Небо Лондона

Художник сделал не так много, как наметил. Нет, конечно, он вынес мольберт и холст, да и яблоня получилось вполне похожей на себя… да и только. Вэйд-то надеялся различить в наброске черты того самого Древа. Стоило вернуться к нему в следующий раз, когда луна будет стоять в небесах. Её свет веками подсказывает верный путь не только путникам, но и творцам. Работа не шла – не на кого списать противное чувство, будто под руку смотрят – а всё потому, что обратно в сад Саймон с ним не пошёл. Вэйд даже прогулялся немного, делая вид, что решил размять ноги, но никого постороннего не заметил. – Просто игра воображения… – проговорил он себе под нос, прихрамывая к дому. С деревом он решил пока что закончить и даже не послал охранника обойти вверенную территорию ещё раз. Зачем, если сам это уже сделал? Однако вскоре его опасения подтвердил Николас, очень взволнованный самым, казалось бы, обыкновенным визитом в гости. Хотя обычного тут было маловато. Начать с того, что Юдифь собиралась позировать для картины. Да и не стоило Вэйду забывать, что это не его дом, а близнецов Ланей, а он только снимает несколько комнат. – Мистер Честер или мистер Хавьер дома? – спросил мистер Уэйн осторожно. Уж очень ему не хотелось вновь навлечь на себя гнев Честера! – Надеюсь, мы не помешали их планам? Вэйд отрицательно покачал головой, озадаченный услышанным. И откуда только такие мысли? Снова вспомнилось противное чувство чужого взгляда. Вроде бы не поймешь откуда, но очень явственно и чётко. – Нам показалось, у Вас только что был гость, – объяснил Николас, заметив его недоумение. – Мы встретили его у ворот особняка. – Ужасно мрачный тип, – поделилась Юдифь, уже успевшая устроиться в зарослях. – На гробовщика похож. Ниже дорогого, но повыше меня, хотя и не намного. – Наверняка, тот джентльмен что-то перепутал, – зарделся «дорогой». – Конечно! – подтвердил Вэйд, стараясь свести всё в шутку, чтобы вспомнить об этом чуть позже, когда проявится овал лица и крупные мазки зададут тон волосам первой женщины на земле. – В этом доме все намерены жить вечно! Ева, одетая в то же платье с вырезом, приоткрывающим плечи, прыснула. Пора было приступать к портрету. Ну и, конечно же, принимать благодарности за два предыдущих! На обоих женщина была прехорошенькой, однако в масле должно было получиться нечто особенное. В этом они с Николасом легко сошлись. Гораздо сложнее было достичь консенсуса, когда Инн пробовал воспроизвести лицо со слов сразу двух очевидцев, мнения которых о человеке, собиравшемся, но так и не нанесшем визит в особняк, несколько разнились. В полиции бы давно уже не выдержали и показали снимки подозреваемых, но Вэйд-то подавал это как забавную игру. К тому же он попросту не располагал фотографией Йена Мэйсона, и поэтому, глядя на мужчину в густо заштрихованном пиджаке, не мог сказать, похоже ли получилось. Словесное описание совпадало… Опять же средний рост, может, немного ниже среднего. Если это не тот человек, то он может оказаться их ночным визитером. Жаль, Джон Смит рассмотрел его только со спины, было бы с чем сравнить. – Вы всегда рисуете, когда отдыхаете от рисования? – спросила Юдифь, в очередной раз наклонившись, чтобы взять подушечку, поднесенную ей Саймоном. – Иногда я всё-таки пью чай, – усмехнулся художник, вспомнив о своей чашке лишь теперь. – И когда он успел остыть? Кот деликатно потрогал лапкой его штанину. В этот раз подушечка, за которой он с упоением гонялся, была подана любимому хозяину, а не новой знакомой. Вэйд решил показать гостям находчивость Саймона и ловко метнул игрушку в массивную напольную вазу. Кот промчался через всю комнату мимо вазы и для начала осмотрел её со всех сторон. Зрители замерли. Он сел, балансируя распушившимся хвостом, вытянулся столбиком, и принялся размахивать передними лапками в воздухе. – Впервые вижу пляску святого Витта, – шепнул Николас, развеселив жену. – Дедушка бы сказал, что в этого кота однозначно вселился джинн, – поделилась она, разумеется, несерьезно. – Может быть, Ваш загадочный гость был колдуном? – Разве ему в таком случае не полагались бы туфли с остроконечными мысками? – заинтересовался художник, наблюдая за застывшим на месте котом. – Но ведь и Вы не рисовали его в полный рост, – рассудила Юдифь, явно