенес отставленный в угол мольберт, чтобы свежим взглядом взглянуть на Адама, оценить проделанную работу и окончательно убедиться в том, что эту картину он оставит себе, а заказчику… Заказчику он может в качестве утешения отправить Еву. Мало ли в мире прелестных девушек? Может быть, через Солта ему удастся заполучить мордашку, перед которой дрогнет даже каменное сердце? Однако чиркнуть владельцу бара пару строк художник не успел. В комнате послышалось угрожающее цоканье когтей. Саймон ни за что бы так не смог. Вэйд медленно, как в кошмарном сне, повернулся и увидел перед собой терьера, плотоядно принюхивающегося к нему. Ангел был очень даже милой собакой, если спал или играл на улице. Сейчас Вэйд столкнулся с ним нос к носу и потерял дар речи. Горло сдавило, художник засипел, вместо того, чтобы позвать на помощь, а зверь подошёл ближе, явно примериваясь, с какой стороны откусить кусочек. – Ангел, – раздался голос лейтенанта, но пес только ухом повел, прислушиваясь к приближающимся шагам. Вэйд затаил дыхание, дожидаясь, когда придет спасение. Полицейский не торопился. Он на несколько секунд застыл на пороге, а потом похлопал ладонью по бедру, подзывая пса. Тот перестал обнюхивать руку художника, подошёл и сел у ног хозяина, вернее, прямо ему на ботинок. Инн понимал, что тот разглядывает незаконченную картину, но не находил в себе силы приблизиться к адскому псу и заслонить её от любопытного взгляда тёмных глаз. Кое-как совладав с дрожащими пальцами, художник достал платок и промокнул им пот со лба. – Вы ничего не меняли? – Чейз пригвоздил его взглядом, тяжёлым и острым. Понял, что собеседник совершенно не понимает, к чему он клонит, и уточнил: – Я имею в виду, Вы не приукрашивали? – Это ведь Честер… – по его мнению, одно это уже все объясняло. – Мне тоже не верится, как можно быть таким идеальным… Знаю, привычно представлять музу в обличье миловидной девицы, но меня, признаться, всегда вдохновляли мужские черты… Чейз кивнул, но не ему, а как будто себе, сделав какие-то выводы. Потом развернулся и пошел прочь, Ангел вышагивал рядом, всем своим видом показывая, какой он образцовый полицейский пёс. Мороз по коже. – И… что это было?.. – пробормотал Вэйд и отставил Адама лицом к стене, подальше от чужих глаз. Задать этот вопрос инспектору возможности не представилось, на завтрак они с псом не остались. *** Весь день Чейз впадал в крайности. То был раздражителен больше обычного, то, наоборот, спокойнее, чем следовало бы. И конечно, это не укрылось ни от Смита, ни от Дженса, которому Цзян, наконец, высказал всё, что накипело. Информация об их ссоре ожидаемо дошла до Женевьевы, Чейз и сам понимал, что нарывается на взыскание, а то и отстранение. – Чейз, ты сам на себя не похож. Что с тобой? – спросила она прямо. – Что-то произошло в Карпе? Цзян с чувством выругался, но это никак не было связано с упоминанием этого притона. В этом был виноват чертов Лань с его сумасшедшими затеями. Изворотливый сукин сын! Если бы Чейз только догадывался, что фабрикант что-то затевает, то не проявлял бы настойчивость, чтобы попасть в его постель. Он бы скорее лишил себя просто восхитительной ночи, лишь бы теперь не чувствовать, как всё внутри то напрягается, то снова расслабляется. – Ты читала отчет, – он судорожно сглотнул и вцепился в подлокотник кресла. Когда Чейз сел, чтобы не маячить перед суперинтендантом, казалось бы, небольшой предмет продвинулся внутри него глубже, в который раз напомнив, что Лань утром сделал. Но хотя бы на время прекратились постоянные дразнящие движения. – Ты знаешь, о чем я спрашиваю, – сказала женщина, проницательно глянув на него. – А ты знаешь, что за место этот Карп? – огрызнулся Чейз, которому совершенно не хотелось обсуждать, когда и что именно пошло не так. Всё было слишком сложно. Слишком запутанное стечение обстоятельств. С одной стороны, само по себе это место было гнойной язвой на теле Лондона, которую он намеревался теперь стереть, во что бы то ни стало. С другой… Если бы Лань однажды не попал туда? Если бы мерзкая хозяйка клуба не пригласила Йена Мэйсона? Если бы информация об этом не дошла до Скотланд-Ярда? Если бы ему тогда оставили выбор? Едва ли, будучи уверенным, что Лань его не простит, Цзян нашёл бы в себе силы извиниться. Ему бы остались только сожаления. – С Холли не всё прошло гладко? – сделала новую попытку Женевьева. И перед глазами Чейза на миг встал образ роскошной брюнетки. – Забудь о Холли, – сказал он, и ответил тяжёлым взглядом на оставшийся не заданным вопрос. – Давай лучше подумаем о том, как раз и навсегда прикрыть эту лавочку. – Об этом поговорим позже, когда с тобой можно будет разговаривать, – пообещала