Небо Лондона

Хавьер сверился с часами и, привычно щёлкнув крышкой, предложил Чейзу следовать за ним. Шампанское подействовало на него самым благоприятным образом. Хоть Цзян не перестал обращать внимание на людей вокруг, плечи всё же расслабил. Всё-таки сегодня они встретились не для того, чтобы выслеживать опасного преступника, а чтобы провести время вместе. Они вдвоем поднялись на балкон, и первым делом Чейз окинул взглядом наполняющийся людьми зал. Хавьер улыбнулся – полицейского можно вытянуть из участка, но не более того. Самого Ланя монотонный шум, производимый людьми, успокаивал. Скоро все стихнут и свет будет приглушён. А потом начнется самое интересное. Пока же он с любопытством наблюдал за любовником. Тот неосознанно выдавал своё волнение. Значит, все это время он ждал дня премьеры? И хотел соответствовать – это было очень заметно. Когда свет начал гаснуть, а в ложе так никто и не появился, Чейз с подозрением оглядел полный зал и соседние балконы. Хотел бы Хавьер увидеть лицо брата, когда тот поймет, что также остался со своим художником наедине, впрочем, ещё представится шанс послушать об этом от Вэйда, вперемешку с шуточками о том, что Хавьер выкупил весь балкон и даже не заметил. – Лань, Вы… – начал детектив. – Тс-с… – шикнул на него Хавер. – Это премьера, Чейз. И сам же улучил момент, когда зал ослепил яркий свет сцены, чтобы легонько мазнуть подушечкой пальца по его щеке. Тут чувствовалась рука профессионала. Лань испытал легкий укол ревности, хотя, казалось бы… Разошедшееся воображение немедленно подкинуло пару картин, одна пикантнее другой. Жаль, Чейз едва ли согласится воплотить их в жизнь… Даже будучи уверенным, что ничем не рискует. Однажды, когда они с Честером боролись с упрямым бараном, нуждавшимся в перевязке, брат получил сильный ушиб. Обошлось, но тогда Хавьер последовательно примерил на себя роли ветеринара, врача и цирюльника. Он знал, что делает, но в тот момент чувствовал себя так же неловко, как Честер, хотя и повторял, что они – близнецы, и это всё равно, что побриться самому. Что-то подсказывало: с Чейзом всё будет иначе. – Такой гладкий, как я и думал, – он уклонился от чувствительного тычка. Чейз никак не стал комментировать его вызывающее поведение и взгляда от сцены не оторвал, не желая ничего упустить. Начиналось действие, увлекая зрителей в знакомую с детства историю. Иногда и взрослым бывает полезно слушать сказки. В каждом возрасте в них найдется что-то своё и если это не магия, тогда что же? На какое-то время Хавьер совершенно погрузился в мир, создаваемый на сцене, в его чудесную атмосферу и музыку. Кто бы мог подумать, что не менее захватывающее зрелище ждало его на балконе? Услышав какой-то рваный вздох, он перевел взгляд со сцены на Чейза. Даже теперь тот был как натянутая струна. Детектив напряжённо выпрямил спину, может быть, ему просто не нравилось? Лань слегка наклонился к нему, собираясь предложить уйти, но замер. Увиденное заставило снова повернуть голову к сцене и тихо откинуться на мягкую спинку кресла. Если ему не показалось, и в глазах Чейза правда блеснули слезы, возможность наблюдать нечто подобное представится ещё очень и очень нескоро. Цзян имел обыкновение прятать эмоции за напускной злостью. То, что происходило между ними в постели – и не только в постели – не в счёт. Хавьер был польщён оказанным доверием и ни в коем случае не хотел испортить такой момент. Однако и перестать посматривать на детектива украдкой он тоже не мог. Более того, в антракте Лань невзначай сдвинул своё кресло так, чтобы в поле зрения попадала не только сцена. Благо, всё внимание лейтенанта было приковано к опере, так что он не заметил этого нехитрого маневра… и взгляда Хавьера, откровенно им любовавшегося. Театр они покинули молча. Чейз следовал за ним, всё ещё пребывая где-то не здесь. Лань очень не хотел отпускать детектива сейчас, и дело было вовсе не в навязчивых эротических фантазиях, преследующих его ночами, – сегодня он получил больше, чем мог надеяться. Просто это было их первое настоящее свидание, и Лань намеревался донести эту мысль до любовника. – Спасибо, – немного поколебавшись, проронил Цзян, и Хавьер легонько, как бы случайно, коснулся его руки. – Это было замечательно, – сказал он, искренне улыбнувшись при виде