гордясь тем, что является ведущим экспертом по джиннам и не только. – Но остроносой обуви я у него что-то не припомню, а ты, милый? В этот момент Саймон наконец решился начать исследование потаенных глубин и, как Алиса в кроличью нору, бросился в вазу. Хвост, оставшийся снаружи, задергался и исчез. – Дорогой? – напомнила Николасу Юдифь. Тот торопливо отвел взгляд от вазы, потом кивнул, затем покачал головой. Из вазы показалась круглая серая мордочка с удивленно расширенными оранжевыми глазами. Нора явно превзошла кошачьи ожидания! Подушечку Саймон уже держал в зубах, но выбираться не торопился, явно раздумывая, как лучше это провернуть, чтобы не выронить добычу в полете. – Мне кажется, придется теперь держать там подстилку, а не цветы, – Вэйд вместе с гостями наблюдал, как кот топчется внутри, не то пристраиваясь поуютнее, не то все-таки примериваясь выпрыгнуть. Кошки прекрасно прыгают с места и, хотя Саймон был тяжеловат на подъем, он прянул вверх, благополучно приземлившись рядом с пузатой вазой. Благо та была достаточно увесистой и приземистой, чтобы выстоять. Заработав аплодисменты, преисполненный гордости британец преподнёс игрушку Юдифь, а та предложила её мужу. После ещё пары бросков они вернулись на веранду, где поработали еще немного до возвращения Хавьера и Честера. Вэйд старался, чтобы для Юдифь это было приятным приключением, а не унылой рутиной, которую и вспоминать не хочется. Глядишь, и её дорогой Ник как-нибудь согласится ему позировать. После вкусностей, которыми их угощала миссис Стэнли он наконец немного расслабился и даже перестал приглядывать за тем, чтобы платье супруги не открыло взору художника подробности, которых не должно быть на картине. Юдифь, надо сказать, получала несказанное удовольствие, наблюдая, как муж оберегает её. Пока что разговор в основном поддерживали Ева и Вэйд, но Инн рассчитывал, что Ник будет активнее принимать в нем участие, когда появятся близнецы и Чаттеры, с которыми тот знаком более продолжительное время. Стоило подумать об этом, как художник тут же предложил заключить пари на то, кто прибудет раньше. Ему не терпелось увидеть Честера и показать ему картину. Уж это развеет его тревоги! Был и ещё один портрет, который фабриканту следовало увидеть… *** Хавьер весь день проявлял нетерпение, он даже предложил заехать за Чаттерами, что было, несомненно, достаточно удобно, но вовсе не обязательно. Нетрудно было понять, что побудил его к этому интерес к лейтенанту. Как бы то ни было, после работы Честер вслед за братом сел в просторную коляску, а меньше чем через полчаса уже подавал руку Анне, помогая подняться на ступеньку. – Я чувствую себя дамой королевских кровей, – сказала она мечтательно замерев, в то время как Стюарт поддерживал подол её юбки. – За мной ухаживают сразу трое прекрасных мужчин! Хавьер поспешил уступить ей свое место, чтобы не пришлось ехать спиной вперед, за что получил благосклонную улыбку новоявленной венценосной особы и ревнивый взгляд её мужа. Впрочем, Стюарт быстро поддался настроению супруги, щебечущей точно птичка. – Хавьер, что Вы сделали с братом? – спросила она, пытливо рассматривая Честера. – Вы как будто снова поменялись местами. – Снова? – переспросил тот недоуменно. Анна прикрыла губы ладошкой. Честер слегка запаниковал, но напрасно. Друзья не стали выдавать их с Вэйдом шалость, за которую теперь было стыдно, – не стоило поддаваться и изображать брата. Но все-таки, что такое сейчас заметила в нем Анна? Захотелось проверить, не осталось ли какой-то улики после ночи, проведенной в постели с художником, но он постарался сохранять спокойствие и благоразумие. – Это – долгая история, – уклончиво ответила девушка. – А Честер просто очень давно так не улыбался. – Я не улыбался, – запротестовал тот. – Только глазами, – она снова выглядела той озорной девчушкой, с которой младший из близнецов пробовал говорить по-французски, даже толком ещё не понимая, о чем мальчишкам полагается болтать с девчонками. – Честер, я же столько лет тебя знаю, мы – друзья, в конце концов! Мне не нужно быть инспектором Скотланд-Ярда, чтобы понять: случилось что-нибудь замечательное. – Кстати, – ввернул Хавьер, спасая его от неловкого разговора. Как Вэйд мог посоветовать говорить о «возлюбленной», именно