Небо Лондона

Честер чувствовал себя немного неуютно. Хавьер, скорее всего, до сих пор не догадывался о том, что они с Вэйдом тоже здесь, просто не захотели мешать им с детективом ужинать. Это было бы крайне неуместно, как и пытаться представить их вместе в такой обстановке. Фабрикант снова вспомнил то, каким счастливым выглядел брат. Даже если образ мистера Цзян не слишком вязался с ужином при свечах – впрочем, в Поинт живые огоньки могли украсить столы в любое время просто по прихоти одного из хозяев – он всё же поладил с Хавьером и волноваться было не о чем. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Вэйд, должно быть, заметил, что Честер недостаточно внимательно слушает его рассуждения о манере мазка, или просто разочаровался в соусе, который использовал для наглядности. Он с видимым удовольствием откусил кусок пирога и несколько секунд сосредоточенно жевал. Когда художник смахнул крошку с уголка губ салфеткой, плечи его вздрогнули. Честер хотел было подняться с места, чтобы похлопать любовника по спине, но Вэйд вовсе не подавился, его разбирал смех. Художник даже покраснел немного, пытаясь сдержаться, но всё равно прыснул. – Честер, – всё ещё не в силах остановиться и перевести дух, позвал Вэйд, протягивая к нему руку. – Мне так жаль! Ты сидел спиной и я просто не мог тебе показать. Его лицо… вот умора! Серые глаза художника блестели, в них отражался азарт пополам с ехидством. Честер поймал себя на том, что ужасно хочет его поцеловать. Будь они одни, так бы и поступил, а Вэйд бы и не противился. Напротив, он ухватился бы за шейный платок, не отпуская Честера, по крайней мере, пока дыхание у них обоих не собьётся, да и потом… – Чье лицо? – переспросил Честер, чтобы немного отвлечь себя от приятной фантазии. Он был близок к тому, чтобы начать вспоминать, как они провели время в бывшем домике смотрителя маяка. На самом деле он думал об этом постоянно. Не мог не думать. Особенно когда свет падал на художника под удачным углом, отражаясь в серых глазах, так похожих на неспокойное небо с отсветом угасающей молнии. – Дай скорее альбом, – потребовал вместо ответа Вэйд и уже через пару мгновений торопливо зашуршал карандашом по бумаге, совершенно позабыв о еде. – Я думал, меня разорвет изнутри от смеха! Всё, теперь мы с доберЦзяном точно квиты. Когда инспектор нас увидел, его чуть удар не хватил! Перевернуто, но Честер видел, как проступает на листе знакомое лицо. Когда Вэйд рисовал портрет, который теперь висел у Хавьера в кабинете, он хорошо изучил мужчину, рисуя теперь с обманчивой легкостью, схватив главное – смесь неприятного удивления и откровенного испуга. Казалось, мужчина увидел призрака, а не двоих своих знакомых. Хорошо, что Вэйд сделал вид, будто не заметил детектива, и дал ему ретироваться. – Нехорошо смеяться над чужим испугом, – укорил художника Честер. – Если мистер Цзян узнает, что ты его видел в этот момент, да ещё нарисовал карикатуру… – Он натравит на меня Ангела? – притворно испугался художник, но лукавый огонек в его глазах не думал угасать. – Ты же меня защитишь? Я боюсь, что этот пёс затопит меня слюнями! Честер улыбнулся. Помнится, ещё недавно речь шла о том, что терьер намерен загрызть впечатлительного художника и потом слопать целиком. Кое-что менялось, и причиной тому был, как это ни странно, старший брат Анны. Несмотря на его варварские методы или даже благодаря ним, Вэйд переборол-таки свой давний страх. Теперь он смотрел на собак иначе и уже не реагировал неосознанным напряжением всякий раз, когда откуда-то доносился лай. Что должно было случиться в прошлом – тогда ещё с Зиком – чтобы на заживление душевных ран потребовались без преувеличения годы? Это не пугало, только наводило на мысли о том, как же много Честер ещё не знает о человеке, что стал ему невероятно близок. Всего не знал, наверное, и сам Вэйд. *** Спор продолжался уже какое-то время, но победитель пока что не наметился. Они оба могли быть одинаково упрямы, если того хотели. В этом вопросе Чейз не собирался идти на уступки, а Лань… Лань, конечно, хотел сделать всё по-своему. Как