Небо Лондона

Лань чувствовал себя так, будто снова выпил лишнего, но послушно поднялся, когда Чейз подал ему руку. Тот заботился о нем, хоть и делал вид, что это не имеет ни малейшего отношению к фабриканту: первым же делом проверил, кто приближается к дому, накинул на него рубашку, прежде чем оправить собственную одежду. Хавьер ненадолго прикрыл глаза, спина чувствовалась, но осторожные прикосновения были скорее приятны. Потом они пошли в спальню, потому что Чейз настаивал, что ему нужно переодеться в чистое. А ещё он очень хотел побыстрее убраться из особняка и желательно так, чтобы не столкнуться с Честером. Хавьеру это совершенно не понравилось, как и то, что Чейз всерьез примеривался, сможет ли выбраться в сад через окно. – Я никогда не прятал любовников в шкафу и начинать, знаешь ли, не собираюсь, – серьезно сказал Хавьер, прекрасно видя, что напряжение детектива перерастает в настоящую панику. – Что произошло, что ты вдруг начал бояться моего брата? – Я ему не нравлюсь, – ответил Чейз, и Хавьер отметил знакомые лиловые искорки гнева в антрацитовые глазах. – И он сегодня злой как черт. – Вовсе нет, – попытался возразить Лань, вдевая запонки, переодеться пришлось полностью. Всё ещё желая защитить брата, он поправил: – Честер не на тебя злится, а на меня. Совесть снова кольнула его: всё пошло не по плану. Он должен был вернуться не позже Честера и ободрить его. В конце концов, это всего лишь партия в шахматы, даже если выиграл Николас Уэйн. Вместо этого Хавьер пропал на всю ночь и явился только под утро. Надо ли говорить, что брат не сомкнул глаз и искал его. – Как бы не так! – разгорячился Чейз. – Он ясно дал понять, что мне следует держаться от Вас подальше. – И ты послушал? – Лань удивлённо изогнул бровь, глянув на него в зазеркалье. Тот уже привёл одежду в порядок и даже кое-как пригладил волосы, а теперь заново растрепал, пытаясь избавиться от лезущей в глаза чёлки. Ужасно мило. Стоило Хавьеру улыбнуться, как полицейский занервничал ещё больше. – Наверняка Честер уже раскаялся, что сказал такое, – он постарался вернуть себе серьёзный вид. – Так что беспокоиться не о чем. Чейза его слова не убедили. Похоже, ссора и правда была нешуточной, а ведь Честер, как и его подруга, умел разглядеть в людях их хорошие стороны. Неужели, разругавшись с ним и уехав на фабрику, брат так и не остыл? Или Цзян как раз попал под горячую руку? Как бы то ни было, Хавьер хотел помирить их и именно сейчас, не дожидаясь, пока ситуация ещё больше усугубится. Он твёрдо взял Чейза за руку, показывая, что не случится ничего страшного, даже если кто-то увидит, как они вдвоём выходят из его спальни. Тепло его ладони… Хавьер так и не сказал, как ему не хватало этого чувства. Он много чего не сказал, хотя и собирался. И о многом не спросил. Например, о том, как вышло, что Чейз не знал, что они с Мэйсоном были любовниками? Когда Йена задержали, Честер настоял, чтобы они с Майклом уехали из Лондона на какое-то время, пока всё не успокоится. Возможно, брат даже свидетельствовал вместо него против Мэйсона, тогда как сам Хавьер едва ли смог бы говорить об этом. Даже сейчас было нелегко, а тогда… Лань так и не узнал, как разрешилась ситуация, помнилось, они с братом почти не говорили на эту тему, отчего теперь на душе стало тревожно. *** Вскоре после разговора с мистером Цзян Честер пожалел о том, что позволил себе такой тон и резкие высказывания в его адрес. Он сказал совсем не то, что думал на самом деле. Однако злость вернулась, когда он увидел знакомого терьера, забавляющегося с котом на ступеньках крыльца. Выходит, сразу после их разговора инспектор отправился к его брату. Как будто мало было того, что Хавьер вернулся сам не свой после их ночного рандеву. – Выплюнь Саймона, – попросил он – со стороны могло показаться, что пёс слишком сильно придавил кота, но британец, хоть и несколько обмусоленный, не выказывал особого гнева или испуга. Ангел послушно выпустил добычу и подтолкнул носом, помогая перевернуться. Саймон всё-таки заехал ему лапой по носу, но без когтей. Хорошо, Вэйд всего этого не видел! Мистеру Цзян не следовало оставлять пса без присмотра – художник мог решить, что любимец погиб в зубастой пасти и тогда бы его мучили кошмары, это уж точно. Дав псу обнюхать себя, а коту – немножечко обшерстить штанины, Честер