Небо Лондона

Всё закончилось даже слишком быстро. Художник думал: вот сейчас они переведут дух и поменяются местами, чтобы было удобнее снять напряжение. Можно будет целоваться до умопомрачения, направляя руки любимого, чтобы в конце концов выплеснуть на них скопившееся напряжение и немного семени. Честер только что ласкал его так сильно, что голова кружилась. Он покажет, что можно делать то же самое медленнее и осторожнее и это принесет не меньше приятных ощущений. – Так хорошо, – признался Вэйд и потянулся к повязке на глазах. – А я-то, дурак, испугался… В следующий момент Вэйд изогнул бровь под платком, потому что Честер снова не позволил снять его. Лань смотрел на него, это Инн чувствовал, но заметил ли это движение? Или стоило всё-таки сказать? Впрочем, слова быстро вылетели из головы, причем все. Честер действительно изменил их позу, только подавшись вперед и подмяв его под себя. Член его по-прежнему оставался внутри и, кажется, проник чуть глубже. Вэйд невольно ахнул. – Ты такой напористый… – он был приятно удивлен. Похоже, рано было расстраиваться, что всё так быстро закончилось. Теплое дыхание коснулось груди. Вэйд не знал, от чего закричал: от сильного укуса, который наверняка оставит яркий след вокруг соска, или же от того, что Честер снова сжал в ладони его член. Вернее, от того, как он это сделал. Вэйд до сих пор не привык к роли ведомого, и уж точно к тому, чтобы его подвергали запредельным ощущениям, когда от удовольствия хочется вопить или даже плакать. Тело отказывалось повиноваться, он дрожал в руках Честера, но всё равно позволял ему всё, потому что ни с кем ему не было так невероятно, головокружительно, сладостно. Им обоим было плевать, что это – игра из тех, что нравятся Хавьеру. Вэйд сходил с ума от удовольствия, умоляя не то продолжать, не то остановиться, хотя точно знал: Честер ни за что не перестанет мучить его. Кожа горела, в горле пересохло, он плавился, а перед зажмуренными глазами расцветали многоцветные узоры и кляксы. Казалось, эта темнота многократно усиливает тактильные ощущения. Легкая боль, когда Лань втягивал его кожу в рот или прихватывал зубами, заставляла вскрикивать, а удовольствие отравой разливалось по телу до тех пор, пока не заполнило его всего и не хлынуло через край, оставив опустошённого, задыхающегося, слепо шарящего во мраке. Честер взял его руку, поцеловал запястье, а потом качнулся назад и снова вперёд, давая ощутить – всё это не оставило его безучастным. Несколько обмякший член снова окреп и по-прежнему находился глубоко в его теле. Внутри было скользко от пролитых ранее соков. В этот момент Вэйд был даже рад, что ничего не видит. Хватило просто представить картину со стороны, чтобы к лицу прихлынула краска. Так горячо, мокро, влажные волосы липнут к вспотевшим телам… А внутри всё пылает огнём. Ещё несколько мгновений Честер просто смотрел на него, а потом сорвался. Вэйд закричал, не зная, как ещё выразить переполняющие его чувства. Его выворачивало наизнанку, повязка на глазах намокла от выступивших слез. Инн только что кончил и был так сильно растянут… Лань не преминул воспользоваться этим, чтобы окончательно лишить его рассудка, снова и снова бесцеремонно вторгаясь внутрь, не давая поднять воплями весь дом на уши. – Ты берешь меня так, будто я виноват, – простонал Вэйд, укусив зажимающую рот руку. – Неужели представляешь кое-кого другого на моём месте? – Нет, – возразил Честер и снова вошёл до основания, заставляя Вэйда приподняться. – Только ты! И это прозвучало так искренне, что он устыдился своих слов. Прямо сейчас Честер не только наполнял его, он был для Вэйда всем миром. Художник не сомневался, что он тоже чувствует нечто такое, потому-то и берёт его, как в последний раз. Так, будто хочет заполучить без остатка и больше никогда не отдавать. К сожалению, это было невозможно. Всё, что им было доступно, вместе упасть в пучину удовольствия, а после долго приходить в себя. Честер рухнул на него, а Вэйд, как оказалось, обхватил его руками и ногами так, что сам немного запутался, как они будут вставать с кушетки. – Мы должны сделать это ещё раз, – голос Честера звучал хрипло, но дыхание уже выровнялось, – называя вещи своими именами. – Пощади, – взмолился Вэйд, если он