Небо Лондона

Вечер не предвещал ничего плохого. За ужином Уэйн уделял большое внимание жене, а та больше общалась с Чаттерами, вероятно потому, что уже немного знала их, а близнецам была представлена только что. Анна оживлённо делилась планами поездки, а Стюарт воспользовался случаем, чтобы обсудить некоторые деловые вопросы. Один из них вынудил Честера ненадолго подняться к себе в кабинет. А когда он, захватив нужные бумаги, открыл дверь, оказалось, что за ней поджидает брат. Это было довольно неожиданно. Особенно, когда тот выудил из внутреннего кармана ещё один конверт, точно такой же, какой недавно отдал Чаттерам. Не то, чтобы брат никогда не писал ему писем, но сейчас в этом не было никакого смысла. Разве что-то мешало ему в любой момент сказать всё, что хочется, лично? Немудрено растеряться… – Это тебе, – брат загадочно улыбнулся, меняя конверт на стопку бумаг. – И кое-кому ещё. Не хочешь пойти на веранду и обрадовать его прямо сейчас? Хавьер во второй раз обнял его, на этот раз не сбив с толку ещё больше, – просто потому что дальше было некуда! Теперь у Честера было достаточно времени, чтобы прочувствовать и… это оказалось тепло. Очень тепло, но странно. Он даже не сообразил сразу спросить, откуда старший брат знает, что Вэйд окажется на веранде и именно сейчас. – Можешь не торопиться, – добавил брат и пошёл к гостям, беспечно помахивая документами. Что бы это могло значить? Причину его приподнятого настроения, вероятно, следовало искать в содержимом таинственного конверта. Мужчина немного постоял на месте, держа его в руках, но так и не открыл, стоило сделать это вместе с Вэйдом, раз уж брат сказал, что это для них обоих. Он спустился на первый этаж, думая, как глупо себя почувствует, не найдя творца в его райских кущах. И всё-таки он был там и встретил Ланя с распростёртыми объятьями. Конверт от Хавьера вызвал у него не меньше радости, чем у Майкла подарки на Рождество. Внутри находилось вовсе не письмо, а два билета в оперу. Премьера должна была состояться в самом скором времени и у них были лучшие места. – Такое внимание смущает, – поделился Честер. – Да брось, – художник сказал это так легко, что можно было поучиться у него умению принимать подарки. Кстати, шёлковый браслет по-прежнему обвивал его запястье. – Твой брат ужасно обидится, если мы вдруг вернём их ему. Он ведь купил эти билеты нам с тобой! Это будет наш первый поход в театр. Художник чмокнул его в губы. Не в силах противиться нахлынувшему желанию, Честер притянул его ближе, обнимая. Как же ему этого не хватало! Весь день… Если бы не необходимость вернуться к гостям, Честер с упоением провел бы вечер с художником и, – судя по тому, как тот льнул к нему, – ночь тоже. – Раз ты уже познакомился с Юдифь, – сказал Вэйд между поцелуями, – самое время взглянуть на Еву. М-м, ещё немного и все поймут, чем мы тут занимались… Эти слова несколько охладили пыл Честера. Он поспешил заняться перемещением мольберта с места на место, чтобы отвлечься. К тому же художник довольно заметно прихрамывал, и нетрудно было догадаться: если это не связано с их ночными похождениями, то он долго работал… И верно, рисунок проступил на холсте, но вообразить готовую картину и то, какое впечатление она будет производить на наблюдателя, пока что мог только сам живописец. Уже можно было уловить сюжет: Ева невинна и счастлива, на зависть низвергнутому с Небес Люциферу. Однако замысел мог оказаться намного глубже. Он не стал спрашивать об этом, решив, что потом сам всё увидит. Сказал только, как ему приятно, что Вэйд хочет показать ему работу, которой ещё далеко до конца. И Ева действительно такая, как он и описывал на словах. Похоже, художник остался доволен даже столь сдержанным замечанием, а сам Честер, наконец, перестал думать о том, чем Инн занимается на веранде с чужой женой. Ну, или почти перестал. Всё же было бы чуточку лучше, не будь её фамилия Уэйн! – Я хочу нарисовать змею, спускающуюся с Древа и обвивающую руку Адама, – признался Вэйд, наблюдая за его реакцией. Честер постарался сохранять хладнокровие. – Где бы достать ручную змейку? Мы всё же далековато от Индии. Честер вспомнил, как Инн старался добиться максимальной реалистичности и невольно поежился, только вообразив, что придется не только терпеть общество бессловесного