Небо Лондона

Хавьеру стало понятно, почему Честер не захотел возвращаться на работу, едва он только прибыл на фабрику. Оказалось, его уже ждали деловые партнеры. Они приехали менее пяти минут назад и почти на час раньше заранее оговоренного времени, так что всё было в порядке. Встреча прошла неплохо, хотя он никак не мог в полной мере сосредоточиться, когда просматривал подготовленные братом бумаги. Ужасно неделовой подход, однако своего фабрикант не упустил. Случилось даже кое-что забавное. В какой-то момент один из мужчин прочистил горло и очень вежливо со всей осторожностью уточнил, с которым мистером Ланем имеет дело, потому что у него возникли сомнения, что утром он говорил с тем же человеком, что сейчас. Хавьер не стал морочить ему голову ещё больше, но и подсказок давать не стал, хотя, конечно, нежданные гости не нарушили его планов и уж точно не были причиной для того, чтобы задерживаться на фабрике дольше обычного. И всё же он пришел домой, когда семга миссис Стэнли уже распространяла соблазнительные ароматы по всему дому, и семья потихоньку собиралась вместе, чтобы сесть за стол. Не хватало, на его взгляд, только Чейза… – Конечно, нет, – с жаром говорил Вэйд, пока не замечая Хавьера. – Но надо как следует подготовиться. Вот увидишь. Завтра вечером я заеду за тобой на фабрику, и мы прекрасно проведем время, так что ни о чем не беспокойся. – Мгм, – подтвердил Честер, смущенный появлением зрителя. – Брат, как прошла встреча? Было так любопытно наблюдать за его романом с художником со стороны. Похоже, Хавьер прервал их во время интереснейшего обсуждения предстоящего свидания. И если судить по загадочному выражению на лице Вэйда, то ему было на руку внезапное вмешательство. Завтра Честера ожидал приятный сюрприз, ну а Хавьеру предстояло запастись терпением до пятницы, когда он снова сможет увидеться с Чейзом. На секунду Лань вообразил себя на месте брата. Вот он выходит на улицу и видит поджидающий кэб и Чейза, затаптывающего брошенную на землю сигарету. Они приветствуют друг друга, как близкие друзья, а уже в кэбе целуются. Хавьер чувствует вкус табака и его резкий запах, всё ещё окутывающий Чейза. Потом они едут ужинать. Неважно куда, может быть, даже в Поинт. Чейзу непременно понравится это место, если они посетят его ещё раз вместе. – Прекрасно, – постаравшись отвлечься от этих мыслей, Хавьер ласково улыбнулся брату, а потом пожал руку художнику. – Но ты мог меня о ней предупредить. Честер спокойно кивнул, показывая, что принимает во внимание его замечание. Наверняка брат рассчитывал на то, что партнеры прибудут вовремя, и Хавьер успеет подготовиться к их визиту. Да он и не винил младшего брата. Всё-таки дела фабрики Лань знал лучше собственных, так что это не вызвало бы у него затруднений даже спросонья посреди ночи. Стоило подумать о сне, как захотелось зевнуть, – день выдался долгим и насыщенным. Дверь столовой тем временем снова открылась и в неё вкатился серый распушившийся шарик. В трех шагах от стола он замер, подняв хвост трубой, и обвел присутствующих горящими глазами, в которых читалось: «Угощайте меня по одному или все сразу, я готов!» Следом показался смеющийся Майкл. – Я же говорил, мы не опоздаем к ужину, – сказал он Саймону. – Мистер Инн, Ваш кот – гурман! – А ты думал, кошки разбираются в деликатесах хуже людей? – художник поманил Саймона, но тот быстро смекнул, что у хозяина пока нет для него ничего вкусного. Сын отрицательно покачал головой, и Хавьер не отказал себе в удовольствии слегка растрепать ему волосы. Сегодня утром он так боялся за Майкла. На душе и сейчас было спокойнее, что он сейчас рядом и недовольно пытается уклониться от ласки и смущается. Наверное, он тоже помнил, как забирался к отцу на колени, и они вместе читали книжку с картинками. Тогда Хавьеру тоже случалось испытывать страх вкупе с желанием защитить своего единственного ребенка. А теперь он видел, как сын становится взрослым, и совсем скоро уже не будет нуждаться в отцовской поддержке. Удивительное чувство… Вэйд принялся рассуждать о всей той еде, которую его коту довелось перепробовать, пока он сопровождал художника в поисках такого места, где можно