Небо Лондона

Новая хостесс ему сразу не понравилась. Раньше на её должности работал симпатичный молодой человек с пышными, как у барашка кудрями. Он умел угодить Хавьеру… А может, дело было вовсе не в хостесс. Просто теперь ему хотелось оказаться в Брайт Хаусе или дома с сыном… а ещё лучше – у Чейза в кровати. Однако развернуться и уйти прямо сейчас он уже не мог, поэтому машинально отвечал на вопросы о своих предпочтениях. Всё это было одной сплошной ошибкой от и до, но теперь уже не уйти, по крайней мере, до тех пор, пока он не взглянет на то, что могут предложить ему у подножья. Странно, почему он раньше не замечал, как здесь пахнет? Может, потому что несколько лет назад он частенько курил, а потом бросил это занятие? Хавьер окончательно разочаровался, едва взглянув на живых кукол, одетых на любой вкус. Самый старший из троицы блондинов был в тёплом халате, накинутом на голое тело, и даже он был слишком миловидным с этим покорным взглядом ясно-голубых глаз. Кроме того, Хавьер ясно сказал: волосы должны быть светлыми, но без рыжины. Он раздражённо глянул на девушку, которая упустила этот момент, и повернулся на каблуках. – Мне нужно на воздух, – объявил он и решительно направился к выходу. Ноги его больше здесь не будет… Вечерняя прохлада несколько прояснила мысли. Что ж, к худу или к добру, но теперь он точно во всём убедился. Можно пройтись до конца улицы, успокоиться и уже оттуда спокойно возвратиться домой и хорошенько подумать, что с этим делать. Впрочем, в мысли он погрузился уже сейчас и вздрогнул, когда кто-то бесцеремонно ухватил его за локоть. – Ну надо же, какая встреча! – при звуке этого голоса фабрикант заледенел. – Ты теперь не скрываешься? А я-то дурак, молчал, думал, это – тайна. Ну и конечно, чтоб не вешать на себя лишнее. Конечно, Йен догадался, где он только что побывал, а может, и видел его выходящим на улицу. Он коснулся Хавьера через одежду, но и его пристального раздевающего взгляда хватило бы, чтобы вызвать желание вымыться… Долго тереть кожу мочалкой до тех пор, пока она не покраснеет. Однако приходилось терпеть, лучше пусть сам отпустит. Хавьер, наконец, нашёл в себе силы повернуться к нежелательному собеседнику и с холодным равнодушием посмотреть на него, свысока, что всегда задевало Мэйсона. Три года прошли для него каждый за два. Впрочем, Хавьер бы не огорчился, узнав, что тот болен чахоткой или чем похуже. – Не скажу, что рад тебя видеть, – бывший любовник не должен был понять, как ему не по себе. – Неужели, – тот осклабился и подкрутил ус, хотя раньше посещал цирюльню при малейшем намеке на щетину. – Рыбка на хвосте принесла, будто ты нашел кого-то получше. Сомневаюсь, иначе бы тебя здесь не было. – Сложно найти кого-то хуже тебя, – медленно произнес Хавьер, раздумывая, сколько ублюдку известно о Чейзе. – А вот лучше сколько угодно. – Ты научился кусаться? – хватка ощутимо усилилась, когда он наудачу сделал знак кэбмену. – Мне нравится! – Я многому научился, – Хавьер улучил момент, чтобы наконец вырваться. Йен не ожидал сопротивления, думал, будто Лань у него в руках. Представив на своём месте Чейза, он отчеканил: – Появишься возле меня, моего дома, моей семьи или вообще на горизонте, тебя никогда не найдут. И сомневаюсь, что даже вспомнят. Он полюбовался на ошарашенное выражение лица и сел в коляску. Настроение нисколько не улучшилось, но он испытал что-то похожее на облегчение, рухнув на жёсткое сиденье. А потом его затрясло. Он знал, что Йен в городе, что караулит у дома, но это… Встретиться с ним было просто ужасно… Хавьер вытащил платок и принялся остервенело тереть рукав. Выронил квадратик ткани на пол. Схватился за голову, зажал ладонями уши, словно испуганный ребенок. Надо было взять себя в руки. Слава богу, кэбмен просто ехал вперёд по улице, не спрашивая, куда Хавьер направляется. И довольно долго. Достаточно, чтобы Лань хотя бы смог совладать с голосом и сдержать сердце, выпрыгивающее из груди. Сквозь пиджак чувствовался небольшой твёрдый предмет в кармане. – Мистер, – донёсся до него прокуренный голос. – Куда