Небо Лондона

Поначалу Честер немного опасался за Хавьера, вечером тот казался рассеянным, однако сегодня его настроение было скорее… мечтательным? Никаких признаков подступающей чёрной меланхолии. Брат окончательно оправился от недавнего страха и теперь ждал… новой встречи с инспектором? Кажется, они оба досконально изучили весь путь солнца по небу, насколько возможно было проследить из окон, пока оно окончательно не спряталось за зданием одного из цехов. Накануне Хавьер в кои-то веки расстался с детективом на хорошей ноте. Можно ли было считать это добрым знаком? Анна не раз говорила, что её брат – человек слова, да и выглядел он весьма решительным. Мысленно он вернулся ко вчерашнему дню и ещё раз прокрутил в голове оба разговора с мистером Цзян, а потом сам не заметил, как подумал о Вэйде. Ему так не терпелось скорее увидеть художника, но – вот ведь забавная штука – первым о его приезде узнал Хавьер и принялся тормошить Честера, настойчиво отрывая от работы. – Тебе пора, – старший брат хихикнул, как будто это ему предстояло приятное приключение. – Да брось ты это, Честер, я сам всё закончу. Иди! – Брат… – он даже немного растерялся от такого напора, однако из-за стола поднялся. – И обещай мне повеселиться, – с напускной строгостью потребовал Хавьер, прежде чем снова улыбнуться. Брат немного проводил его, ещё и наверняка смотрел в окно. Честер чувствовал его взгляд и почти слышал, как он тихонько посмеивается над тем, как они жмут друг другу руки. А потом Честер перестал об этом думать. Вэйд сжимал его ладонь в своих, как будто хотел обнять. В этом их желания совпадали. – Саймон рвался поехать с нами, но я попросил его остаться и охранять дом, – весело сказал художник. – Ты готов? Мы вернемся поздно. – Куда мы поедем? – спросил Честер, помогая Вэйду подняться на ступеньку. Зря он думал, что это будет ужин в Поинт – Вэйд не любил повторяться. – Секрет, – шепнул художник и чмокнул его в губы, едва дверца закрылась. Шторки были благоразумно задернуты, но всё равно вышло неловко и как-то неправильно. – Мне пришлось подключить кое-какие свои связи. Он говорил о братьях Нэттли… или, возможно, о мистере Уэйне. Лучше бы, конечно, о Санфорде или Мэттью… Анна и Стюарт уехали, а больше у художника пока не было друзей, к которым можно обратиться с просьбой… Интересно, с какой? Вэйд придвинулся близко-близко и принялся вспоминать о том, как они ехали за город. Брусчатка так растрясла коляску, что пришлось остановиться, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. – Поэтому я попросил осмотреть всё заранее, – заявил он, явно гордясь своей предусмотрительностью. – А ещё взял с собой корзину с нашим ужином. Миссис Стэнли так постаралась, что я прекрасно понимаю Саймона, который пытался забраться под салфетку или хотя бы угнездиться сверху. – Это ведь я пригласил тебя, – сказал Честер, все-таки разобравшись, что его смущало. – А я всё организовал, – их слегка тряхнуло, отчего Вэйд окончательно соскользнул ему в руки. – Ты не рад? Честер задумался, прислушиваясь к себе. У художника была неиссякаемая фантазия, и Честеру нравилось всё, что он делал, даже если не хотелось признавать это вслух. Тем важнее было сейчас избавиться от чувства, что что-то всё-таки идет не так. – Рад, – сказал он, взвесив все за и против. – Но в следующий раз будет по-моему. Он не ожидал исполненного любопытства взгляда и просьбы рассказать. И что говорить? Когда он предлагал пойти на свидание, в голове не было сколько-нибудь чёткого плана. Да и опыта в таких делах Честеру тоже недоставало… всё-таки свидание – это совсем не то же самое, что ужин с деловым партнером. Однако именно это было сейчас идеальным решением. – В пятницу мы идём в оперу, – сказал он, хотя Вэйд наверняка ни на минуту об этом не забывал. – Почему бы нам не поужинать после этого в Вебстер Поинт? Ты ещё не пробовал горячий горшок, это – рецепт из графства Ланкашир… – Должно быть, мэтр Вебстер готовит его, чтобы напомнить мистеру Поинту о доме, – растрогался Вэйд. – Забавно… а я не могу припомнить ничего вот такого – особенного… Наверное, потому что мои родители считали вкусную еду излишеством… На секунду он сделался грустным, но потом приободрился, слегка отодвинул шторку со стороны Честера, чтобы подглядеть, как близко они к своей цели. Отдернул сильнее и указал куда-то Честеру: – Где мы? – спросил он, немного растерявшись. – Я же толком ничего тут не знаю, вдруг нас везут не туда! – Недалеко от вокзала, – сориентировался Лань. – Замечательно, – Вэйд