будет остановиться, ну или по крайней мере задержаться надолго. Но, конечно же, никакая семга не могла сравниться с той, которая была торжественно выставлена на стол. Миссис и мисс Стэнли обе зарделись от такой откровенной лести, чем немало порадовали художника. Отдав должное ужину, он продолжил живописать, как благодаря обаянию – и кошачьему в том числе – для них делали исключение в ресторанах, куда вообще-то с животными не пускали. – Саймон не просто кот, он умеет вести себя в высшем обществе, – гордо сообщил художник. – Когда он был таким крохой, что помещался в моем кармане, я взял его с собой в картинную галерею. До нашего поезда оставалось ещё около трех часов… Вы бы видели, как он сидел у меня на плече и внимательно рассматривал картины. Поверьте, у него был такой вид, будто он разбирается в живописи получше нас с вами! По коже снова пробежал холодок при звуке шагов, донесшемся из открытого окна, но это сразу прошло. Йена никто бы не услышал, а так ходит тот, кто не таится, а выполняет порученную ему работу. Охранник просто решил размять ноги в саду, за столом возобновилась приятная размеренная беседа. Наевшийся кот потеснил Хавьера на стуле, втиснувшись между ним и спинкой, он счастливо помуркивал. Идиллическая, по заявлению Вэйда, картина, но Ланя весь вечер не покидало странное чувство: что-то ещё непременно случится сегодня. Даже ночью, уже на грани сна, свесив руку с края кровати и прижавшись щекой к прохладной подушке, он ждал этого чего-то и даже какое-то время боролся со сном, опасаясь, что в него какими-то неведомыми путями снова проникнет Йен. Он закрыл глаза, а когда открыл, увидел... Нет, не Йена, но знакомое место – игровую комнату, в которой провел когда-то немало времени, в том числе и со связанными руками, как сейчас… Чейз. Лань покачал головой. Этого просто не могло быть, хотя бы потому, что это место сгорело дотла ещё три года назад. Не осталось ничего, но в то же время всё было прежним. – Вы очень молчаливы, детектив, – слова сорвались с губ до того, как он успел подумать, что говорит и делает. – Но я это исправлю. Он обошел обнажённого мужчину по кругу, любуясь. Руки подняты над головой, ноги едва касаются пола, тело напряжено, а этот взгляд… Такая поза существенно ограничивала их во времени. Лань никогда не был таким, как Йен, даже когда хотел, чтобы другой прошёл через то же, что и он. Нет, не так. Ему хотелось почувствовать эту власть, а для этого должно было хватить считанных минут, которые покажутся Чейзу бесконечными. Но сначала… Лань хотел услышать его, а не голоса призраков, которых полно в этих стенах... – Сука, – прошипел Цзян, дернувшись, когда Хавьер скользнул пальцами между его ягодицами и потер подушечки пальцев друг о друга. Скользко… – Чертов садист! Иногда собственные желания пугали его самого, так что Лань справедливо полагал, что уж Чейз на такое не пойдет. Да и кто в здравом уме позволит? То, что он сам это позволил Йену – это его ошибка и больше ничья. Как оправдать доверие Чейза? Как сделать так, чтобы он не пожалел, что отдался ему? Как не переступить границу и не превратиться в монстра? У Хавьера не было ответов на все эти вопросы. – Назови меня по имени, – потребовал он, снова касаясь любовника там. Однако пальцы замерли у самого входа, едва коснувшись. – Скажи, что хочешь, чтобы я вошёл так глубоко, как только возможно, и не останавливался, даже если ты будешь умолять об этом. Он сказал это, чтобы Чейз не понял, как важно для Хавьера услышать именно от него собственное имя. В какой-то момент Йен перестал называть его по имени, лишь в Карпе, изредка, звал Холли. В остальное время же обращался, словно к бездомной собаке, не имеющей даже клички. Дворнягу из жалости подкармливают объедками и изредка одаривают лаской, давая ложную надежду, что однажды её приведут в дом…. – Ёбаный рот! – недовольно рыкнул детектив, нарочно провоцируя Ланя, чтобы он сорвался и выполнил всё то, что сейчас озвучил. – Это нихера не смешно! – Назови моё имя, или я брошу тебя здесь привязанным, – пригрозил он потому, что Чейз назвал его Хавьером лишь дважды, первый раз – в растерянности, в попытке образумить, второй… Ему очень хотелось