едем? Хавьер особо не задумывался над ответом. Он вытащил из кармана ключ от квартиры Чейза и сжал в кулаке. Ощущение холодного металла отрезвило и приглушило голос, змеиным шипением заполнявший голову. Хорошо бы полицейский был дома… Но даже если нет, это место казалось сейчас Хавьеру надёжным убежищем, где можно переждать бурю. А пока нужно было хоть немного успокоиться, собрать волю в кулак и не дать себе расклеиться, по крайней мере, в ближайшие полчаса. Он справился, дал отпор подонку, но как он выглядел, когда говорил всё это? Так ли впечатляюще, как инспектор Цзян, которому подражал? Или… жалко? Мужчина разжал пальцы и с удивлением посмотрел на собственную подрагивающую от напряжения руку. Ключ отпечатался на коже так четко, будто с него пытались сделать слепок. Пока Хавьер блуждал в собственных невесёлых мыслях, они почти прибыли к нужному дому. Окна были темными – не повезло. И всё же Хавьер надеялся, когда поднимался по лестнице и отпирал замок. Открыв дверь, он обнаружил терьера прямо под ней. Пёс дрых без задних ног и даже не отреагировал на возню и сквозняк. Только когда Хавьер позвал его по имени, встрепенулся и, перекатившись, подставил живот. – Рад меня видеть? – спросил мужчина, слегка взъерошив примятую во сне шерсть, расхваленную полицейским, как практически водонепроницаемую. – А где Чейз? Если его нет, пустишь меня в дом? К счастью, пёс, всё ещё немного сонный, не возражал против компании. Иначе Хавьер не знал, как бы выдержал дорогу домой, где его мог поджидать Йен. Надо было предупредить брата. Впрочем, дом под надёжной охраной. Хотелось бы верить, что опасность угрожает только лишь одному Хавьеру и больше никому… *** Вторая погоня за день, только в этот раз с ним не было Ангела. Днем псу пришлось довольно побегать. Он вдоль всей улицы преследовал коляску, запряженную резвой молодой лошадью. Нагнал её на следующей и не только каким-то чудом заставил скотину безрогую остановиться, но и не давал вознице спуститься на землю и удрать до тех пор, пока не подоспел хозяин. Пёс даже слегка охрип от лая и Чейз решил поберечь его и оставить на этот раз дома. Чейз не чуял под собой ног, но у Мэйсона, которого он так неудачно спугнул, была фора. Этот гадёныш даже почти не хромал после его приветствия. Какое-то время Цзян висел у него на хвосте, слышал, слышал топот и редкое шарканье, уже вдвое сократил расстояние и… всё. Но Чейз не мог просто так взять и смириться с тем, что ублюдок нырнул в какую-то нору и был таков. Он с практически маниакальным упорством обыскал близлежащие переулки и, в конце концов, нашел след ботинка на чьем-то подоконнике и мазок крови. Больше ничего. По дороге домой – хотя до квартиры в Саутуарк ехать было поближе – Чейз костерил себя самыми последними словами. Навалилась просто-таки смертельная усталость – побегай, да ещё с таким грузом на душе. Неудача резанула не только по самолюбию. Она означала, что встреча с Ланем снова откладывается на неопределенный срок. Теперь эта сволочь будет осторожной вдвойне, а то и вовсе заляжет на дно. Эта мысль высосала, казалось, остатки сил. Он думал, что уже не вскарабкается по ступеням, но тело продолжало двигаться, он поднимал и переставлял ноги. Машинально достал ключ и отпер дверь. Хозяина выбежал встречать чем-то встревоженный Ангел. Пес буквально потянул в спальню, хотя обычно ему запрещалось жевать полы пиджака. В доме снова кто-то был, тот, кто и взбудоражил Ангела. И вариантов было немного: если это не управляющий или экономка, значит… Лань. Больше никого терьер бы не пустил, но что ему тут делать? Несмотря на тёплую погоду, в камине тлели угли, а рядом примостился фабрикант, укутанный в покрывало, снятое с кровати. На какой-то миг Чейзу показалось, что его лицо слишком, неестественно, бледное. Накатил иррациональный страх. Что, если он видел не всё? Что, если у него на глазах Мэйсон всё-таки пырнул Хавьера ножом и тот столько времени ждал здесь помощи? – Лань! – он бросился к любовнику, как будто в полусне поднявшему голову. Вблизи иллюзия пропала, но всё равно Хавьер выглядел