примерился поцеловать его в щеку, но фабрикант повернулся и поцелуй вышел куда более проникновенным. – Билеты до Брайтона я уже купил, так что… Какое-то время Честер был слишком отвлечен, чтобы задумываться о поездах, билетах и пункте назначения. Потом они прибыли на вокзал, чересчур шумный и многолюдный, чтобы вести беседы. Люди таскали и возили на тележках объемистые чемоданы и сундуки, в то время как багаж Честера и Вэйда вмещался в саквояж и корзинку для пикника. Вэйд плюхнулся на сиденье и протянул ногу, с удовольствием наблюдая за суетой вокруг поезда. Похоже было, что его это вдохновляет. Столько людей, новые лица, в основном обычные и ничем не примечательные, и всё же у каждого за плечами своя история из тех, что Инн так хорошо умел рассказывать без помощи слов. Честер не удивился бы, достань прямо сейчас художник альбом и пастель из саквояжа. Однако тот пока просто наблюдал, ожидая, когда они тронутся и поглядывая на небо. – Точно по расписанию, – одобрил он, тоже почувствовав лёгкий рывок, предвещающий, что паровоз вот-вот сдвинется с места. – Значит, чуть больше чем через час мы будем в Брайтоне! – Вэйд, – осторожно произнес Честер, – почему именно Брайтон? Что мы будем там делать? – Ты уже забыл? – удивился тот и понизил голос до интимного шепота, не преминув наклониться поближе с таким видом, будто открывает страшную тайну: – У нас будет свидание. Очень довольный собой, он отклонился назад и закинул ногу на ногу, свободно положив руку на колено. Взглянул в окно и кивнул своим мыслям. Похоже, всё шло, как и было задумано, поэтому Честер не стал настаивать на том, чтобы художник рассказал. Он всё увидит своими глазами, солнце не успеет сесть, хотя день уже подходил к концу. Честер постарался расслабиться и тоже посмотрел в окно, чего обычно не делал, предпочитая хорошую книгу. Ему хотелось узнать, что с таким живым интересом рассматривает там Вэйд. Они понемногу набирали скорость, и город безмятежно плыл мимо. Ясное небо предвещало тихую ночь, ветер поворачивал флюгерки, полоскал белье, ерошил кроны деревьев. – Сколько бы я ни колесил по миру, никогда не надоедает, – нарушил тишину Вэйд через какое-то время. – Один раз поддашься магии дороги и потом уже всё, пиши пропало. Она может быть разной: звать или убаюкивать, даже тяготить, когда до горизонта одни унылые убранные поля, а по пятам идет зима и стынь. А ты все равно глядишь и не можешь наглядеться. – Мгм, – ответил Честер, с неохотой отводя взгляд от сменяющихся картин за окном. – Однажды мой поезд закопался в сугроб, – поделился Вэйд с улыбкой, как будто говорил о том, как отметил наступление нового года. – Кажется, это было где-то в Румынии… Понемногу все пассажиры собрались вместе и у каждого – я подчеркиваю! – у каждого нашлось что-нибудь выпить! Он сам прыснул, вспомнив особенно пикантные подробности. Все думали, что они вмерзли в сугроб и торчат, умирая от холода, а они приятно проводили время, согреваясь спиртным и горланя песни. Честер охотно верил, что Вэйд прекрасно провел время, но всё-таки радовался, что за окном самое начало лета и ничего не мешает им добраться до Брайтона без вынужденных задержек. *** Вэйд поторопил возницу, стремясь поскорее добраться до побережья. Возможно, эта поездка не стоила столько, сколько он заплатил за неё, но по-настоящему важно было другое. Инн намеревался добраться до океана, прежде чем солнце начнет садиться, так они с Честером смогут насладиться зрелищем от начала и до самого конца, когда последние косые лучи медленно угаснут в густеющей морской синеве. Их ждал маленький уединенный домик на скале, с виду практически неотличимый от старых рыбацких хижин, разбросанных по побережью. Только с небольшой круглой башенкой и обставленный не в пример лучше. Такое заключение можно было сделать со слов отчаянно смущённого Ника, застигнутого врасплох расспросами Вэйда. Прежде чем стать совместным свадебным подарком от деда и жениха, это место служило пристанищем старине Солту. Юдифь с таким восторгом рассказывала об этом, что Вэйд не мог не попытать счастья. К своему удивлению, он с легкостью заполучил вожделенные ключи и подробное описание, как отыскать этот райский уголок. Дороги здесь были похуже лондонских, однако Вэйд не замечал тряски. Он сгорал от нетерпения и немного успокоился лишь, когда фабрикант взял его руку в свои. Но даже этого хватило ненадолго. Стоило художнику мельком увидеть краешек океана, и сердце заколотилось: что, если всё было напрасно? – О, Честер, – протянул