так, в женском роде? Уму непостижимо… – Чейз так много работает в последнее время, что мне никак не удается передать ему кое-что. – От этой работы одни напасти, – пробурчал Стюарт, в отличие от жены, не одобрявший выбор шурина. Честер понимал, почему. Производство… Он не представлял, как бы управился с фабрикой без Хавьера, если бы тот решил вдруг податься в полисмены или, к примеру, сделаться отшельником. Не говоря о том, что дядюшка бы рвал на себе волосы и заламывал руки. – Стюарт, – укоризненно протянула Анна, но тут же погладила его по руке. – Что это за вещь? Думаю, мы успеем передать её брату до отъезда. Представляете? – глаза ее засияли, когда она обратилась к Ланям. – Мы решили всё-таки поехать в свадебное путешествие! – Тогда я даже не знаю, как Вас благодарить, – Хавьер немного растерялся, но всё же достал из внутреннего кармана белый незапечатанный конверт. Стюарт взял его, даже не подумав проверить, что внутри. Не было похоже, что он сильно беспокоится за Чейза – не слишком-то они и ладили, конечно, из-за тяжёлого характера мистера Цзян. Само собой, Анна защищала брата, а как иначе? Но факт оставался фактом: Чейз снова заставлял Стюарта злиться, а Хавьера – переживать. Анна всё продолжала с интересом рассматривать Честера, заставляя тем самым всё больше нервничать. Он думал, что уж подруга-то его точно поймет. Так вышло, что именно он был рядом, когда Анна вдруг осознала, что мало-помалу, незаметно даже для себя самой, наконец, влюбилась в нареченного. И первым же делом спряталась за спиной лучшего друга, чтобы Стюарт не заметил, как она покраснела, увидев его после расставания почти на полтора года. Честеру прятаться было некуда, правда, и в краску он не впадал, и надеялся, что так оно и будет, если, конечно, художник снова не заведет разговор об их ночных увеселениях и слишком маленьких горшках для растений с большими корнями. Как только такое сравнение в голову пришло?! До сегодняшних речей Вэйда он и подумать не мог о чем-то подобном. Однако он бы не пожелал, чтобы они так никогда и не встретились. Даже громилы в парке и полученная Вэйдом травма были, в сущности, к лучшему. Именно они привели Ланя на ту поляну, откуда начинался длинный их путь – вместе. – Честер, – позвала Анна, отвлекая его от мыслей о художнике. – О чем ты думаешь? – О путешествиях, – он даже не попытался соврать. – Вы всё-таки решили, куда поедете? – Нет, – она беззаботно пожала плечиками и дотронулась до руки мужа, немедленно спрятавшего её ладошку в своей. – Подумали: зачем выбирать что-то одно, да ещё и спорить из-за этого? А вы? – Наверное, – он об этом особо и не думал. Просто сама мысль, что однажды это случится, грела душу. – Скорее всего, Вэйд уже что-то придумал, просто не говорит. Глаза подруги расширились от удивления, но уже мгновенье спустя она улыбалась, как ни в чем не бывало, и рассуждала о том, что нет наверное такой страны, где художник не побывал хотя бы проездом, что несомненно было преувеличением. Честер же сидел как громом пораженный. Стоило потерять бдительность, и подруга с такой легкостью вытянула из него признание, что даже Хавьер одарил её уважительным взглядом. – Милая, ты столько знаешь о местах, где довелось пожить мистеру Инну, – отметил Стюарт, помрачнев, что ему совершенно не шло. – Неужели пора покупать цветные конверты для вашей переписки? – Какая замечательная мысль, – восхитилась Анна, не замечая ревнивые нотки в голосе супруга, искренне и даже чуточку обняла руку мужа. – Как насчет небесно-голубых или лимонно-желтых? Жестоко с её стороны было вот так подтрунивать над ними, но Честер не мог дуться, а Стюарт – хоть и до сих пор ужасно ревновал – доверял Анне, которая ни разу не давала повода упрекнуть её в чем бы то ни было. Даже в ту пору, когда – по словам самого Чаттера – они были просто помолвлены и не более. Улицы Лондона проплывали мимо и вскоре стали почти родными. Они как-то незаметно прибыли к особняку, где их уже ждали… оказывается, это такое приятное чувство! Он ужасно хотел обнять Вэйда, пусть даже украдкой, улучив момент, когда никто не будет их видеть. Художник обещал, наконец, показать ему Еву, как в жизни, так и на холсте, чтобы он мог сравнить и составить непредвзятое впечатление. Будто бы это что-то меняло.