Небо Лондона

– Свой, – поспешил скомандовать сбитому с толку псу Чейз, пока дело не приняло серьезный оборот. – Ведите себя прилично, Лань. Ангел может Вас неправильно понять. Хавьер неохотно скатился с любовника и сел на краю кровати, подогнув под себя левую ногу. Сердце все еще стучало громко и часто, но с эмоциональной вспышкой он все-таки справился. – Хороший мальчик, молодец, – похвалил он Ангела. – Все в порядке. Рычать тот перестал сразу, как услышал команду, но все еще поглядывал на мужчин недоверчиво. Наконец, убедившись, что хозяину ничего не угрожает, Ангел неуверенно вильнул коротким хвостом и даже потянулся к протянутой фабрикантом руке. На этом мир между ними был восстановлен, чего не скажешь о Чейзе, который не торопился менять сосредоточенно-угрюмое выражение лица. Похоже, настало время обозначить некоторые границы. – Я серьезно, Лань, – сказал детектив, и Хавьер приготовился к очередной отповеди. – Прежде чем делать подобные вещи, нужно выводить собаку из комнаты и запирать дверь. С языка едва не сорвалось: «И всё?» Чейз выглядел скорее несколько смущенным, чем по-настоящему недовольным. Не похоже было, что публичное – если можно так выразиться в данном конкретном случае – проявление чувств ему так уж не понравилось. Значит, можно рискнуть и подойти к этому с другой стороны, не опасаясь навлечь на себя гнев любовника. – Ты прав, – сказал он, положив руку на бедро детектива. – Но тебе не кажется, что будет лучше, если кое-кто понемногу привыкнет к тому, что мы делаем? Лань принялся поглаживать ногу Чейза, делая вид, что просто проверяет реакцию Ангела на такое взаимодействие. Пес заинтересовался, слегка наклоняя голову то на одну, то на другую сторону. Потом лизнул руку фабриканта, словно спрашивая, не перепутал ли тот что-нибудь. – Мы можем не торопиться, – предложил он. – Начать, скажем, с пары лёгких поцелуев… Хавьер накрыл ладонью пах полицейского, старательно делая вид, будто просто отодвинул ее подальше от щекочущейся усатой морды, выпрашивающей немного внимания. Лань тоже не отказался бы получить свою долю – ему казалось, что со вчерашнего вечера, когда он собирался в оперу и предвкушал свидание с Чейзом, прошла уже целая вечность. Столько всего случилось! И Йен… Как же ему хотелось поступить так, как сказал Чейз, и выбросить из головы то, что тот побывал здесь, ходил из комнаты в комнату, дышал тем же воздухом, что они сейчас. Одно это вызывало безотчетное беспокойство и необъяснимую неприязнь, будто квартира оказалась… осквернена? Точнее слова и не подобрать. Чувствовал ли Чейз что-то похожее? Задумывался ли о том, безопасно ли теперь здесь оставаться? – Я не позволю Вам развращать моего пса, – предупредил Цзян, уже почти готовый сдаться. – Что Вы задумали, Лань? – Ничего такого, – ответил тот, невесомо поцеловав Чейза в губы. Тот, конечно же, не поверил, пришлось экстраполировать: – Может быть, я хочу усыпить твою бдительность? И сделать такое предложение, от которого ты не сможешь отказаться… – М-м, – вроде бы заинтересованно промычал Цзян, углубляя поцелуй и не давая ничего толком сказать. Так у Хавьера появилось время взвесить следующие слова. Таким образом, он решил прямо не предлагать переехать к нему. Это и так имело мало шансов на успех, а именно сейчас нет ни единого шанса уговорить Чейза. Даже если так им всем будет и спокойнее, и безопаснее, выйдет, что Мэйсон добился своего, что не только воздействовал на Хавьера, но и заставили лейтенанта Цзян бежать из собственной квартиры. – Может быть, переночуешь сегодня у меня? – выбрал он более обтекаемую, как ему показалось, формулировку. Детектив качнул головой. Без колебаний. Без раздумий. Он сразу же отмел его приглашение. Почему? Стало немного не по себе. Но когда он отстранился, Чейз досадливо откинул челку. Кажется, ему самому не понравилось, как это выглядело. – Я просто не смогу спокойно спать, – попытался объяснить он. – Этот гад все время на шаг впереди. И он очень хорошо осведомлен. Блядь… Хавьер снова поцеловал Чейза в уголок губ. Ничего не мог с собой поделать. А потом экономка позвала их завтракать салатом с мягким сыром и зеленым омлетом – вкусным, несмотря на необычный цвет. Миссис Флаинг-Джейкоб, похоже, ждала от Чейза замечаний относительно овощей, но после бурной ночи тот не склонен был привередничать. Ее сын закончил с дверью, прежде чем они покончили с завтраком, передал Чейзу