он. – Я так волнуюсь. Как бы погода всё не испортила… – Погода? – переспросил тот, озадаченно взглянув на небо тогда, когда смотреть следовало на море, снова показавшееся на глаза путникам. Они преодолели такое расстояние, спешили, как могли, чтобы опередить светило, а их встречало хмурое побережье и воды, словно выглаженные исполинским утюгом. В них точно в стекле отражались полотнища облаков. Вэйд множество раз видел именно такое море за бортом корабля прямо перед тем, как на него обрушивался немилосердный шторм. Обнадеживало лишь то, что горизонт на западе был чист. При удачном ветре всё ещё могло сложиться наилучшим образом. К тому же гроза над морем – захватывающее и удивительное зрелище… если наблюдать его из окна, завернувшись в тёплый плед. Несмотря на все прелести раннего подъема, будет здорово застрять в Брайтоне до утра и уснуть вместе под шум ливня и волн, а потом прикорнуть на плече Честера в поезде. Море приближалось, завораживая своим необъятным простором. Художник даже не сразу отреагировал на то, что они остановились, погрузившись в созерцание очень необычного строения. Судя по всему, когда-то это был старый обомшелый маяк с пристроенным к нему домиком смотрителя. Он, вероятно, действовал до тех самых пор, пока башенку не обезглавила молния. И вместо того, чтобы восстановить её, неизвестные умельцы пристроили крышу, похожую на сдвинутую набекрень шляпку гриба, и надстроили под неё ещё примерно половинку этажа, придав строению совершенно необыкновенный вид. Рука сама потянулась достать блокнот и сделать пару зарисовок, но пришлось взять всю сумку целиком, потому что это был тот самый дом, о котором говорил Ник. Он действительно находился прямо на каменном уступе, вдающемся в океан, а кругом были разбросаны камни поменьше – всего-то с обеденный стол или чье-нибудь крылечко. – Давай прогуляемся по берегу и найдем самое лучшее место? – предложил он воодушевленно. – Мгм, – легко согласился тот, подставляя лицо налетевшему ветерку, принесшему резковатый запах водорослей. – Только недолго. – С моей ногой ничего не случится, правда, – заверил Вэйд, но подумав добавил: – С другой стороны, сейчас самое время для ужина, так что… Тебе нравится вон тот камень? Как по мне, отличная площадка для пикника! Он указал на лежащую почти горизонтально каменную плиту, гладко вылизанную высокими волнами с одной стороны и иззубренную с другой. Черный камень должен был вобрать солнечное тепло за день и теперь не спеша отдавать его. Могла ли здешняя природа проявить такую предусмотрительность? Море вело свой тихий разговор, под ногами шуршали камни, откуда-то издалека долетали голоса чаек и можно было вообразить, что они находятся за много миль от цивилизации, хотя это, конечно, было не так. Просто людям было нечего делать здесь, особенно незадолго до того, как испортится погода. Однажды Вэйд стал поверенным у одной молодой особы. Той снился один и тот же сон, в котором волны захлестывали людей, стоящих слишком близко к воде и уносили в пучину, и следующий вал мог обрушиться уже на не-е. Художник горячо отрицал саму возможность такого происшествия – особенно в глубине материка – чтобы хоть немного ободрить собеседницу, но, несмотря на все старания, почти каждое утро видел её заплаканной. – Тс-с, постой, – попросил Честер, к чему-то прислушиваясь. Вэйд послушно застыл на месте, размышляя, до чего занятно вышло: он помнил слегка опухший носик и покрасневшие глаза, которые однажды нарисовал отдельно от всего остального, и эту её причуду, однако ни имя, ни фамилия в голове не удержались. Они простояли так довольно долго, окруженные звуками природы, отличавшими Брайтон от Лондона, но сколько таких же Брайтонов повидал Вэйд... Не так уж они отличались друг от друга, но в каждом находилось что-то свое. – Как ты нашёл это место? – спросил Честер, и в его голосе слышалось восхищение. – Друг подсказал, – подмигнул Инн, довольный произведенным эффектом, и снова зашагал дальше. На глазах удивленного Честера он взобрался на камень, оказавшийся именно таким, как и ожидалось, - сухим, гладким и почти что ровным - уселся, подвернув под себя здоровую ногу. Жестом фокусника извлёк из корзинки сверток промасленной бумаги, в котором вопреки его ожиданиям оказались не сэндвичи, а восхитительный слоеный пирог, уже нарезанный на ломтики. – Как же миссис Стэнли нас любит, – восхитился он и улыбнулся, когда Честер, поколебавшись, присоединился к нему. – Я не знаю, куда смотреть: на эту красоту или всё-таки на пейзаж!