думать, что не из жалости или злости. – Сука! – выдохнул Чейз, потому что Хавьер нажал сильнее, легко вводя палец сразу до второй фаланги. Он явственно ощутил, как Чейз напрягся. – Вы не посмеете! Фабрикант промолчал, весьма красноречиво подавшись назад и в то же время проводя по особенно чувствительному участку внутри. Цзян качнулся, потеряв опору и повиснув на связанных руках. – Лань, если Вы немедленно не используете свой грёбаный член по назначению, я съёбываю отсюда, – угрозы, произнесенные таким голосом, звучали не слишком убедительно. – И никакие веревки мне не помешают! Он принялся выкручиваться из петель и вскоре понял, что это бесполезно: сколько ни рвись, только кожу на запястьях сдерешь. Стоило ли напоминать о том, что Чейз не сопротивлялся, когда Хавьер опутывал его запястья веревкой, выплетая довольно замысловатый узор. – Посмотри на себя, Чейз, – еле слышно выдохнул Хавьер, с трудом удерживаясь, чтобы не закончить всё прямо сейчас. – Каждый раз, стоит мне коснуться, тебя трясёт от желания. Назови меня по имени, и я… Детектив продолжал упрямиться, даже когда Хавьер снова проник внутрь пальцами, выматывая и себя и любовника неспешностью ласк. Ему хотелось, чтобы Чейз попросил овладеть им прямо здесь, посреди комнаты. Хотел услышать мольбы или требования, неуместные в такой ситуации. Он почти слышал, как лейтенант говорит: «Думать не смейте о том, чтобы сейчас сделать передышку!» Он и сам не станет сбавлять темп, до тех пор, пока они оба не дойдут до полного изнеможения. – …сделаю всё, что попросишь, – продолжал он, вплотную прижимая мужчину к себе. Чейз насторожился, не зная, чего следует ожидать от любовника, Лань ведь не собирался ослаблять держащую его верёвку. Вместо этого он завел ногу Чейза себе на бедро. Тому нужно было немного подтянуться, чтобы оказаться в правильном положении. – Лань! – возмутился Цзян, ненадолго позабыв о богатом арсенале ругательств, которым располагал. – Ты разве не хочешь этого? – спросил он, чтобы пронаблюдать борьбу с самим собой, отразившуюся на лице Чейза. Желание в этот раз одержало верх. – Умница, – Хавьер удовлетворенно улыбнулся, когда Чейз сжал его коленями, приспосабливаясь к такому положению. Пусть он не в полной мере добился желаемого, но Цзян уже заслужил награду. Хавьер вошёл сразу на полную, так, что Чейз взвыл в голос, инстинктивно попытавшись подтянуться на связанных руках и сняться с члена, который ещё минуту назад так хотел заполучить. Это могло быть больно, но в то же время – фабрикант знал – было до дьявола хорошо. Оставляя на коже следы от пальцев, он снова опустил любовника на себя и, наконец, услышал то, чего так жаждал. По спине прокатилась волна мурашек от того, как чувственно прозвучало его имя. – Это лучшее, что я слышал, – отрывисто выдохнул Лань, продолжая с силой вбиваться в него, потому что этого было недостаточно им обоим, удовольствие только разгоралось, его уже было не остановить. Наслаждение от обладания Чейзом было сравнимо со стихийным бедствием. С бушующим лесным пожаром, которому нипочем даже английские дожди. Ревущее пламя охватывает деревья от основания до самой кроны за считанные секунды и ничто живое не способно ему противиться. Они забывались друг в друге, сходили с ума, захлебывались стонами, но Чейз снова позвал его по имени только один раз, когда уже содрогался в оргазме. Чейз замер, шумно выдыхая в шею Ланя. Уютно. Тепло. Нигде Хавьер не чувствовал себя так хорошо, как здесь и сейчас. С Чейзом он был на своём месте. И место Чейза именно здесь, в его руках. Хавьер никому не позволит отобрать у него этого мужчину. И подсознательно тот тоже это чувствует, устраиваясь удобнее, послушно прижимаясь к нему. Наверняка ему хочется сказать, как в такие моменты спокойно и легко на душе, но Чейз упрямо молчит. Потому что такой характер, так воспитали. И он не может иначе, словно сказать значит расписаться в собственной слабости. А он ненавидит быть слабым. Дыхание постепенно приходило в норму. Уже навалилась дремота, когда Хавьер опомнился: надо разрезать веревки и срочно обработать ссадины на запястьях. – Чейз, – он открыл глаза, плохо соображая, что говорит сам с собой.