ключи и заторопился восвояси. И тем более странно это выглядело, когда оказалось, что мужчина просто вышел на улицу и закурил, терпеливо дожидаясь, когда мать закончит свои дела. Чейз только скользнул по нему ледяным взглядом и прошел мимо, предоставляя Ланю гадать, что между ними произошло. Однако мысли его были заняты другим. Теперь до расставания осталось ровно столько, сколько требуется кэбу, чтобы преодолеть расстояние до особняка по оживленным улицам просыпающегося Лондона. На самом деле Лань не отказался бы заглянуть в полицейский участок, чтобы провести еще немного времени с Чейзом, а заодно поздороваться со Смитом, однако благоразумнее было от таких визитов воздержаться. Детектив как будто почувствовал его настроение, Хавьеру даже не пришлось просить, чтобы тот снова взял его за руку. Тем не менее, всю дорогу Чейз выглядел глубоко о чем-то задумавшимся и пребывающим где-то далеко… Лань не хотел мешать ему и не рисковал начинать разговор о том, чтобы снова поужинать вместе, сразу после того, как резко любовник отказался провести ночь на его территории. Хватало и того, как Цзян, сам того не замечая, поглаживает костяшки подушечкой большого пальца. И все-таки Хавьеру ужасно хотелось, чтобы Чейз заехал к нему. Хотя бы ненадолго, после работы. И, кажется, в голове начал вырисовываться план, как это можно устроить. К тому же Лань действительно нес груз ответственности за испорченный стол и разбитую посуду. – До скорой встречи, – уже торжествуя в душе, сказал фабрикант, быстро поцеловав Чейза в щеку на прощание. – Лань, я же просил, – пробурчал он, а потом извлек из кармана запасной ключ от нового замка и вложил ему в руку. От этого простого жеста в животе у Хавьера зашевелился, наверное, целый рой бабочек. И вместе с тем стало немного совестно за то, какие еще вольности он намеревался себе позволить. Погода снова портилась. Туман до сих пор не рассеялся до конца, а небо обещало, что еще до обеда в воздухе повиснет меленькая мокрая дрянь. Такая собачья погода идеально подходила для того, чтобы подняться на чердак и провести там, среди старых вещей и воспоминаний некоторое время, прислушиваясь к едва уловимому шуршанию воды на крыше. Пройдя по дорожке и уже поднявшись на крыльцо, Лань обернулся. Кэб не двигался с места. Чейз дожидался, когда он войдет в дом, и придерживал Ангела, который вознамерился сбегать на свидание со своим приятелем Саймоном. Такое приятное чувство! Он даже забыл, каким ключом открывать дверь, благо это сделал Смит. И сразу же доложил об обстановке в доме, в очередной раз продемонстрировав армейскую выправку. Хавьер был готов побиться об заклад, что Чейз тоже слышал его зычный голос. В доме все уже давно встали. Впрочем, нет, художник и его кот еще могли нежиться под одеялом… в комнате Честера. По крайней мере, Хавьер на их месте воспользовался бы представившейся возможностью. Хотя было время, когда ему самому ничего не стоило спрятаться ото всех в большом доме и делать что заблагорассудится, а присутствие людей – особенно посторонних – только будоражило. Но то он, а его брат вовсе не такой. Первым делом Хавьер решил подняться к себе, чтобы переодеться. Как оказалось, то же делал и Майкл. Они встретились на лестнице. Отец в выходном костюме и сын в одежде для верховой езды. Его приятелям стоило уже начать волноваться за своих сестер. Определённо, у Майкла было всё и даже больше, чтобы вскружить голову заневестившимся подружкам. – Дождь собирается, – сообщил Хавьер, обнимая Майкла в качестве приятного дополнения к приветствию. – Я уже пообещал дяде, что не подхвачу простуду, – ответил тот немного самонадеянно. – Можно мне пойти? Первым порывом было запретить. В голове за какую-то секунду промелькнула целая вереница мыслей. Да, Майкл наверняка сообщил Честеру, куда и с кем поедет, и тот одобрил эту затею. Но брат еще не знает, что случилось в квартире Чейза. Как же поступить? Стоит ли вообще рассказывать о случившемся? После той случайной встречи на улице Йен больше не показывался на глаза. Возможно, детектив прав, и это он сейчас является целью. Ему грозит опасность… – Конечно, – сказал Лань, показывая, что полностью доверяет сыну. Он даже постарался улыбнуться, несмотря на пробежавший по спине холодок. – И повеселись хорошенько. Майкл благодарно кивнул, не подозревая, что на самом деле Хавьер переживает за него всякий раз, когда тот выезжает куда-нибудь с