Небо Лондона

Лань не в первый раз оказался в участке и уверенно прошёл к кабинету Чейза, к счастью, не встретив никого из знакомых. Формально он пришёл, чтобы обсудить бездействие стражей порядка, решивших проигнорировать информацию об опасном преступнике. Инспектор, который вместо Чейза появился на фабрике единственный раз сразу после заявления Уэйнов, не внушил близнецам ни малейшего доверия. Сердце в груди билось часто и как-то не в такт. Хотелось прижать ладонью, убедиться, не выскочит ли ненароком. Хавьер глубоко вдохнул и постучал негромко, но достаточно настойчиво, чтобы это точно нельзя было проигнорировать. – Да! – рявкнул из-за двери детектив, явно надеясь, что посетитель предпочтет поискать более дружелюбно настроенного полицейского или вовсе убраться восвояси. Однако Ланя его тон не отвратил, а даже несколько воодушевил. Он толкнул дверь, переступил порог и прямиком направился к креслу для посетителей. Уселся, хотя хотелось совсем другого. Сквозь напускное равнодушие Чейза просачивались-таки эмоции. Узнал по звуку шагов? – Я хотел бы написать заявление, – уведомил он и выжидающе посмотрел на лейтенанта, который только теперь поднял голову от бумаг. О, этот взгляд! Его будто холодной водой окатили. При виде растерянной злости внутри потеплело, поделом. Три грёбаных недели от него ни слуху, ни духу! Мог бы позвонить, чтобы Хавьер хотя бы услышал его голос. Цзян ничего не предпринимал, только смотрел угрюмо, с вызовом, поэтому заговорил посетитель. – Итак, с чего бы начать? – фабрикант вытянул ноги и привычно погладил пса, подошедшего поздороваться. – Скажите, есть ли статья, предусматривающая наказание за самообман? – Мошенничество? – хрипло уточнил полицейский и, судя по неровному дыханию, его мысли не сильно отличались от тех, что крутились в голове Хавьера. Определенно, такой долгий перерыв пошел ему на пользу, понял, наконец, что это неправильно, так быть не должно. Пока он упрямился, Лань едва не свихнулся, особенно долгими ночами, когда его настигали мысли, от которых он весь день до этого бежал. – Я не знаю, как это правильно называется в полиции, – пожал плечам фабрикант, гадая, долго ли они ещё будут сверлить друг друга взглядами через стол? – Вам должно быть виднее. – За мелкое до года тюрьмы, – Чейз пожирал его глазами. – Далее до пяти. Лань пощипал себя за подбородок, невзначай повернул голову так, чтобы открыть взгляду Чейза шею. Он только делал вид, что раздумывает над следующим вопросом, давая налюбоваться. – А иные виды наказания предусмотрены? – Хавьер принялся неторопливо заплетать волосы, чтобы не мешали. – Исправительные работы, – пробурчал полицейский. Неужели, он стал настолько предсказуемым, что Чейз уже догадывается, чего ожидать? Или просто они уже достаточно долго вместе? Вместе… это грело душу. Лань кивком одобрил выбор полицейского. – Кажется, это как раз то, что нужно, – сказал он, многообещающе улыбаясь. Долго поиграть на нервах любовника не удалось. Чейз резко встал из-за стола, прошагал к двери. Ключ на удивление тихо провернулся в скважине. Они оказались номинально отрезаны от всего мира… Дверь, правда, выглядела не слишком надежно, но смотрел Лань только на Чейза. До чего хорош и статен в форме! И почему только не носит её каждый день, даже когда не на службе? – Ты нахера припёрся?! – яростно прошипел инспектор. – Я разве не говорил, чтобы ты не появлялся в участке? Ангел на всякий случай убрался на лежанку и неодобрительно заворчал оттуда. Ему, в отличие от Ланя, не нравилось, когда хозяин злится. Хавьер же безошибочно угадывал, что за этим тоном кроется неудовлетворенность, желание, долго не находившее выход и медленно отравлявшее всё существо. – А исправительные работы при повторном нарушении статьи о мошенничестве на какой срок? – ехидно полюбопытствовал фабрикант, выжидая в кресле, пока детектив выйдет из себя. Чейз не заставил себя ждать. Он навис над Хавьером, опершись рукой о не слишком удобную спинку. Так близко, что можно было снова рассмотреть притягательные фиолетовые искры в чёрной бездне. Догадается ли Вэйд передать взгляд Чейза демонам, когда снова станет изображать чужие кошмары? – Тебе следует понести наказание, – вцепившись в полюбившуюся чёлку, он вынудил Чейза опуститься на колени. Не похоже, что полицейский был против, однако выполнил желание Хавьера он не сразу, а после недолгого сопротивления. Перебирая светлые волосы, Лань наклонился и медленно, дразня, лизнул полуоткрытые губы. Чейз рванулся всем телом вперёд, но