Небо Лондона

Чейз велел гнать лошадь так, будто коляску преследует целая свора баргестов, но это все равно было слишком медленно. Как бы он хотел перенестись в особняк Ланей по мановению волшебства! Да хоть бы и на бесовской спине, ему все равно. Наверное, второй раз в своей жизни – воскресная школа и особенно сестра Элизабет кого угодно отвратит от религии! – Цзян в мыслях обратился к Богу. Если Господь сделает так, чтобы Майкл прямо сейчас вернулся домой, Цзян обязуется возвратиться в лоно церкви и больше ни о чем никогда не просить. Однако и во второй раз небеса остались глухи к его молитвам. Должно быть, злопамятный старикашка не простил того, какими словами его честил Цзян после смерти Дины. Или ему было просто все равно. Охранник открыл дверь даже быстрее, чем сегодня утром – Хавьеру. Значит, напряженно ждал, когда кто-нибудь появится на дорожке, ведущей к дому. В тот же миг, как Цзян переступил порог, в холл, забыв о трости, вбежал художник. Растрепанный и бледный… хотя Чейз едва ли выглядел лучше. За ним следовал дворецкий, на обычно невозмутимое лицо которого тенью легло страдание. – Мистер Цзян, – быстро заговорил Инн вместо приветствия. – Вы так быстро положили трубку, что я не успел сказать: Хавьер уже позвал друзей Майкла к нам. Они с родителями будут здесь в течение этого часа. – Где он сам? – перебил полицейский. – Поднялся в библиотеку минут пять назад, – ответил тот и тревожно оглянулся в сторону гостиной. – Сказал, ему надо подумать… – Я поговорю с ним, а потом займусь Вами, – на ходу сказал лейтенант, уже поднимаясь по лестнице. – Мистер Стэнли, покажите, где это. Спиной он чувствовал взгляд Инна. Сочувственный. Неохота было тратить на него время, иначе бы встряхнул хорошенько. Как, черт его дери, Чейз мог не примчаться сюда, если Хавьер сейчас сходит там с ума? Один… Это взбесило еще больше. Выводы о состоянии Ланя он сделал еще по телефонному разговору с Зиком. Нельзя ему сейчас оставаться в одиночестве. Следуя за дворецким, он оказался у двери, ничем от прочих не отличающейся. Когда мистер Стэнли тактично оставил его, Чейз постучал, но Лань как-то не торопился впускать гостя. Сквозь дверь не доносилось ни звука, и не должно было, если вдуматься. Хавьер все еще не отзывался, но лучше было выждать немного, дать ему время. Ровно столько, чтобы начать по-настоящему опасался, не случилось ли с ним чего… Вернее, не сделал ли Лань что-то с собой. Нет, это бы Ангел уже почувствовал. – Я могу войти? – осторожно спросил детектив. – Чейз? – фабрикант нервничал, голос звучал сбивчиво. Он плакал? – Да… входи… Судя по реакции, никого другого – кроме, разумеется, сына – он сейчас видеть не желал. Лейтенант поспешил открыть дверь и запереть ее за собой, не пустив Ангела внутрь. Тот немедленно заскребся, тоже горя желанием поддержать Ланя по-своему, но у пса еще будет время для того, чтобы облизать Хавьера с головы до ног. Первой бросилась в глаза почти неестественная бледность мужчины, сидящего в глубоком кресле, и его неловкая поза. Последние несколько часов он провел в постоянном напряжении и, похоже, больше не мог этого выносить. Чейз уже видел это выражение – в тот день, когда Хавьер встретил Мэйсона. Теперь детектив не тратил время на бесполезные вопросы, а быстро преодолел разделяющее их расстояние, опустился на колени и крепко обнял Ланя, с силой стиснув. Он уже давно должен был быть рядом, если бы только знал. Почему Хавьер не позвал его сразу, как заподозрил неладное? Где были Честер и его ручной художник? Сперва Лань никак не отреагировал на физический контакт, но Чейз продолжал держать его, чтобы почувствовал: он рядом. Время будто остановилось на месте, хотя Чейз ощущал почти физически – за стенами библиотеки оно двигалось в