Небо Лондона

Стоило мистеру Цзян повернуться спиной, как Вэйд раскрыл альбом, проверяя свою работу и внося небольшие коррективы. Даже к такому баловству он относился на удивление скрупулезно, что и помогло ему стать настоящим мастером своего дела. И всё-таки Честер бы меньше переживал, если бы художник подождал, пока полицейский покинет Поинт. – Как насчет чашечки кофе? – предложил Вэйд, любовно добавляя пару мелких штришков в уголке губ лейтенанта. – Завтра суббота, так что ничего страшного, если ляжем поздно. Я бы посидел в библиотеке… – Ты ведь можешь читать там в любое время, – заметил Честер, не понимая, к чему жертвовать ради этого сном. Почему-то было сложно представить Вэйда, проводящего ночные часы в библиотеке, пока за окном темно и тихо. Скорее бы он завернулся в плед и уснул прямо там, уронив книгу на колени. С другой стороны, художник уже не раз показывал ему, каким волшебным и таинственным временем может быть ночь, если перебороть сонливость. Находясь под влиянием луны, люди делают подчас совершенно им несвойственные вещи. – Ты же составишь мне компанию, правда? – Инн многозначительно добавил: – Мне нравится совместное чтение. Особенно поздно ночью, когда в библиотеку никто не зайдет. И тут до Честера начало доходить, о чем они говорят на самом деле. Фабрикант по-новому взглянул на Вэйда и поразился, как тот может подавать знаки официанту, сохраняя полнейшую невозмутимость после того, как сделал ему такое откровенное, да что уж там, – неприличное предложение. Делая заказ, живописец бросил на него выжидающий взгляд. Похоже, Честер не ослышался, и Вэйд не шутил насчет библиотеки и, возможно, даже столовой. Поколебавшись, Лань всё-таки подтвердил, что тоже выпьет чашечку крепкого кофе, как будто бы он собирался работать всю ночь. Такое редко, но всё же случалось. Особенно в первое время, когда на фабрике происходили какие-нибудь перемены. Взять хоть недавнее приобретение Хавьера. И неизвестно, сколько времени он и Санфорд Нэттли провели в обществе объемистого кофейника ещё до того, как сделка была заключена. – Не думаю, что кофе в Поинт сравнится с тем, который приготовил для меня мистер Стэнли, – Вэйд задумчиво пощипал подбородок. – Я думал, у меня неделю глаза после него закрываться не будут! – Мгм, – подтвердил Честер, хорошо знакомый с этим напитком. – Однажды, ещё до нашего рождения, отец всерьез думал о том, чтобы уволить Уотсона, но дядя был категоричен: или кофе, или они больше не братья. Мама считала эту историю очень забавной и поучительной. Кроме того, она редко упускала возможность показать, что Хьюго Джеральд не лишен чувства юмора и тоже иногда попадает в забавные ситуации. – Только не говори, что дядюшка Лань рисковал начинать с этого каждый свой день, – Вэйд рассмеялся. – Трудно в это поверить. Он же такой… Даже серьезнее, чем ты, Честер. Не в обиду, но я думал, уж у него всё должно быть обстоятельно. – У всех есть свои маленькие слабости, – Честер пожал плечами. – Дядя часто засиживался допоздна в библиотеке. – Так же, как мы? – невинно уточнил Вэйд и обрадовался: – Вот и наш кофе! Мы ведь тоже не собираемся сегодня ложиться. *** Трудно было себе представить, чтобы такой солидный и степенный джентльмен, как Хьюго Джеральд Лань, занимался чем-то предосудительным, тем более в храме знаний, но слушая рассказ Честера, Вэйд волей-неволей вспомнил собственные догадки на счет одного просторнейшего уютного дивана. Могло статься, что они не будут первой парой, коротавшей на нём ночи. Охранник, вышедший встречать их с лампой, ничего не заподозрил. Инн готов был биться об заклад, что знает его мысли. Наверняка мистер О’Кифф списал охватившее его радостное предвкушение на воздействие хмеля. Честеру как раз было стыдно за них обоих, а заодно и за дядюшку Хью. Вэйду даже подумалось, что ничего из его затеи не получится – воспитанный фабрикант просто не способен на такую эскападу. В лучшем случае он закинет Инна на плечо, едва притворив входную дверь, и унесёт в спальню, где сделает с ним всё, что сочтет нужным. Одна только мысль об этом побудила его самого к действию. Их небольшое путешествие по ночному городу только разожгло желание, которое теперь настойчиво требовало выхода. В этот раз художник первым поцеловал Честера. Так ли это было важно, если потом они оба безнадежно сбивались со счета и в следующий раз начинать их маленькое соревнование приходилось заново. В этот раз Вэйд присвоил маленькую