нездоровым. – Я больше не могу, – пробормотал мужчина, не давая толком его осмотреть и ощупать. – Чейз… Было очень страшно услышать, что он скажет таким надтреснутым голосом. Что, если это – конец? Но тогда Лань не пытался бы удержать его рядом с собой, не притягивал бы ближе, а наоборот – отталкивал. – Прошу, – голос его упал до шёпота, – сделай мне больно… Цзян подумал, что ослышался и даже переспросил. Он не понимал, чего Лань хочет, вернее, не мог поверить, что он действительно хочет именно этого. Чейз уже видел совсем другого Хавьера, такого, каким он был изначально, и это было не его – кто-то очень постарался перекроить его под себя. Лань не стал повторять просьбу, которая далась ему нелегко, только тронул ожог на шее. – Как можно было? – Чейз умолк и скрипнул зубами при мысли о том, кто оставил все эти раны. И Хавьер ждал, что Чейз поступит с ним так же? – Вы… Зачем Вы позволяли это?… Лань ответил острым взглядом. Вообще-то Чейз тоже многое ему позволял, но объяснять человеку в таком разобранном состоянии, что всему есть предел, было попросту бесполезно, да и говорить о том, что Хавьер никогда не переходил черту, как… Вспомнив об Ангеле, Чейз высвободился из хватки Хавьера и вывел упирающегося пса из спальни. Лань проводил его почти испуганным взглядом, а Цзян совершенно не знал, что с ним делать. Он раздражённо взъерошил чёлку и обвел взглядом комнату, как будто в ней могла содержаться подсказка. Пока что наблюдался только чёрный пиджак Хавьера, брошенный прямо на полу. – Лань, вставайте, – сказал он, но понял, что придется самому поднимать любовника и выпутать его из складок плотной ткани. Не мешало бы влить в него немного бурбона, но дорогой кончился, а поить Хавьера дешевым пойлом Чейз бы не стал. Поразмыслив, он просто похлопал мужчину по щеке, пробуя немного привести в чувство. Было так странно раздевать его точно куклу. Таким Хавьер не был, даже когда напился почти до беспамятства. Что-то похожее на сопротивление появилось, только когда Цзян попробовал уложить его в кровать. – Всё будет по-моему, – предупредил Чейз, в голове которого наконец мелькнула спасительная мысль. – Поэтому всё, что от Вас требуется, – это лечь на живот и не двигаться. Он вспомнил о камнях, лежащих перед камином. Зимой их можно было класть в кровать, чтобы не так страшно было в неё ложиться. Тепло отчасти выгоняло вездесущую лондонскую сырость, да и засыпать в согретой постели было приятнее. К тому же они напоминали о беззаботных деньках, когда он спасался от жары в реке, и о безобидных шалостях любимой. На пробу Цзян взял один камень. Держать его было терпимо, а когда он прижал покатый чёрный бок к запястью – стало горячо, однако по-настоящему кожу не обожгло. Лань поерзал, но Чейз не торопился – когда кожа остынет, даже немного охладится на сквозняке из приоткрытого окна – эффект будет более ощутимым. И верно. Лань вскинулся, когда Чейз на пробу провел камнем по его спине, давая познакомиться с этим ощущением. Пришлось уложить его обратно, настойчиво надавив рукой между лопаток. – Что я говорил? – спросил он, повторяя движение в обратном направлении. – Не двигайтесь. Дыхание Ланя прервалось, когда камень размером с ладонь занял своё место. Поначалу могло показаться, что кожа горит огнем, но на самом деле это здорово расслабляло, что Чейз в своё время прочувствовал на собственной шкуре. Он снова прошёлся по комнате к камину и обратно, проверяя температуру второго камня. Они хорошо накапливали тепло, а потом долго отдавали его. Ланю должно было понравиться. – Готовы? – спросил Чейз и переложил камень в другую руку, прежде чем проникнуть согретыми пальцами в ложбинку между напрягшимися ягодицами. Реакция была даже ярче, чем на действительно горячий предмет. Хавьер застонал. Это вовсе не было проверкой, он просто ласкал любовника, потому что это доставит удовольствие им обоим. А ещё – в тайне – Чейз надеялся, что после разрядки снова увидит Ланя, который ненадолго стал самим собой, и можно будет завернуть его в тёплый плед, увести на кухню и пить вместе свежий горячий кофе с перцем.