обычно. – Чейз, мы не можем просто взять и уйти, это неприлично, – во взгляде его хрустальных глаз появилось что-то холодное, металлическое, а улыбка сошла с губ, превратив их в неожиданно жёсткую линию. – А прилично с их стороны устраивать слежку за нами?! – он вопреки желанию начал заводиться. Схватив любовника за руку, он решительно настаивал: – Попросим хозяина вывести нас через кухню! – Чейз, – уже мягче произнес тот, накрыв его ладонь своей, что заставило несколько ослабить хватку на запястье. Так тепло… – Я должен сказать Честеру, что собираюсь в гости. – Ах, это теперь так называется! – он вдруг почувствовал себя пойманным и возмутился ещё больше. – И Ваш брат, конечно, поверит, что Вы собираетесь просто выпить со мной кофе со сливками. И не с теми, что Вы подумали! Я купил немного – специально для Вас. – Так ты с самого начала хотел пригласить меня на ночь? – восхитился Хавьер, снова став собой. Перемена произошла так ошеломляюще быстро, что Цзян снова пожалел об отсутствии под рукой приличного зеркала. И эта обезоруживающая улыбка… В такие моменты Цзян очень даже хорошо понимал, почему окружающие без ума от этого стервеца. – Я просто догадывался, что этим всё кончится… – пробурчал Чейз, понимая, что этот раунд проигран. На руках у Хавьера оказались слишком весомые карты. Детективу захотелось отвесить себе хорошенькую затрещину. Ведь знал же, что с Ланем нельзя расслабляться ни на минуту! Один раз не уследил за языком, и вот сказанное оборачивалось против него… Лань применил какую-то технику гипноза, чтобы вытянуть из него злосчастное приглашение! А теперь и признание… – Ладно, идёмте, – сказал он, чтобы не представлять, как Хавьер отпивает густой сладко-острый напиток, а после провокационно облизывает губы. – Чем быстрее покончим с Вашим братом, тем… – Что значит, покончим? – невинно уточнил Лань. Он явно не мог отказать себе в удовольствии посильнее довести Чейза. А у лейтенанта не получалось не реагировать. – И что же будет, когда мы всё-таки это сделаем? – Увидите, – мрачно пообещал Цзян и решительно пошёл в просторный зал, надеясь, что Честер уже увел оттуда своего хуедожника. И хоть избежать нежелательного разговора с близнецом Хавьера и его не в меру улыбчивым визави всё же не получилось, опасения его тоже не оправдались. Дураком фабрикант не был, но предпочитал делать вид, будто не имеет понятия, что забыл его брат ночью в чужой постели. Всё прошло гладко, если так можно выразиться. Честер был настроен по отношению к нему заметно лучше, видно, начал забывать их ссору в начале недели. Не исключено, что к этому приложил руку Хавьер, но чутье упорно говорило другое: Честер тоже Лань, даже если в меньшей степени. А если так, ему может быть известно то, о чем Чейз даже не говорил вслух. Да и с кем бы он стал такое обсуждать? Разве что с Жэнни, тоже умеющей видеть людей насквозь, но она ещё не вернулась из Флоренции. Кто-кто, а суперинтендант не преминет отметить то, как благотворно на него повлияла гневная отповедь младшего из близнецов… Позднее, уже ковыряясь ключом в замке, Чейз представлял лицо Женевьевы Винс и её снисходительный голос: «Ну и как? Решился?» Долбанный замок поддавался с большим трудом. Металл натужно скрипел и хрустел. Чувствовалось, что парой капель смазки тут не обойдется, значит, утром экономка приведет одного из сыновей, чтобы установить новый. А сегодня достаточно и того, что ему с горем пополам удалось открыть входную дверь. – Блядь… – Чейз попробовал подобрать какие-нибудь слова, которые не прозвучали бы как оправдание, но язык так и не повернулся озвучить хоть что-то. – Со старыми домами так бывает, – Лань словно почувствовал его затруднение. И как у него получалось говорить так непринужденно? – Разожжем огонь в камине? Старина Уотсон всегда протапливает дом в начале весны, чтобы прогнать сырость. Если бы мистер Стэнли оказался в его жилище, он бы первым делом прогнал такого хозяина… Чейз и сам понимал, что запустил квартиру, но Ланя это, кажется, ничуть не смущало. – Мы сегодня одни? – Хавьер явно ожидал, что терьер выйдет поприветствовать их, как