только скривился от боли. Из-за резкого движения волосы ощутимо натянулись, потому что Лань продолжал его удерживать. – Хавьер! – прорычал он. – Если ты прямо сейчас ничего не сделаешь, я переломаю тебе ноги! Фабрикант глухо рассмеялся и встал, поднимая любовника за собой. Резким движением развернул спиной к себе и рванул с плеч мундир. Стоило Чейзу высвободить руку из рукава, как Лань перехватил её, заламывая. Полицейский мог вырваться, не дать завершить захват, но поддался. Только охнул, когда фабрикант толкнул его, заставляя встретиться со столешницей собственного стола. – Ноги шире! – приказал Хавьер, любуясь напряжённой спиной Чейза и тем, что ниже. Не давая опомниться и выпрямиться, Лань ловко стянул с его пояса наручники, хотя их было мало. Приковать, связать, запереть, чтобы знать наверняка, больше Цзян не исчезнет… Один браслет Хавьер защёлкнул на запястье Чейза, а другой, перегнувшись через стол и любовника, удачно зацепил за балясинку, поддерживающую ящик, где мог прямо сейчас лежать пистолет. Не стоило так плотно прижиматься к поджарой заднице детектива. Он испытал жгучее желание немедленно овладеть Чейзом прямо на его столе и плевать, что в участке полно народу. Наручников было мало. Голова закружилась при мысли, что будет тесно и горячо, как в первый раз, когда Лань почти силой взял его. – Приподнимись, – мужчина скользнул обеими руками по рубашке, той самой, в которой Чейз был изображён на портрете. – Ты же не хочешь испортить форму? Его слова подействовали. Чейз послушно прогнулся в спине, позволяя расстегнуть пуговицы и сдвинуть ткань к плечам, затем к запястьям, дополнительно сковывая движения. – Ноги шире, я сказал, – глухо выдохнул коммерсант, слегка пнув детектива, но так чтобы удар пришелся по ботинку, а не по щиколотке. – Видел бы ты себя… Цзян вцепился зубами в ткань рубашки, глуша стон, а ведь Хавьер только медленно провел пальцами вдоль позвоночника и больше ничего. Когда он непроизвольно дёрнулся назад в попытке прижаться, Лань с силой надавил на поясницу, заставляя оставаться в таком положении. О, ему не меньше, чем Чейзу, хотелось улечься сверху, мешая любовнику дышать, поцеловать сзади в шею, а потом, наконец, вставить ему. – Кончай тянуть, изверг, – Чейз попытался не то порвать цепь, не то сломать собственный стол. – Чейз, у меня на тебя совсем другие планы, – обманчиво-ласково произнёс фабрикант и, обойдя стол, дёрнул детектива за волосы, заставляя взглянуть в глаза снизу вверх. – Скажи, что говорится в кодексе об истязаниях? Например, о лишении возможности удовлетворить естественные потребности? О воздержании? – Ничего, – прохрипел детектив. – Очень жаль. За такое непременно надо наказывать, – огорчился Лань. – Ты не представляешь, как я хочу тебя… Вставить так глубоко, чтобы ты начал задыхаться и сорвал голос, чтобы не мог потом сесть, даже пошевелиться. Запустить пальцы в эту твою грёбаную чёлку, пока я буду вколачивать тебя в стол, за которым тебе потом придется работать. Кстати, детектив, как ты будешь работать за этим столом, вспоминая, что мы на нём делали? Цзян упрямо сжал губы, но по глазам было видно, он почти готов на всё, лишь бы Хавьер наконец перестал мучить их обоих. Он отпустил волосы любовника, позволяя уронить голову на скомканную рубашку. Потом завершил круг, вернувшись на место, откуда начал. Вид отсюда был просто великолепный! – Что скажешь, детектив? Признаешь себя виновным в мошенничестве и пытках? – Лань уже стаскивал с него штаны. – Готов понести наказание? – Да, – неосознанно выдохнул он и получил намного больше, чем мог пожелать. За прошедшие недели он и правда отвык. Внутри было чертовски узко. Настолько, что Лань зашипел, очень медленно продвигаясь дальше, хотя обоим хотелось поскорее почувствовать, как идеально они подходят друг другу. – Эта кобура слишком тесная, – Лань подался назад, так и не войдя полностью. – И что Вы собираетесь с этим делать? – прохрипел Цзян, сжимая цепочку наручников в кулаке. Лань отодвинулся настолько, что головка вот-вот могла выскользнуть наружу. В следующий момент Цзян охнул и укусил руку, предупреждающе зажавшую ему рот. Хавьер только сильнее надавил, не давая мотнуть головой. Если ситуация выйдет из-под контроля, Чейз может его поранить, да и Ангел, пока что с интересом наблюдавший за ними… – Придется немного поработать над этим, – Лань вместе с членом попытался пропихнуть в него пальцы. – Блядь! – промычал инспектор в ладонь, неосознанно двинув бёдрами, но добившись лишь того, что