правильно понял ход мыслей фабриканта, ему точно придет конец. – Свидание, – поспешно уточнил Лань и на душе вдруг стало так легко и воздушно. – Честер, – он не выдержал и счастливо захохотал. – Никогда в жизни я ещё не получал приглашений вот так! *** – Цзян, – приветствовал его Дженс, которому полагалось корпеть над бумажками или принимать посетителей. Вот уж кого Чейз не хотел встретить, особенно держа в руках пакет, доверху набитый конфискованными орудиями пыток. На миг подкатила паника, вдруг всё это порвет бумагу и окажется на мостовой? Пришлось задвинуть это чувство куда подальше и напомнить себе, что поганец у него на крючке. – А, это ты, нехуйный козлосос… – он ухмыльнулся, когда тот почти проглотил это, провожая взглядом коляску, увозившую Ланя. Как всё-таки приятно сознавать, что в любой момент можешь начать познавательную лекцию о том, к чему приводит разглашение личной информации о сотрудниках. А если припрёт – вовсе довести это до заместителя суперинтенданта. Он, в отличие от Жэнни, не станет поощрять такое. О чем Дженс – больше-то некому – думал, сообщая Ланю, где его можно найти? Подозреваемому! Вскоре после того, как тот провёл ночь в камере! Карп Чейз тоже хотел бы ему припомнить… – Тебе разве не запретили обращаться ко мне в таких выражениях? – как видно, секретарь почувствовал натяжение лески и проявил осторожность. – Мы не в участке, а на улице перед ним, – отметил Цзян, вынужденный задержаться, чтобы Ангел обнюхал всю вверенную ему территорию. Если недавно тут побывали новые животные, дело могло несколько затянуться. – И я могу называть тебя нехуйным козлососом, а тебе ничего не мешает попытаться набить мне за это морду. Это предложение почему-то не показалось секретарю таким уж заманчивым, и он воздержался от попыток отстоять своё честное имя в рукопашном бою. Чейз добился своего – желания интересоваться содержимым пакета у собеседника заметно поубавилось. А вот Ланем… – Мне кажется, я узнал того человека, с которым ты сейчас приехал, – сказал Дженс, отвернувшись, но не для того, чтобы ещё раз посмотреть вслед Ланю, а просто чтобы Чейз не увидел его перекошенную рожу. «Кажется ему!» – подумал Цзян. Как будто бы можно было не узнать Ланя после того, как имел счастье хоть раз с ним пообщаться. Хавьер умел произвести впечатление на собеседника. Сколько времени прошло, но назови при Смите его фамилию, и тот достанет приличный чай из личных запасов. – Нам было по пути, – бросил Чейз, открывая ногой дверь и пропуская вперед Ангела. – Сплетни пойдут… Теперь он едва ли сможет разубедить хоть кого-то, что принес отнюдь не подарки, полученные от любовника. К тому же избавиться от этих вещей будет намного сложнее. Что вообще с ними делать? Запереть снова в столе? Лучше в тяжёлом железном ящике. Вывезти из города и закопать где-нибудь в таком месте, чтобы точно не всплыло. – Доброго дня, инспектор! – приветствовал его Смит, привычно не обращающий внимания на недовольный вид Чейза. Да уж, добрее не придумаешь… Единственное, чего он хотел, так это оказаться у себя в кабинете за закрытой дверью и ещё раз хорошенько подумать. Первый порыв сбросить пакет с ближайшего моста в Темзу несколько поутих. Теперь он думал, что часть этих приспособлений можно разбить, а что-то засунуть в топку, как чёртово платье чертовой Холли, а что останется… – Хотите кофе? – продолжал домогаться его Смит. Чейз брезгливо посмотрел на кофейник в руке сержанта… А ведь он и правда хотел угодить… Цзян перехватил пакет, ощущая что-то близкое к неловкости – сам же по сути накрутил себя, когда говорил на улице с Дженсом. Пришлось кивнуть обрадованному Смиту. – Только руки освобожу, – предупредил он. – И знаешь что? Шепорд ведь сейчас в кабинете Жэнни? Чейзу и раньше доводилось работать с этим человеком. Пожалуй, он был именно тем, кто нужен, чтобы разрешить ситуацию с этим пройдохой Сэйлфордом, решившим присвоить все лавры себе. Только вот – в этом чутью Ланя можно было доверять – у него кишка тонка, чтобы схватить за жабры Йена Мэйсона. Поднявшись к себе, Цзян с такой силой швырнул пакет на стол, что тот лопнул, и содержимое рассыпалось по полу. Любопытный терьер тут же полез проверять, что бы это могло быть и зачем понадобилось хозяину. – Ебаный