открыл дверь. Охранника на посту не оказалось, должно быть, настало время очередного обхода. Зато у двери уже поджидал кое-кто другой. – Я знал, что это ты! – с радостным возгласом Вэйд повис на его шее. Честер подхватил его под зад и легко развернул спиной к двери – на всякий случай. Художник ахнул и изобразил смущение, прекрасно зная, как на него это действует. Потом чмокнул в губы. – В доме полно народу, – поддразнил его Инн, даже не думая останавливать. – А мы позволяем себе такое! Кстати, а с кем ты разговаривал? Саймон опять не может решить, собирается ли он входить в дом? – Думаю, он хочет ещё немного погулять, – неопределённо ответил Честер и потрогал лоб любимого – он показался слишком горячим. – Я только что выбрался из пледа в библиотеке, – сообщил Вэйд, упреждая его вопрос. – Мы же толком не спали ночью. Ты, наверное, приехал вздремнуть вместо обеда? – На самом деле теперь я подумываю оторвать кое-кому голову, – проворчал Честер, хотя Вэйду удалось рассеять тучи, сгустившиеся вокруг него. – Честер, вам нужно всё спокойно обсудить, – художник посерьёзнел и чуть отодвинулся. – Нельзя же так. К тому же утром… в общем, я всё слышал. Отчего-то сделалось стыдно. И ещё хуже, когда он увидел их с братом, вместе спускающихся по лестнице. Именно вместе, а не просто вдвоём. Похоже, лейтенант сделал окончательный выбор, только вот стоило ли радоваться, что в пользу Хавьера? Брат всё ещё был немного бледен, однако казался успокоенным присутствием полицейского. – Мистер Цзян, – Честер постарался сохранять спокойствие. Всё-таки, несмотря на свой дурной характер, инспектор оставался братом Анны и любовником Хавьера. Он уже решил, что извинится, но сделает это только ради них. Вэйд тоже приветствовал Чейза и даже без обычной прохладцы, потому что не знал о проделках терьера. Или не поэтому? Всё-таки в улавливании мельчайших оттенков настроения он давал фору, даже в отношении его собственного брата. – Как видите, я решил прислушаться к Вашим словам, мистер Лань, – уведомил мужчина без открытой неприязни, разве что в глазах она отражалась, но это можно было потерпеть. – Я собирался забрать их назад, – выговорил Честер, испытывая ощущение дежавю. В прошлый раз, помнится, Чейз извинялся за своё несдержанное поведение. – Мне не следовало… – Нет, Вы были правы. Мне тоже не следовало… – Чейз запнулся и глянул на Хавьера, будто ища поддержки. – Я понимаю, как это выглядит для Вас. И коль скоро делом Йена Мэйсона всё ещё занимаюсь я, а не инспектор Сэйлфорд, самое время рассказать всё, что Вы знаете. Честер уловил намек на собственные слова в речи мистера Цзян, но реагировать не стал. Тот был вправе припоминать ему утренний разговор. Да и дальше этого намека не пошло, потому что Хавьер положил руку на спину полицейского и предложил столовую как альтернативу просторному холлу. – Умираю от голода, а ты, брат? – Хавьер одарил его улыбкой и легким объятием. Честер повел напряжёнными плечами. Если у Хавьера проснулся аппетит, это уже что-то. – Мгм, – кивнул тот и последовал за братом, стараясь не пересекаться взглядом с его детективом. По всей видимости, охранник открыл дверь на веранду, чтобы впустить кота и пса в дом, потому что оба контролировали, достаточно ли старательно и вкусно Мэдисон накрывает на стол. Саймон мяукнул, привлекая к себе внимание. – Вы изменились, – заметил Вэйд, когда полицейский мимоходом почесал подбородок британца, занявшего жардиньерку, на которую больше не ставили вазу. – С чего Вы взяли? – прозвучало так, будто слова художника застали полицейского врасплох. – Просто вижу, – он подхватил кота, тут же обнявшего хозяина за плечо. – Саймон не просится на руки к кому попало. Цзян отвернулся, даже не смерив художника убийственным взглядом. Он достался улыбающемуся Хавьеру, быстро заставившему любовника если не смягчиться, то хотя бы сосредоточиться на деле. Чейз старался, чтобы происходящее не слишком напоминало допрос. Он хотел знать всё, даже такие подробности, которые не были известны Честеру. Хавьер рассказал наконец, как познакомился с Йеном Мэйсоном. Благодаря ему он впервые участвовал в перформансе, а не только был в числе зрителей. Это было в одном из клубов, где брат побывал по рекомендации их общего знакомого. Если бы тогда они уже присоединились к Брайт Хаусу!.. Хавьер был уже хмельным, и