суперинтендант и очень внимательно посмотрела на подчиненного. – Ты сегодня виделся с ним? – Жэнни… – он закатил глаза, по интонации поняв, о ком идет речь. – Лань-то тут причем? Хотя Чейз и понимал: очень даже причем. «Это не вынимай», – так Хавьер сказал, когда что-то прохладное скользнуло в Чейза и довольно уютно расположилось внутри. Черта с два у него бы это получилось! Женевьева вздохнула так, будто подозревала, в какой затруднительной ситуации находится Цзян. – Чейз, – взяв чашку с кофе, она присела на край стола. Мужчина терпеть не мог её ехидную улыбку и все эти понимающие взгляды! – Иди, выпусти пар. – Что ты вообще предлагаешь?! – тут же взвился Чейз. – Прямо сейчас, в разгар рабочего дня?! – Просто съездишь к нему и вернёшься нормальным человеком, – она усмехнулась и отпила кофе. – Я же тебя знаю, ты в любом случае потом задержишься. А если вернёшься не слишком довольный, все решат, что мотался куда-то по моему поручению. Ну? Чейз всё ещё возмущенно посмотрел на свою начальницу. Конечно, ему хотелось Ланя… прямо сейчас. Да кто в здравом уме отказался бы от него? Особенно после таких… ощущений. Конечно, Женевьева не видела проблемы в том, чтобы съездить на фабрику, и «выпустить пар», по выражению. Но как Цзян потом вернется на работу, если не он, а его нагнут и как следует отымеют? – Чейз, не гневи Бога, поезжай, а? – попросила женщина, рассматривая озерцо гущи на дне своей чашки. Чейз не имел ни малейшего желания заглядывать туда в поисках очередных туманных предостережений. Чейз не знал, что было у него в голове в тот момент. Что было у Жэнни в голове, впрочем, тоже. Он просто привык слушаться суперинтенданта, а её предложение больше походило на ответственное задание. На ходу приказав Смиту присмотреть за Ангелом в его отсутствие, он прямиком направился на улицу. Не хватало, чтобы пёс не так понял, чем он собирается заниматься, и кого-нибудь покусал. Впрочем, даже если бы Ангел просто сидел в сторонке и наблюдал за происходящим, было бы не лучше. Сел в первый попавшийся кэб, откинулся на спинку и потер переносицу. Дорога обещала быть не менее весёлой, чем от дома Ланей до участка, но тогда еще Хавьер на прощание хлопнул его пониже спины так, что проняло до макушки. Впрочем, и сейчас он очень явственно ощущал каждое движение коляски. Запоздало Цзян подумал о газетчиках, которые вполне могли пронюхать о его личном визите к Ланям и такого напридумывать… Так уже было, когда нелегкая принесла его на семейное предприятие. Наверняка тот вшиваренок знал, кто он такой, когда строчил эти свои писульки. «Скотланд-Ярд ведет официальное расследование»; «Подробности пока не разглашаются». Пальцы бы ему переломать, да должность не позволила… Как ни странно, светить жетоном не потребовалось: его без вопросов проводили к Хавьеру Ланю по первому же требованию. Поворачивая удачно торчащий из замочной скважины ключ, Чейз окончательно уверился: фабрикант знал всё наперёд. Однако именно сегодня идти у него на поводу и нарушать данное себе обещание было очень сладко. Хавьер улыбнулся, слегка, самым уголком губ. Так, как он улыбался утром, когда... Чейз едва не застонал от этой неуловимо-развратной усмешки, вспомнив, на что способны эти губы. Они идеально подходили для того, чтобы приносить удовольствие. А когда фабрикант глубоко – и как ему только это удавалось? – заглатывал член, о сдержанности можно было забыть. – Лань, – зашипел он, когда тот гибко встал из-за стола и шагнул к нему. – Вытащите из меня эту долбанную штуку! Фабрикант изобразил на лице изумление. Его дворецкому стоило этому поучиться. Когда утром Уотсон увидел Чейза, выходящим из спальни Хавьера, то не выказал ни малейшего удивления. Только пожелал доброго утра и сообщил, когда будет подан завтрак, будто бы Чейз собирался здесь задержаться. То ли этот человек и правда был настолько непробиваемо невозмутим, то ли Цзян был далеко не первым мужчиной в постели его хозяина. Эта мысль неприятно резанула, что тогда, что сейчас. – Чейз, – Лань принялся неторопливо заплетать волосы в косу, как делал каждый долбанный раз. Даже этим утром перед тем, как решил отыметь спящего любовника пальцами. – Я весь день работать не мог… – Вы не могли?! – возопил он, схватив фабриканта за лацканы пиджака. – Вы хоть понимаете… Вы помните, что это такое?! – Я ждал тебя, – всё это уже было в самом начале, по сути даже до начала. – Уже готов был звонить в участок… Чейз хорошо помнил это выражение, но тогда был слишком зол, чтобы распознать чужое желание – он просто пытался вытрясти душу из незваного гостя и всё. А теперь хотел её вытрахать – не так уж и много изменилось. Он всего лишь не мог прожить день, не видя Хавьера…