победу себе. – Как думаешь, Чейз целуется с Хавьером? – спросил он хитро, подумывая, не втянуть ли Честера в очередную игру с переодеванием. – И обнимает его так же, как я тебя сейчас? – Что за вопрос?! – возмутился Честер и слегка отодвинулся, не позволив Инну снова коснуться его губ. – Не здесь. Конечно, фабрикант был прав, сад хоть и довольно велик – особенно по кошачьим меркам – но не безграничен, а это значило, что их могут застать в любой момент. И всё же его слова прозвучали неубедительно потому, вероятно, что фабрикант произнес это прямо в его губы и руки с поясницы не убрал. Пришлось немного помочь ему с этим и занять более пристойное положение рядом. Нога уже почти не беспокоила Вэйда, но пока он носил трость и всё ещё позволял себе ходить с Честером вот так, под руку. Особенно на лестницах. Дверь за их спинами с тихим щелчком снова открылась, и ужасно захотелось оглянуться и узнать, как переменился в лице вошедший ирландец. Он работал здесь уже пару недель и вполне мог начать о чем-то догадываться. Вместо этого Вэйд слегка коснулся плеча Честера своим, желая сблизиться ещё больше. Было просто выше его сил ждать еще несколько минут, прежде чем оказаться в объятьях Честера, практически сливаясь воедино. Желание это затмевало даже страсть к приключениям. Отдаваться Честеру в спальне будет не менее, а может, и более приятно, чем в библиотеке. Однако попробовать стоило. – Мы только заглянем туда на минуточку, – хитро предложил художник, утягивая Честера в нужном направлении. – Я хотел еще разок взглянуть на тот диван… Он при этом сделал самое честное и открытое лицо, какое только мог. Ведь ничего не будет, если они просто зайдут в библиотеку и, может быть, посидят там немного, проверяя, хорошо ли подушки пружинят. Вэйд забыл уточнить, что собирается сидеть у Честера на коленях, да тот и не спрашивал, только посмотрел так выразительно, что захотелось достать блокнот из его кармана. Свет они не зажигали, чтобы ничего не мешало наслаждаться друг другом в приятной обволакивающей тишине. Вэйд слегка потянул Честера за волосы, заставляя запрокинуть голову, чтобы удобнее было целоваться. Фабрикант с готовностью разомкнул губы, позволяя ему немного самоуправства. – Нравится, когда я сверху? – озорно спросил Инн, убирая за ухо мешающиеся волосы, и сильнее сжимая коленями бедра Честера. От такой малости его уже охватило возбуждение, Вэйд чувствовал, как участилось сердцебиение, а этот решительный взгляд… если, конечно, это не был отблеск луны, подглядывающей за ними. Он смотрел так, когда Вэйд заговорил о Хавьере и Чейзе. Инн ахнул, когда фабрикант запустил обе ладони ему в брюки и самым бессовестным образом помял. – В библиотеке нельзя шуметь, – негромко произнес Честер, явно не имея представления о том, насколько это мило, учитывая то, чем они собирались заниматься. Художник счастливо хихикнул и сам же на себя зашикал, зная, что на самом деле Ланю нравилось, когда он был послушным. Хотя бы в такой малости. Найдется ли на всем белом свете ещё хоть один мужчина, который в такой момент может думать о подобных мелочах? Всё-таки некоторые вещи неискоренимы. – И какое наказание ждет того, кто будет вести себя слишком несдержанно? – уточнил он, предчувствуя весьма занятную любовную игру. *** Хавьер откровенно забавлялся. Чейз так серьёзно относился к кофе, делался таким сосредоточенным, когда следил за напитком в джезве! Лань нарочно заставлял его отворачиваться от плиты, чтобы поцеловать, но тот всё равно ухитрялся урвать секундочку, чтобы лишний раз взглянуть, не начнется ли извержение. Пока в турке лишь загадочно ворчало и потрескивало, но раз Чейз сказал, что кофе может от них сбежать, мешать ему становилось ещё интереснее. – И какое наказание меня ждёт, если я буду вести себя слишком несдержанно? – спросил Хавьер, ослабив ремень Чейза, чтобы было удобнее его домогаться. – Или меня ждет награда за сдержанность в опере? – Обойдетесь, – отчеканил Чейз, однако отталкивать Хавьера не стал. Даже когда тот проверил, удобно ли рука проскальзывает за пояс брюк. Лань поспешил заткнуть ему рот поцелуем, пока не начал возмущаться по поводу этого маневра. Кажется, это был первый раз, когда лицо Чейза было действительно гладко выбрито и, кажется, ему самому было немного непривычно, прикосновения должны были ощущаться иначе. Хавьер проявил настойчивость, целуя глубоко и долго, показывая, что сильно хотел этого. Наконец Чейз