потому с легкостью ввязался в авантюру, предложенную незнакомцем. Именно он убедил подняться на сцену и своими руками воткнуть большой изогнутый ятаган в ящик, где до этого заперли молодую женщину. – Острое, я проверил, лезвие вошло в широкую, окованную металлом прорезь почти по центру и вышло с другой стороны. Йен прокатил ящик по кругу, как какой-нибудь фокусник, убеждая зрителей, что пленница ещё внутри, – проговорил Хавьер без видимой неприязни, как будто речь шла о простом представлении в театре, которое не зазорно обсудить за столом. От одной мысли об этом Честеру сделалось не по себе, Чейз тоже помрачнел, а Вэйд, допущенный к разговору, – попробовали бы от него избавиться! – явно заинтересовался и даже слегка подался вперёд. – Так оно и было, – продолжал близнец, разрезая мясо на своей тарелке. – Я чувствовал, как девушка движется внутри, как помогает провести лезвие насквозь и направляет к разрезу в противоположной стенке. Йен назвал это детскими играми, хотя я мог бы, наверное, поранить её, а не подыгрывать, делая вид, что мне тяжёло проткнуть воздух. Он сказал – и я до сих пор помню, как меня пробрало от его голоса – что знает заведение, где всё происходит по-настоящему, то есть острые лезвия режут плоть, от этого течет настоящая кровь. Странно, но из троих слушателей первым догадался, о каком месте идет речь, именно Цзян. Он процедил название сквозь зубы, как будто успел обзавестись с этим заведением собственными счетами. – Мы выпили ещё по стаканчику и всё это время Йен рассуждал о запахе крови, не жалея эпитетов: сладкий и вязкий, железистый, как будто оседающий на нёбе. Об оттенках, которые он приобретает по мере того, как кровь остывает и сворачивается, – брат сделал долгую паузу, разрезая на части кусок мяса и очнулся, когда Чейз подал ему соусник. – Я не сразу узнал, что ему нравится собственноручно пускать её. – А когда узнали, надо полагать, было уже поздно, – проворчал Цзян, однако это не звучало, как обвинение. – О каком времени мы говорим? – Шесть лет назад, в начале весны, – неприятное воспоминание окончательно отбило желание обедать, однако Честер пока не стал отодвигать тарелку. – Нет, – возразил Хавьер и безжалостно добавил: – Тогда Йен напоил меня и затащил в постель. Чейз при этих словах едва не согнул вилку, которую держал в руке, но вовремя спохватился и отложил столовый прибор в сторону. Выглядел он… опасно. Как человек, готовый отнять жизнь. Так оно и было. Честер вспомнил, что брат Анны прошел войну, а потом служба в Скотланд-Ярде… Так что, скорее всего, можно было сказать: прямо сейчас они сидели за одним столом с убийцей, и не похоже, чтобы Хавьера это сколько-нибудь волновало. – Мы познакомились в разгар зимы, когда ночи были очень длинными и… насыщенными, – Хавьер подобрал слово аккуратно, явно взвешивая, что можно говорить, а чего не стоит. – Вынужден признать, это был интересный опыт. Этот человек стал моим проводником в совершенно другой мир. Тучи, кажется, ещё больше сгустились над Чейзом, но он не перебивал. И всё-таки между прежним любовником брата и новым было одно значительное отличие. Цзян и Мейсон стояли по разные стороны закона и это, хоть немного, но успокаивало. Однако разве не жестоко было заставлять Хавьера рассказывать обо всём случившемся? С какого-то момента Честер продолжил за него, вспоминая названия мест, где случалось бывать старшему брату. То, что могло хоть как-то помочь в поимке Мэйсона, хотя едва ли тот сохранил привычку посещать именно эти заведения. Имея множество полезных знакомств, он почти ни к кому и ни к чему не привязывался. Исключением мог бы, наверное, стать Карп, где этот человек по правде был завсегдатаем, и… Хавьер. Честеру хотелось донести до всех, даже до собственного близнеца: это не он помешался на Мэйсоне, а Мэйсон зациклился на нём. Вэйд как можно более незаметно придвинулся ближе, когда Хавьер после долгого молчания задал вопрос, которого Честер ожидал от полицейского. – Брат, ты знаешь, почему Скотланд-Ярд упустил из виду нашу семью? – было сложно выдержать его прямой взгляд. Неужели он до сих пор не догадался? Или просто не хотел верить… Вэйду Честер сообщил сам, а мистер Цзян дураком отнюдь не был и, похоже, сам уже всё понял и до сих пор не торопился задерживать Честера. Однако признание всё равно далось нелегко.