обычно. – А где же Ангел? – Смит за ним приглядывает, – коротко ответил Чейз, хотя в этом не было особой нужды. Лань небрежно закрыл дверь, не сочтя нужным пытаться снова её запереть. Правильно. Кому в здравом уме придет в голову лезть в квартиру полицейского? Особенно когда хозяин дома. Разве что с утра заглянет управляющий, но когда это ещё будет? Прямо сейчас они снова целовались, стоя в прихожей. Кажется, на том самом месте, где это произошло впервые. С той только разницей, что теперь это не было для Чейза неожиданностью. Цзян не закрывал глаза, чтобы ничего не пропустить, и обнаружил, что Хавьер тоже наблюдает за ним из-под ресниц. В первый момент напористый, он стал мягче, стоило Чейзу обнять его, запустив руки под пиджак. Так и хотелось постучать головой Мэйсона по какой-нибудь кирпичной стене или хотя бы дверному косяку. Вот, что нравится этому мужчине, – поглаживание, небольшое, но ощутимое давление. А не всё это… От одних поцелуев – а ведь Лань до сих пор не полез к нему в штаны – закружилась голова. Пришлось ещё сильнее прижаться к Хавьеру, перенеся на него часть веса. Лишь бы не заметил, что он начал терять равновесие, и не списал это на выпитое за ужином. Хотелось получше распробовать это странно-новое ощущение. Совсем другое. Цзян заметил это ещё в Вебстер Поинт, но так и не смог сформулировать, что же всё-таки изменилось. Впрочем, перемена эта ему нравилась. А как иначе, когда Хавьер так близко, что каждый выдох ощущается теплом на коже. – Плита, – произнес Чейз, поймав быстрый вздох Хавьера. – Её тоже надо затопить. – Я хочу посмотреть, как ты делаешь это, – в голосе Ланя послышались очень характерные бархатные нотки, от которых пожелание приобрело довольно фривольный, если не сказать, непристойный оттенок. – Делаю что? – уточнил он, включаясь в игру и вместе с тем переместил руки ниже. – Кофе, – Лань облизнулся, слегка задев его губы языком, и промычал что-то ещё, когда Цзян попробовал поймать его. – Как думаешь, какой вкус у него будет, если мы продолжим? Цзян не торопился отвечать. Он ещё не насытился и едва ли когда-то утолит желание до конца. Ни с кем Чейз не испытывал ничего даже близко похожего. От одних только поцелуев! Самому верилось с трудом… – Если мы продолжим, то его попробуем не мы, а плита, – Чейз усмехнулся, сделав полшага в направлении кухни. Хавьер последовал за ним, не разжимая рук, хотя это было не слишком удобно. – А потом мне придется уволить экономку. Миссис Флай не простит мне поджог и свинство на кухне. Их действия отдаленно напоминали танец, и черт бы побрал Чейза, если ему не захотелось попробовать. Одно останавливало – Хавьер, в отличие от него, наверняка был изрядным танцором. Сегодня его посещали идеи одна безумнее другой. Варить кофе, не прекращая обниматься, – почему нет? Он мог приглядывать за туркой вполглаза, главное, не отходить далеко… и не подпускать Хавьера к многострадальному столу! Пусть лучше вешается на него. Подготовительный этап потребовал от лейтенанта немалой силы воли. Одно то, как Хавьер выдохнул сзади ему в шею, прежде чем слегка прикусить кожу зубами, чего стоило. По спине пробежал целый табун мурашек. – Не нравится? – уточнил фабрикант, сдвинувшись чуть вбок, чтобы повторить этот маневр. – Чейз, ты уже насыпал специй больше, чем кофе! – Это называется масала, – просветил его Чейз, не имея ответа на первый вопрос. – Такой кофе как раз в Вашем духе, даже странно, что Вы его никогда не пробовали. Хавьер как будто и впрямь задумался, как же это вышло. Молчание, впрочем, продлилось недолго. Джезва только начала нагреваться, когда Лань соблазнительно выдохнул ему в ухо. – Пахнет просто божественно, – подметил он и озабоченно уточнил: – Не пора наливать воду? – Один человек говорил мне, что специи и кофе должны подружиться, – вспомнилось вдруг Чейзу. – И в этом им помогает огонь и хорошая турка. У него возникло странное чувство, будто бы Дина знала всё наперед. Иначе зачем бы она стала учить Чейза правильно готовить масалу, если сама предпочитала напитки с совсем другим характером? Или правильный вопрос всё-таки: для кого?