обычном ритме, за которым порой не поспеть. Наконец, Хавьера немного отпустило, и он сомкнул руки вокруг детектива. – Я должен вернуть сына, – голос Ланя звучал едва слышно, как будто случившееся отняло у него все силы. Кажется, он не смог бы сейчас даже встать на ноги. – Лань, – он слегка отстранил фабриканта от себя, положил обе руки на его плечи, посмотрел в упор в глаза. – Я запрещаю Вам самому что-то предпринимать. Не посоветовавшись со мной, Вы шагу за порог не ступите. Даже если здесь все сгорит к чертовой матери, Вы поняли? Он выдержал паузу, позволяя переварить сказанное и дать утвердительный ответ. В другой ситуации это вызвало бы у Хавьера интерес определенного свойства, но сейчас взгляд его лишь мимолетно зажегся и снова потух. Чейз даже понять не успел, какие эмоции пробились наружу. – Или я сам Вас свяжу и запру в Вашей спальне, – докончил он и заметил между спиной любовника и спинкой кресла круглую мохнатую подушку: – в обществе кота, чтобы Вам не заскучать. – Чейз, сейчас не время для таких игр, – проговорил Лань, тем не менее, снова потянув его к себе. – А никто и не играет, – проворчал тот, поддаваясь. – У нас есть еще немного времени, мне нужно переговорить со всеми, кто был утром в доме до того, как соберутся свидетели. Вы молодец, Лань, что догадались позвать тех, с кем Майкл был до исчезновения… – Я не сказал ему… – Хавьер спрятал лицо, и плечи у него вздрогнули. Чейз не был и не собирался, если на то пошло, становиться отцом, но почти физически почувствовал боль, которую этот ублюдок причинил его любимому человеку. А следом в сердце вгрызлась другая мысль: что он за полицейский, если не может защитить близких от гребанного урода. Если бы он только мог пообещать Ланю, что не позднее завтрашнего утра приведет Майкла домой живого и невредимого. А лучше – тот придет сам, натворив дел с какой-нибудь хорошенькой бедовой девчонкой. – Почему я не велел Майклу остаться дома? – спрашивал Лань, хотя у Чейза не могло быть ответа. – Ведь сердце было не на месте. – Вы не могли знать, Лань, – сказал он твердо, даже если убеждать было бесполезно, и пригладил тёмные, немного растрепанные волосы. Чейз живо представил, как до его прихода Лань сидел здесь, обхватив голову руками, и переживал все снова и снова. Близкие жертв часто ведут себя очень схоже, они повторяют: «Скажите, что он жив», «Скажите, что мой ребенок жив». Лань не просил об этом. Лучше быстрая смерть, чем оказаться в лапах этого урода, который будет сдирать кожу, ломать кости, отрезать по кусочку, чтобы заставить почувствовать, как капля за каплей с выпущенной кровью уходит жизнь. Цзян снова обнял фабриканта, делясь таким нужным ему сейчас теплом – то единственное, что он мог сделать, чтобы помочь справиться с беспощадной бесповоротностью жизни. Это он мог понять, ведь сам же сегодня утром сокрушался, что так и не нашел времени, чтобы поблагодарить Ланя за вечер и ночь, не решился произнести признание, которому уже давно не давал вырваться наружу. Будущего Чейз не знал, да и гадать бы теперь не взялся. Что, если ему не повезет? В таком случае, умирая, он будет проклинать и презирать себя за трусость. И Лань так и не узнает… Одна мысль об этом вызвала у него жгучий протест. Опершись ладонью о подлокотник, Чейз поднялся и наклонился к Хавьеру. Тот не сразу, но ответил прямым взглядом. В серых глазах было столько боли, что казалось: раздели на двоих и все равно будет невыносимо. Но он должен. – Sais-tu comment je t’aime? A la folie. J'ai disparu en toi, – сердце сжалось от невольного испуга, когда он произносил это, но только на мгновенье. – Я уже говорил это. Помните? То, что он делал, могло показаться неуместным в такой ситуации. А может, и наоборот – самым правильным, коль