Хавьеру стало удобнее втискиваться в него. Чувствовать, как напрягается и сжимается любовник, пытаясь вытолкнуть из себя то, что причиняет дискомфорт, было восхитительно. После нескольких бесконечных минут, он начал двигаться, уже намного свободнее, постепенно наращивая темп. Еще немного и он сможет отпустить себя. Тогда он, как и обещал, запустит пальцы в волосы Чейза, прижимая голову к столу, не давая шевельнуться. – Я хочу как следует растянуть тебя. И под «как следует» я подразумеваю не мой член. С ним ты и так, вижу, неплохо справляешься. Я хочу затолкать в тебя пальцы – сперва три, затем четыре, продвигаться глубже, насколько возможно. Как думаешь, Чейз, после этого мы сможем двигаться дальше? Детектив неразборчиво замычал, явно сомневаясь, что Хавьер говорил это серьёзно. Впрочем, ответ его мало интересовал. Сам Лань был уверен, что Чейз сможет вместить больше. Всю его ладонь, если проявить терпение и настойчивость. – Мистер Цзян, что там у Вас? – раздался голос Смита. – Ответить ему, что именно я сейчас с тобой делаю? – вкрадчиво шепнул Лань на ухо любовнику. Тот отчаянно замотал головой, его уже трясло от удовольствия. Он дергался и выгибался, и если бы Лань не сдерживал его, констебли бы непременно услышали его вопли и, вероятно, уже выбивали бы так предусмотрительно запертую дверь кабинета. – Сука-а, – выдавил Чейз, не то отвечая Смиту, не то обращаясь к Хавьеру. – Ебал я тебя, эту сраную работу и всю эту хуеву писанину. Смит кашлянул и, судя по удаляющимся шагам, ушёл вниз. Чейз по инерции выдал ещё пару крепких выражений и был вознагражден особенно глубоким толчком. Он вскинулся и на какое-то время Лань лишился способности воспринимать окружающую действительность. Разрядка принесла больше облегчения, чем удовольствия, и такое приятное чувство внутри. – Хороший мальчик, – похвалил он, с удовольствием огладив мокрую спину. Ангел на своём месте навострил уши. Он не понял, что Лань обращался к его хозяину, обессиленно распластавшемуся на столе. Обещание свое Хавьер сдержал, Чейз не мог даже пошевелиться. Впрочем, дар речи к нему вернулся, пожалуй, даже слишком быстро. – Снимите уже чертовы наручники, я руку не чувствую, – потребовал лейтенант. – Твою мать! Последнее относилось к тому, что ноги его тоже не очень-то слушались. Пока Цзян со стоном сползал со стола, трясущимися руками пытаясь натянуть штаны, Хавьер достал сигарету и прикурил её, не почувствовав вкуса табака и запаха. Вернее, запах был. Пахло свежим потом, семенем, и ещё чистым бельем. В окно спальни лился утренний свет, но Хавьер никак не мог припомнить, как попал сюда из участка и где Чейз. Они не спали вместе. Мало того, Хавьер даже не был в участке, ему это пригрезилось, но так реально, будто он прожил всё на самом деле, причем только что. Мужчина закрыл глаза и поворошил волосы. Отголоски удовольствия, испытанного во сне, ещё разбегались по телу, располагая задержаться в постели подольше. – Да… – протянул Лань, но не сказать, чтобы с досадой. – Давненько со мной такого не случалось… Ощущения, были давно, казалось бы, позабытыми, но даже очень приятными… кроме момента понимания, что всё было не по-настоящему. Да и едва ли Чейз был бы так беспечен, чтобы допустить подобное в реальной жизни. Хорошо бы сон не оказался в руку. Три недели! Еще и одной не прошло, а он уже места себе не находит и видит мокрые сны. По коже пробежал холодок, но не потому, что фабрикант сбросил одеяло на пол. Впервые ему стало как-то не по себе из-за того, что Чейз успел укорениться в его жизни и даже проникнуть в его сны. Они по-прежнему были только любовниками, но Лань не переставал думать об этом мужчине. Помнил о нём даже ночью. В голову полезли вопросы, один другого дурнее. Снился ли ему Хавьер хоть раз? Думал ли о нем Чейз всё это время? Вряд ли в таком ключе, как Хавьер о нём… в своей записке он очень наглядно продемонстрировал своё отношение. Сгоряча Лань сжег её, а теперь пожалел. Перечитать бы ещё раз на свежую голову, ведь он всё ещё желал этого человека, как никого другого. При этой мысли Хавьер сел. Его настигло внезапное озарение. Ведь в сущности, он ни на кого больше и внимания-то не обращал. Откуда бы взяться желанию или хотя бы интересу? И подтвердить эту теорию было проще простого хоть сегодня вечером, пока Честер будет играть в шахматы, а Вэйд – прохлаждаться с Николасом Уэйном. Надо только выбрать предлог, чтобы не ехать в Брайт Хаус вместе с ними. К тому же что-то подсказывало – третий может оказаться лишним.