стыд, Ангел, – Чейз поймал любимца за ошейник и выдворил из кабинета. – Не хватало мне пса-извращенца для полного счастья. Матерясь сквозь стиснутые зубы, Цзян выгреб на стол почти половину верхнего ящика, чтобы поскорее покончить с этим, пока никто не вошел. Места как раз хватило. Проворачивая ключ в замке, он впервые подумал о том, чтобы подольше придержать у себя имущество Йена Мэйсона. Называть это вещами Ланя не хотелось. Лучше, конечно, не глядя, выкинуть… Детектив знал, что потеряет покой, узнав назначение всех этих предметов, но когда это он дорожил собственными нервами? От одной мысли о том, что ублюдок творил с Хавьером, его начинало колотить от злости. И едва ли уже отпустит, даже когда душегуб кончит на виселице. Чейз желал ему подохнуть в муках триста тысяч раз. Ещё раз проверив, не осталось ли что-то незамеченным, Цзян достал из внутреннего кармана блокнот, чтобы предъявить заместителю суперинтенданта портрет, крайне дотошно нарисованный Вэйдом, но увидел другое изображение и на несколько секунд замер, вглядываясь в черты Хавьера. Стоило подобрать ему рамку и спрятать в стол, а не трепать, всюду таская с собой, но пока что рамки у Чейза не было. Он достал свернутый лист из-под обложки и потер его пальцами. Много чести для такого выблядка, как Мэйсон, чтобы любимый художник сестры, да к тому же ещё и знаменитый в определённых кругах, рисовал его наглую рыжую морду, да ещё на такой хорошей бумаге. С этими мыслями он вышел из кабинета и едва не споткнулся об Ангела, пригорюнившегося на пороге. Терьер приветствовал его так, будто они не виделись целую неделю, а не пару минут, что он уделил уборке. А может, просто подлизывался на случай, если Чейз счел, что он провинился. Немного собачьих нежностей досталось и Смиту, должно быть, за то, что догадался приготовить свежий кофе. – Хороший мальчик, – похвалил тот, хотя едва ли ему понравились следы лап на брюках: симметрично на левой ягодице и на правой. – Мистер Цзян, у Вас такое лицо. Случилось что-то? – Кое-кого следует отстранить, – отозвался тот, снова подумав о Сэйлфорде. – И я прослежу, чтобы так и было. Хотел бы Чейз, чтобы его понизили в звании, а ещё лучше выгнали взашей, но уж этого он навряд ли дождется. Кроме того, было позарез необходимо узнать, что он накопал на Мэйсона. И на Ланя. Вскоре Чейз уже сидел в кабинете суперинтенданта и излагал всё это её заместителю. Не слишком стесняясь в выражениях. – Вы уже встречались? – терпеливо спросил Шепорд. Фамилия ему подходила по двум причинам. У него были карие глаза и волосы цвета соли с перцем, что и правда придавало ему небольшое сходство с овчаркой. Жэнни же ценила его пастушьи качества. – Нет, – честно ответил Цзян. – И я, признаться, не горю желанием. Если у него ничего нет, нахер тратить на него время? – Вы ведёте это дело, мистер Цзян, – напомнил он. Это был намек – и весьма неприятный – что Чейз не справляется со своими профессиональными обязанностями и не держит себя в руках. По долгу службы он почти каждый день вынужден был иметь дело с неприятными людьми. С какой стати он делает исключение в отношении этого Сэйлфорда, пусть даже тот хотел украсть у него дело? Цзян никак не мог признать, что они с Ланем и правда – любовники. Пока все просто чесали языками на эту тему, никто – кроме, разумеется, Жэнни – не воспринимал этого всерьез, всё было в порядке. – И я доведу его до конца, – уверил тот с мрачной решимостью. – Даже через труп инспектора Сэйлфорда. Чейз понимал, что его положение было как никогда шатким. Если станет известно, что Мэйсон и Лань связаны – и как именно! – это будет уже не просто личная заинтересованность. «Инспектор Цзян преследует бывшего любовника своего ухажера – известного в Лондоне фабриканта». Вот это будет новость… – Лучше давайте без этого, – попросил Шепорд. – Я надеюсь на Ваше благоразумие. Поговорите, как люди, которые равно выполняют свой долг. Я всё улажу. Он достойно передаст Вам свою часть дела, а Вы… Он выжидающе посмотрел на Чейза. Тот скрипнул зубами. Хотелось ответить, что набьёт наглую рожу, которая допустила, чтобы ублюдок свободно разгуливал рядом с домом Ланя. Ох, как же он жалел, что не засадил сволочи пулю прямо в жопу. Едва ли такая мелочь помешала бы потом его вздернуть.