вечерней звездочки, именно в этот момент проглянувшей на небосводе. – Но теперь я бы не отказался поужинать. Здесь недалеко Поинт, если ты готов дать ему ещё один шанс. Чейз заколебался. От той встречи у него явно остались не особо приятные впечатления. С другой стороны, он тогда должен был чувствовать себя просто ужасно, не говоря о настроении… Хавьеру хотелось убедить его попробовать ещё раз, но как это сделать? – Не обязательно решать прямо сейчас, – сказал он, потому что в прошлый раз Цзян согласился под давлением, и это было неправильно. – По дороге много хороших мест. – Миссис Флай грозилась приготовить на ужин овощное рагу, – пробормотал Чейз с явной тоской в голосе. – Ты не любишь овощи? – спросил Хавьер, хотя экономка успела посетовать на привередливого хозяина. – В Поинте подают отличный ростбиф. А потом можешь угостить меня кофе. – Мне нравится ход Ваших мыслей, Лань, – видимо, шампанское всё-таки ударило Чейзу в голову, раз он решил так запросто пригласить его к себе и даже этого не заметил. А ведь Хавьер точно захочет воспользоваться этим и одной чашкой кофе точно не ограничится… Напиток был скорее приятным дополнением, даже ритуалом, пожалуй. Ему нравилось смотреть, как Чейз обращается с туркой. Нигде больше во всем Лондоне нельзя было попробовать такого кофе со специями. – Не то, чтобы овощи мне совсем не нравились, – продолжал рассуждать Чейз. – Вы вот очень даже вкусно их готовите, но та жижа, которую моя экономка по ошибке принимает за еду, напоминает мне о моем первом деле. Эти долбанные остряки решили провести для новичка обряд посвящения и отправили меня разбираться с двумя паршивыми фермерами, у которых мозгов было, как у тыквы. Хавьер затаил дыхание. Они шли по скверу Ковент-Гардена, и ему даже не пришлось склонять Чейза к небольшой прогулке. Тот явно увлекся, выдавая всё больше подробностей той гротескной истории. Один из тех достопамятных джентльменов пытался забить до смерти своего ближайшего соседа за кражу призового кабачка небывалых размеров. Голова – хоть и пустая – всё-таки оказалась потвёрже импровизированной палицы. Кабачок треснул. По мере того, как на горе-грабителя продолжали сыпаться всё новые удары, от дубинки оставалось всё меньше и меньше. Когда Чейз приехал, с овощем раздора было уже покончено, но драчуны, покрытые семечками и ошметками, всё не унимались. *** Вэйд передал Честеру блокнот с третьим по счету наброском. Тот взглянул с удивлением. Молодого человека, которого нарисовал художник, среди присутствующих не было, и место, на котором он стоял, было пустым, словно художник нарисовал призрака. – Бывают пары, о которых думаешь: «Да почему они до сих пор не вместе, они ведь созданы друг для друга!» И ещё бывают такие, что не верится, неужели они и правда женаты? Почему-то у них в итоге получаются более крепкие семьи… – принялся объяснять свою задумку Вэйд, хотя люди, о которых он говорил, парой, вероятно, и не были. – Вот я и пофантазировал, что, если бы у них появился сын чуть помладше Майкла? В строении лица чувствовались бы черты матери, а вот глаза… у отца они более выразительные, как и кончик носа. – Выразительный кончик носа? – переспросил Честер. – Не спорь, – Вэйд потянулся добавить завиток к лепнине, которая попала на бумагу вместе с чьим-то гипотетическим отпрыском. – Посмотри лучше на тех двух дам у зеркала: у той, что в платье винного цвета, уши немного торчат, хотя благодаря завивке это легко не заметить, а вот у её старшей подруги очень красивые ушные раковины и к тому же мочки в самый раз – не большие и не маленькие. Честер с беспокойством посмотрел на особ, упомянутых художником. Пожалуй, их можно было назвать прелестницами, но лет пятнадцать-двадцать назад. Возраст, впрочем, не был бы помехой, реши Вэйд написать их портреты или просто завести новое полезное знакомство – Лань узнал спутника блондинки в красном. – А теперь спрячь блокнот и не отдавай, иначе нам отсюда просто не выйти, – отвлёк его Вэйд. Честер вместо этого перевернул лист и взглянул на этюд, который художник нарисовал почти вслепую, когда на сцене разворачивалось действие. Его не портили ни лишние штрихи, ни смазанные пальцами линии, ни схематичность. На рисунке все было взаправду, и ведьма была самой что ни на есть настоящей. Удивительное