скоро он сразу не ответил на признание Хавьера. Тот, судя по реакции, узнал эти слова, хотя прозвучали они не в пример мягче, и не забыл обстоятельства, в которых они были сказаны. И все же смысла Лань все еще не понимал. Это было даже удивительно, учитывая его интерес к персоне одного стража порядка. – Это значит… – продолжал Чейз, и Лань удивлённо вздохнул, когда он осторожно коснулся губами его губ, только намечая поцелуй. – Знаешь, как я люблю тебя? До безумия. Я пропал в тебе. Серые глаза подозрительно заблестели, но Хавьер сдержался. Он потянул Чейза к себе, снова обнимая, порывисто и сильно. Вцепился пальцами в одежду, как будто ему не в любви сейчас признались, а предложили расстаться. Цзян подался вперед, поставив колено на кресло – и его совершенно не заботило то, как это смотрится со стороны – снова погладил по волосам и спине, из-за которой раздалось вопросительное, он мог в этом поклясться, мурканье. – И я не позволю какому-то ублюдку безнаказанно вредить тебе и твоей семье, – проговорил Ланю на ухо Цзян, уж такое обещание он мог не только дать, но и сдержать. – Хавьер, мне сейчас правда очень нужна твоя помощь. Надо как можно точнее восстановить события этого дня – с утра и до исчезновения. Планы Чейза не изменились. Конечно, сначала он найдет Майкла, потом достанет этого скота Мэйсона, а затем, как и собирался, доберется до его суки Роуз. Ее Чейз оставил на десерт, хотя уже сейчас располагал почти всем необходимым, чтобы разворошить это гнездо порока. Мелиссы Спринг больше не существует, ее опознали в безымянном обгоревшем теле по сохранившимся украшениям, а Аманда Бови сейчас где-то на середине Ла-Манша. С Чейзом или без него, собранные материалы попадут к его коллегам, а уж те похоронят Карп. Но сейчас, глядя на Хавьера, Чейз понял, что ему и этого мало. Будь на то его воля, Цзян своими руками сбил бы каждую рыбину, украшающую здание внутри и снаружи, с остервенением перемалывая гипс и камень тяжелой кувалдой. Не пожалел бы даже бассейны и живую рыбу. Разрушил бы красную комнату так, чтобы ни одно пятнышко цвета не напоминало бы о том, для чего она прежде служила. Почему он раньше не подумал о том, что всякая пустота всегда стремится к тому, чтобы быть чем-то заполненной? Особенно такая пустота. Что может вырасти в дурной почве без присмотра надежного садовника? Одного такого Чейз знал и притом очень близко – этот человек был его отцом. Если бы он выкупил Карп на торгах после того, как его освободят от всей этой мерзости, то смог бы, как никто другой, позаботиться о нем и найти зданию достойное применение. Чейз еще раз взглянул на Ланя, тот выглядел немного лучше теперь, когда у него появилась цель и дело, которое хотя бы на время отвлечет от тягостных мыслей. Не стоило забегать так далеко вперед, но все же… понравилось бы ему открывшаяся на месте Карпа картинная галерея? Можно было бы даже устроить там небольшую персональную выставку для Зика или его второму «Я». Кот будто бы услышал эту мысль детектива и снова подал голос. В отличие от дворовых кошек он не орал благим матом, а издавал тоненькие переливчатые звуки, не слишком вяжущиеся с его тушкой. – Говорят, коты успокаивают, – скептически заметил Цзян и, выудив пригревшийся комок бесполезного меха, сунул его в руки фабриканта. – Вот и проверим. Чейз сел на диван напротив кресла, в котором сидели Лань с котом. Последний был на седьмом небе, а вот Хавьеру такая замена не пришлась по душе. Однако Чейзу нужно было, чтобы он сосредоточился, да и делать записи удобнее сидя. – Начни с того, что было, когда мы расстались, – направил он Хавьера, стараясь работать профессионально, как с растерявшимся свидетелем, а не со своим любовником. – Охранник открыл тебе дверь и ты вошел в дом…