прикрыл глаза, хоть и ненадолго, полностью отдаваясь приятному занятию и оставляя кофе на произвол судьбы. Как было удержаться и не лизнуть его в уголок губ напоследок, чтобы после поймать удивлённый взгляд пронзительных чёрных глаз. – Я тебе мешаю? – спросил Хавьер и, перемещаясь за спину полицейского, нарочно прижался пахом к его бедру. – Может быть, так будет лучше? Ты точно ничего не упустишь. Мужчина слегка поежился, хотя Лань только немного убрал светлые волосы, заметно отросшие на затылке. Такая реакция любовника ему понравилась. Он подул на открытую шею и за ворот рубашки, чтобы посмотреть, что будет. Чейз нервно повел плечами и передвинул джезву, хотя в этом не было особой нужды. Вот оно что. Значит, Хавьеру удалось найти верный подход. И попытки проигнорировать его действия только подтверждали догадку. Лань прикоснулся губами в том месте, где под кожей выступал позвонок. – Лань, что Вы… – Чейз чуть отодвинулся, но сейчас он находился в весьма невыгодной позиции – между горячей плитой и не менее разгоряченным любовником. – А на что похоже? – полюбопытствовал Хавьер, передвинувшись ближе к уху Чейза, чтобы поцеловать за ним. – Если тебе этого мало, я мог бы… С этими словами он скользнул ладонью вниз вдоль позвоночника. Тот издал неопределенный звук, но отбиваться не стал. Потому вероятно, что ему пришлось срочно приподнять турку – её содержимое забурлило так, будто было уже близко к закипанию. Лань воспользовался тем, что он отвлёкся, чтобы добраться до намеченной цели. – Ну же, Чейз, расслабься, – попросил он, прихватив зубами мочку уха. – Впусти меня. Это ведь только пальцы. Он слегка толкнулся, по себе зная, что если действовать аккуратно, то это может быть очень даже неплохо. Если Чейз не будет упрямиться, даст проникнуть достаточно глубоко, его может ждать приятный сюрприз. Пока, впрочем, до этого было далеко. Хавьер выдохнул ему в затылок, волосы на котором так любил ерошить, и коснулся губами кожи, но вовсе не для того, чтобы лишить Чейза возможности упрекнуть его в излишнем отклонении от первоначального плана. Он уже не следил за манипуляциями с кофе, только за тем, как реагирует любовник на каждое его движение. С губ Чейза вновь сорвалась его фамилия, но продолжения не последовало. Хавьер улыбнулся куда-то ему в воротник и продолжил отвлекать, то ласково касаясь, то покусывая. Соблазн с силой сомкнуть челюсти был ужасно велик, но он не хотел сделать больно, особенно когда всё идет как нельзя лучше. – Ты ведь уже не девственник, Чейз, – шепнул он, когда Цзян слегка качнул бедрами, едва ли заметив это. – А внутри так узко, что я едва могу представить, как войти. Чейз выругался и, несомненно, был прав – он мог бы использовать хотя бы слюну, чтобы облегчить проникновение. Однако полицейского с головой выдал рваный вздох, когда Лань попробовал продвинуться ещё хотя бы немного. Это произошло до, а не после того, как фабрикант высунул язык и, оставив влажный след на коже любовника, слегка подул. – Лань, – голос прозвучал хрипло, нетвердо. – Чашки. Нам нужны грёбаные чашки для кофе! – Как скажешь, – с сожалением откликнулся Хавьер, ещё раз задев чувствительное местечко напоследок. Он немедленно уловил, как Чейз вздрогнул. Всё-таки больно? Или же, наоборот, слишком приятно? Как бы то ни было, он осторожно убрал руку и размял пальцы. В таком положении было не очень удобно. Он отступил и сел боком к столу, давая Чейзу самому заняться посудой и перелить амброзию из джезвы. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Возбуждённый, с этими неловкими, чуть рваными движениями... – Кажется, у меня только что появилась замечательная идея, – сказал Хавьер и, дождавшись, когда Чейз поставит чашки на стол, потянул его к себе на колени. – Мне она уже не нравится, – честно признался тот. – Когда у Вас такое лицо… Хавьер поцеловал его вместо того, чтобы начинать пустой спор. И это был самый вкусный поцелуй на памяти фабриканта. Чейз успел попробовать обжигающий напиток, чтобы убедиться: он получился именно таким, как надо. В нем было всё, начиная с ожидаемой кофейной горчинки, до медовой сладости. Лань уловил что-то отдаленно напоминающее вкус домашней выпечки, но как будто такой, какую можно было бы попробовать за морем… или во сне. Кажется, Хавьер знал, с чем у него отныне будет ассоциироваться масала, и хотел, чтобы Чейз тоже не мог думать ни о чем, кроме близости, когда в следующий раз будет готовить его.