друзьями. А сегодня – особенно. С другой стороны, если Йен все-таки объявится, тогда сыну будет лучше и безопаснее где-нибудь подальше от дома. – Майкл, – окликнул Хавьер, все еще разрываясь между двумя решениями, хотя верховая прогулка не была вопросом жизни и смерти. – К ужину вернусь, – уже сбегая по ступеням, заверил он. – Всего доброго, мистер Смит. Юноша взмахнул рукой, чувствуя, что Хавьер все еще провожает его глазами. Дверь закрылась. Нужно все-таки переодеться, а еще тщательно умыть лицо и постараться занять себя, чтобы не думать о плохом. Начал он не с чердака, а с того, что побеседовал с Мэдисон. Девушка немного удивилась, когда он начал разговор о посуде. – Красный сервиз? – она даже переспросила, хотя прекрасно расслышала вопрос. – То есть я понимаю, что Вы имеете в виду, мистер Лань. Но я убрала его, потому что Саймон тоже не прочь угоститься сливками, если за ним не уследить… – Замечательно, – не слишком определенно одобрил Хавьер, одарив девушку дежурной улыбкой. – Я прошу переложить его бумагой и упаковать, чтобы рабочие могли сегодня же перевезти его в другое место. Горничная понятливо кивнула и уточнила, не желает ли мистер Лань чего-нибудь еще. Тот, подумав, кивнул. Ему не помешает помощь на чердаке. Конечно, даже там стараниями Уотсона, царит относительный порядок, но вдвоем они быстрее отыщут нужный предмет среди старой мебели. В итоге в уборку на чердаке наверняка окажется втянуто все семейство Стэнли и еще потребуется сделать пару звонков. Конечно, Хавьер мог и полностью поручить это дело дворецкому, но тогда он бы упустил столько удовольствия! Они успели приподнять всего пару чехлов, когда по лестнице поднялся сначала Вэйд, а за ним и Честер, который подстраховывал художника. – Ого, да здесь полным ходом идет охота за сокровищами! – воодушевленно заявил Зик и пожал Хавьеру руку. – Хавьер, почему Вы не позвали и нас присоединиться? – Будь здоров, Саймон, – машинально проговорил Честер, когда раздался громкий чих. – Может, не стоило пускать его сюда? – Такая ерунда ему нипочем, – заверил Вэйд, с любопытством окидывая взглядом обширное полутемное хранилище, в которое до этого не поднимался. – Пусть осмотрится! А вы вспоминайте, где прятали пиратские сокровища! Все мальчишки в это играют, и я не успокоюсь, пока не загляну в сундук, так и знайте. – Вы – не первый, мистер Инн, кто ищет сокровище Касатика Пита, – стоило сказать это только, чтобы посмотреть, как переменился в лице Честер. – Майкл, когда был маленьким, часами мог играть на чердаке, может, Вам повезет больше? Воспоминания нахлынули теплой волной, согревая сердце и прогоняя тревогу. И пыль, поднявшаяся от их манипуляций, действительно не могла испортить удовольствие, которое приносило разглядывание старинной мебели, помнившей не только Холли, но и ее родителей, возможно даже прабабушек и прадедушек. Хавьер никогда не относился ко всем этим вещам, как к преданным забвению. Скорее, как к бережно хранимым частичкам истории его семьи. Жаль, конечно, что Майкл в этот раз пропустит игру в кладоискателей, но с другой стороны так было, может, не лучше, но правильно – нельзя поддаваться страху. Наверняка этого Мэйсон и добивается. Он хочет запугать бывшего любовника вместе со всей его семьей, а в придачу еще и Чейза. Хавьер даже хмыкнул негромко: вот уж кто Йену не по зубам. – Ты же не собираешься по правде искать его? – спросил тем временем Честер, но поздно. Вэйд уже загорелся этой идеей и высматривал потайные места под потолком. Уотсон наверняка давным-давно обнаружил секретное место. Знать обо всем в доме и успевать следить за всем было для него больше чем работой. Чем-то сродни священному долгу, как и хранение тайн, даже таких маленьких, как семейная легенда о пиратском золоте. – Почему нет? – искренне удивился живописец, сняв с руки браслет, чтобы не запачкать. – Хавьер, расскажите побольше об этом Касатике Пите. – Вы не того близнеца просите, – развеселился тот, помогая Уотсону свернуть очередной чехол. Коль скоро они поднялись сюда, следовало вынести грубую ткань и хотя бы как следует выбить. – Это ведь Честер выдумал его и большой черный корабль с белыми кляксами на носу, по обе стороны от форштевня. – Какая прелесть, Честер! – восхитился художник, приподняв полотнище ткани, под которым заблудился Саймон. – Я уже хочу нарисовать этюд!.. Если только твой Пит не был одноглазым. У меня плохие ассоциации.