чувство! Честер искренне удивлялся, как художнику удается добиться такого эффекта. – Ты хоть слушал оперу? – фабрикант всё-таки выполнил его просьбу и слегка улыбнулся, когда Вэйд активно закивал. – Надо будет обязательно поблагодарить Хавьера ещё раз, – заявил он, почему-то оглядываясь, будто высматривая кого-то среди собравшихся. Представление подошло к концу, однако зрители расходиться не торопились. – Только что-то я его нигде не вижу. Сперва такое предположение показалось форменной нелепицей. Однако же всё сходилось. И мечтательное настроение брата сегодня утром, и… да много чего еще! Слова Вэйда сразу укоренились в мозгу и просто так вытряхнуть их уже не получалось. – Ты хочешь сказать, брат здесь? – зачем-то он перешёл на шёпот. – И непременно со своим доберЦзяном, – в тон ему ответил художник. – Я даже не сомневаюсь, что он выкупил целиком не одну ложу. И все же вопреки уверенности Вэйда и убедительности построенной им теории, мужчины так и не встретили Хавьера. Вернее, это произошло, когда Честер уже совершенно этого не ожидал. Еще немного и они буквально столкнулись бы с теми, кто действительно посещал сегодня премьеру вместе с ними. Как бы это выглядело? Хорошо, что мистер Поинт уже успел лично встретить гостей и теперь провожал их в дальнюю часть своего заведения. Он видел брата всего несколько секунд и в профиль – тот как раз что-то говорил мистеру Цзян. И хотя слов с такого расстояния было уже не разобрать, с ним Хавьер был совсем другим… То есть не таким, как в те моменты, когда знал, что Честер на них смотрит. И этот взгляд делал его совсем непохожим на себя. Тут Лань прервал ход своих мыслей, потому что пришёл к неправильному заключению. Он ведь помнил, каким брат был с Йеном, и до него, когда ещё не развелся, когда был влюблен в Пат. Если бы только он мог понаблюдать за близнецом ещё хотя бы несколько секунд… тогда бы сомнений точно не осталось. Уже в следующую минуту Честер невольно задумался, как он сам смотрит на Вейда, неужели так же? И так ли это заметно со стороны? Однако проверить это случай не представился – не нашлось ни времени, ни подходящей отражающей поверхности. Мэтр Вебстер как раз вышел в зал и не преминул подойти, чтобы обменяться приветствиями с гостями. – Мистер Инн! – воскликнул он, обрадовавшись художнику, как члену семьи. – Мистер Лань, почему Ваш брат не предупредил, что вы будете вчетвером? – Мы пришли, не сговариваясь, – ввернул Вэйд и подмигнул: – Все дороги ведут в Поинт. – Вы – отменный льстец, мистер Инн, – рассмеялся мэтр и сделал приглашающий жест. – Но, боюсь, даже всего Вашего обаяния не хватит, чтобы у меня вдруг из ниоткуда появился ещё один свободный кабинет. Вы не хотите присоединиться к мистеру Ланю и его другу? – Инспектору Цзян, – подсказал Вэйд, потому что Честер всё ещё смотрел в ту сторону, где скрылся брат. Фамилия, несомненно, была Вебстеру знакома, однако мужчина воспринял происхождение детектива как нечто само собой разумеющееся, не было ничего странного в том, чтобы даже из числа полицейских Хавьер выбрал своего круга. Честер на секунду представил, какое впечатление произвело бы настоящее имя Вэйда, прозвучи оно сейчас, да ещё при стольких свидетелях. Такого, конечно, не могло случиться на самом деле – шумихи было бы не избежать. Известный художник пропадает на несколько лет и вдруг объявляется в Лондоне. К тому времени, как мужчины заняли один из уютных столиков, расставленных по периметру зала, к ним подсел не только мэтр, решивший сделать небольшой перерыв, чтобы немного пообщаться с постоянными клиентами, но и мистер Поинт. Теперь уже Честеру пришлось отвечать на вопросы о брате и удивляться, как он раньше не замечал ничего особенного между хозяевами ресторана. Они вели себя как очень давние и близкие друзья, но только ещё чуточку ближе. Все эти прикосновения как бы невзначай и многозначительные взгляды. Честер и раньше должен был видеть всё это, но теперь Вэйд научил его расшифровывать эти знаки. Он ведь так же не упускал возможности лишний раз соприкоснуться плечами даже в людных местах, мог положить руку на плечо и задержать её, чтобы Лань успел почувствовать тепло. Честер и сам хотел вплотную придвинуться к художнику, но у него не получилось бы сделать это так же ненавязчиво, как мистер Поинт.