натурщика, но и работать с ним в паре. Если Вэйд и правда раздобудет ползучую гадину, Честер ни за что к ней и пальцем не притронется. – Может, стоит ограничиться каким-нибудь зверинцем? – попытался отговорить его Лань, хотя очень сомневался, что кто-то захочет содержать такую пакость, не говоря о том, чтобы заводить её в качестве домашнего любимца. – Кстати, они вовсе не противные на ощупь, – добавил Вэйд, заметив, что Честер особого восторга не испытывает. – Сухие, гладкие, и к человеку могут относиться вполне терпеливо. Возразить было нечего. На самом деле Ланю не доводилось так близко познакомиться с этими существами, чтобы знать, сухие они или склизкие. Он видел змею только во время охоты, издали: темная атласная лента в траве, из-за которой спаниели мистера Борринга подняли лай. Эта история не стоила того, чтобы её рассказывать, к тому же у Вэйда было ещё что-то, чем он хотел поделиться. Художник подал ему альбом и принялся перелистывать чистые страницы с конца прямо у него в руках. Их было не больше пяти, остальные, насколько Честер помнил, уже были заполнены рисунками и набросками – ещё одним подтверждением весьма плодотворной работы. – Я хотел, чтобы ты взглянул, – художник перевернул очередной лист, и Честер едва не выронил альбом. – Может, это ничего не значит… – Откуда… – Лань сглотнул ком в горле и прокашлялся. – Где ты видел этого человека? – Он на кого-то похож? – видно было, что у Вэйда уже есть подозрения на этот счет. – Брови должны быть светлее, – тихо сказал Честер, глядя в лицо чудовищу, которое только заматерело, и взгляд сделался жёстче, чем он помнил. Годы в тюрьме не прошли бесследно. – Усы и бородка старят, но это он. – Тогда мы должны предупредить Хавьера, что его видели рядом с домом, – твердо сказал художник. – И ещё попросить Уэйнов обратиться в Скотланд-Ярд. Сердце заколотилось. Да, недавно Честер сам убеждал сержанта Смита, что преступник, орудующий у реки, наметил целью их дом, но теперь должно было прозвучать имя и это всё меняло. По крайней мере, в представлении Ланя. Они все будут давать показания и лучше бы заранее знать, что говорить. Сколько у них будет времени, чтобы обдумать это и всё обсудить? Полицейским ведь не обязательно знать некоторые подробности. Ещё и от газетчиков отбиваться придется. Последнее совсем уж омрачило его мысли. Эти крысы с новыми силами примутся мусолить историю развода Хавьера и Патриции, приплетая к ней пристрастья брата. Особенно языкастые могут дойти и до того, что Майкл вовсе не племянник Честеру, а его сын, совершенно не заботясь о том, как это отразится на молодом человеке. Стоило ли надеяться на то, что они не станут копаться в прошлом их жильца и не объявят Вэйда новым любовником Хавьера? «Любовник», – повторил он про себя, совершенно растерявшись. Впервые он подумал о Вэйде как о любовнике – своём любовнике. Это было очень необычно и почему-то именно это слово не нравилось ему применительно к художнику. Инн позвал его по имени и положил руку ему на грудь. Лань машинально закрыл альбом и отложил его подальше. Обнял художника, наверняка очень крепко, но тот не возражал. Чувство, что пол уходит из-под ног, начало понемногу отступать. Они всё ещё рядом, и не будь он Ланем, если позволит кому-то их разделить. Да и Санфорд Нэттли не так прост, чтобы кто-то смог вот так с легкостью докопаться до настоящей личности художника. – Твои настоящие документы у тебя? – спросил фабрикант, забыв посвятить Вэйда в цепочку мыслей, что привела к этой. Уловив кивок, он попросил: – Лучше уложи их в свой тайник или отдай мистеру Нэттли на хранение. Мне так будет спокойнее. – Что им сделается, – невнятно пробубнил Вэйд и, не отрываясь от груди фабриканта, потянулся за альбомом. – Может, отдать портрет доберЦзяну? Будущее и без того представлялось в довольно мрачных тонах, чтобы ещё раз встретиться взглядом с терпеливым монстром, что высматривал добычу или удобную возможность. Честер сам отстранил художника от себя, чтобы тот не мог дотянуться до альбома, и уточнил: – Почему ты его так называешь? – Лань уже слышал эту странную кличку, но смысла не уловил. – Ты просто не видел тюрингских пинчеров, – Инн оживился и бросился туда, где были выставлены блокноты, Уотсон ухитрился расставить их в хронологическом порядке, который теперь скрупулезно поддерживал. – Сейчас найду, с чем же я в Германию ездил? Вроде бы синий или черный… Ага, вот! – он зашуршал страницами. – Их недавно вывели, настоящая машина для убийства, но, надо признать, красивая. Если смотреть на неё через толстую решетку, конечно. Наконец он протянул рисунок Ланю. Пёс, лениво расположившийся на довольно унылой затоптанной площадке с редкими кочками чахлой травы, действительно был красив. И с первого взгляда на него становилось понятно, что опасен. Возможно, он чем-то и напоминал лейтенанта, но совсем уж неуловимо. Может, было нечто такое во взгляде… Честер не брался бы утверждать. *** Хавьер вернулся к гостям, улыбаясь от души. Было очень предусмотрительно заранее выяснить, что Чаттерам билеты ни к чему. Он не сомневался, что Вэйд будет в полном восторге от такого подарка. Насколько Лань успел узнать этого человека, ему не только не сиделось на одном месте, он любил посещать новые места и мероприятия, заводить знакомства и попадать в истории. Стоило признать, эти качества прекрасно дополняли характер младшего брата. Даже интересно, как Честер будет с этим справляться? – Ой, я совсем забыла, – воскликнула Анна, когда Хавьер передал бумаги ее супругу. – Чейз попросил меня в следующий раз вложить в письмо его записку, но я подумала, что будет лучше отдать её сейчас, пока мы не уехали. – Премного благодарен, – Хавьер сделал вид, будто для него в этом нет ничего необычного, но внутри ликовал. Он и не надеялся получить весточку от этого упрямца, тем более так скоро, но идея передать её через третьи руки первому пришла в голову именно инспектору. Это было так не похоже на детектива – передавать с сестрой записки из-за невозможности приехать самому. Или позвонить. Чейз обошёлся без конверта, хитро свернув листок бумаги, и использовал каплю клея вместо печати. Хавьер с трудом удержался от того, чтобы сразу же не оторвать уголок, отклеить который не представлялось возможным. Детектив так опасался, что написанное попадет в чужие руки? Что же там может быть, чего нельзя доверить даже родной сестре? – И Вы даже не взглянете? Вдруг там что-то срочное? – удивилась его выдержке Юдифь, у которой записка вызвала живой интерес. Секунду помолчав, она передумала: – Хотя тогда мистер Цзян послал бы кого-нибудь, да, дорогой? Николас кивнул, соглашаясь с женой. Конечно, Чейз мог отправить какого-нибудь мальчишку с улицы, но это было бы совсем не так… романтично? Похоже, не стоило волноваться, как детектив воспримет совместный поход в оперу. – Ну, разве что одним глазком, – поддался на уговоры Хавьер, раскрывая недлинную записку, написанную с чрезмерным наклоном вправо. Однако стоило пробежать глазами первую строку и от радости, которую он испытал, увидев почерк любовника, не осталось и следа. Он свернул лист вчетверо и убрал, стараясь держаться спокойно. Хавьер не подал вида, что тон письма ему не понравился, не хотел, чтобы Анна подумала, будто принесла дурную весть. – Очень интересно, – произнес он как раз в тот момент, когда вернулись брат и его художник. – Вы как нельзя вовремя! Я вдруг вспомнил, что мистер Чаттер тоже азартный игрок в шахматы. Было бы очень любопытно понаблюдать за вашим противостоянием. Честер не ответил на его улыбку. Может, потому что почувствовал в ней фальшь, а может, что-то ещё повлияло на его настроение. Стюарт вежливо отказался, вернее, предложил отложить шахматный поединок до их возвращения из свадебного путешествия. – Было замечательно провести время со всеми Вами, друзья, и мы с супругой с удовольствием остались бы в этом гостеприимном доме даже до завтрака, – уверил он с искренним сожалением. Похоже, предложение показалось ему по-настоящему заманчивым, хотя Лань просто воспользовался случаем, чтобы увести разговор подальше от письма. – Но нам с Анной нужно готовиться к поездке. Я хочу сделать её незабываемой. Последние его слова были обращены к супруге, но Хавьеру было неприятно сейчас наблюдать, как те обмениваются нежными взглядами. А ведь он ещё не знал, что ему приготовили новость, от которой он будет окончательно раздавлен, хотя, конечно, догадывался, что Йен начал действовать. – Если мистер Лань не против, – подал голос Николас, но прозвучал на порядок тише других присутствующих. – Тогда сегодня против него мог бы выступить я.