Небо Лондона

Чейз не обратил бы особого внимания на странность в показаниях всех обитателей особняка, если бы не Вэйд. Все уже начинало складываться: сперва проснулась семья мистера Стэнли и он сам. Пока они занялась обычными утренними делами, Смит сменил на посту О’Киффа, единственного, кого не стали вызывать в особняк. Тот подробно описал сменщику, как прошли вечер и ночь: никаких происшествий или странностей, чужие к воротам не приближались и в саду не показывались, даже кот спал без задних ног на подушечке в своей личной вазе. Едва ли ирландец при всем желании сможет добавить к этому хоть что-то полезное. Далее начали просыпаться домочадцы. Последним выбрался из постели художник, уже после телефонного звонка. Майкл поговорил с одним из своих приятелей и за завтраком попросил у дяди разрешения прокатиться верхом. Он часто выезжал с друзьями, в том числе и за город, так что у Честера не было причин не пустить его, кроме портящейся погоды. Майкл переоделся для прогулки верхом и как раз успел встретить отца, после прихода которого и начались странности. По словам художника выходило, что четверо взрослых мужчин искали на чердаке… пиратский клад. Тем более необычным выглядел короткий отъезд Хавьера. «По делам», – так объяснил это Честер. Эта поездка едва ли имела какое-то отношение к исчезновению Майкла, так что Чейз не стал допытываться. Может, потом. Сейчас его больше интересовало, что во время сомнительных увеселений взрослых делал Майкл и каким путем он добрался до назначенного места встречи. Мог ли он пересечься с Мэйсоном уже на этом этапе? Маловероятно, что тот следил за молодым человеком от дома, выжидая момент, чтобы напасть. Если не сам Майкл, то кто-то из его спутников обязательно должен был обратить внимание на соглядатая. То же и с особняком. За ним не наблюдали или делали это очень аккуратно и незаметно. Чейз обошел все вокруг с Ангелом, насколько это было возможно после захода солнца, но не отыскал ничего подозрительного. Пес дал бы понять, что почувствовал запах, встревоживший его накануне в квартире. Следовало сосредоточиться на друзьях Майкла, как раз начавших собираться в доме Ланей. Чейз битый час заставлял свидетелей вспоминать все: мельчайшие детали, каждого человека, которого они видели, когда прощались друг с другом и расходились по домам. Снова и снова он показывал им рожу Мэйсона пока наконец ему не улыбнулась удача. Один из ребят, хвостиком увязавшийся со старшим братом, старательно вглядывался в портрет. Чейз почувствовал, что он видел Мэйсона еще до того, как сам мальчишка в этом уверился. Он принял этого человека за бездомного, потому что на нем была поношенная одежда. – Он был хромой и почти такой же злой, как мистер ненастоящий полицейский, – сказал малец, заставив Чейза скрипнуть зубами. Поймав вопросительный взгляд старшего брата, тот решил уточнить: – Настоящие полисмены носят красивую форму. – Зато у меня есть настоящий служебный пес, – проворчал Цзян, решив подкупить мальчонку обаянием терьера. – И если ты вспомнишь еще что-нибудь об этом человеке, я позову Ангела сюда. – Кто так называет полицейскую собаку? – удивился мелкий паршивец, не подозревая, как близок детектив к превышению полномочий. – Невежливо так говорить! – напустился на младшего старший отпрыск семьи Одли. – Мистер Цзян, простите моего брата, я не думаю, что он может рассказать что-то важное… – Я разберусь, – быстро ответил Чейз и занес ручку над бумагой. – Ну? – Тот мужчина поднимал воротник, как будто бы замерз, – сообщил мальчишка, перестав наконец доводить его до белого каления и собравшись. – И еще у него одежда была в чем-то белом. Чейзу всех этих бесед хватило по горло. В другой ситуации он перепоручил бы это дело Смиту, но сейчас дело касалось Ланя. И черт бы побрал Зика, он оказался прав. Чейз разрывался между желанием ни на шаг не отходить от Хавьера и долгом, который требовал кончать с допросом свидетелей и отправляться на место, где Майкла видели последний раз. Убедившись, что обоим Одли нечего добавить к сказанному, он захлопнул блокнот и убрал во внутренний карман. Горничная уже должна была приготовить для Ангела что-нибудь из вещей Майкла, но Цзян не мог уйти, хотя бы не заглянув к Ланю. Тот, конечно, спросит, что удалось выяснить. И как сказать ему о том, что ребятишки опознали Мэйсона? Пока он был занят, кухарка накрыла на стол для всех неожиданных гостей, несмотря на то, что кто-то уже поужинал, а кому-то кусок в горло не лез. Чейз есть не собирался – не до того сейчас, однако подошел, чтобы положить руку любовнику на плечо. Было странно делать это в присутствии такого количества посторонних, однако никто из них не увидел в этом жесте ничего предосудительного. – Хавьер, съешь что-нибудь, – попросил он тихо, заметив его чистую тарелку. – Миссис Стэнли будет волноваться. И так понятно, что волновался бы в первую очередь сам Чейз, но он не собирался это афишировать. Лань кивнул, хоть и без особого желания. Нужно было идти, но Чейз продолжал медлить, находя причины задержаться еще хотя бы на несколько секунд. – Мы с Ангелом поищем следы, – сказал он Ланю, потому что это было похоже на план, давало ощущение, что он может контролировать ситуацию. – Мне нужен посыльный, чтобы доставить записи Шепорду в участок. – Можешь поручить это Картрайду, – разрешил фабрикант. Лань еще раз сжал его плечо на прощание. На тот случай, если похититель все-таки потребует выкуп, а не попытается выманить Хавьера, Лани должны были оставаться дома, оба. Оставалось надеяться, что Честер удержит брата от поспешных действий. Он должен понимать: если Хавьер пойдет у ублюдка на поводу, не только не спасет сына, но и сам может пострадать. Искать Картрайда не пришлось. Тот сам подошел, стоило выйти в холл. Чейз не успел даже мельком взглянуть на картину с Темзой, как его окликнули. Молодой человек протянул ему небольшой бумажный сверток. – Мама сказала, Вы не останетесь на ужин, – сказал он, потому что Чейз не спешил принимать кухаркину взятку. – Она велела передать Вам сэндвичи. Голода Цзян совершенно не чувствовал, хотя завтракал с Ланем как будто бы позавчера, и впереди еще была длинная ночь. Однако сейчас важнее было другое. Полицейский достал блокнот и вырвал несколько последних листов для Шепорда. Пусть дополнит карту, пока они с Ангелом роют тут землю… хотя найти след в городе, да еще по прошествии нескольких часов, та еще задача. *** Проводив нечаянных свидетелей и детектива, Хавьер поспешно ушёл к себе, попросив его не беспокоить. Саймон, хвостиком следовавший за ним, сделал вид, что не понял ни слова. Честер же проводил брата хмурым взглядом и двинулся было следом, но художник ухватил его под локоть. Трость он предусмотрительно забыл в столовой. – Уважим его просьбу, – попросил он, хоть и понимал чувства Честера и его нежелание оставлять брата наедине с невеселыми мыслями. – Хавьер пообещал доберЦзяну, что не будет делать глупости. К тому же за ним присматривает Саймон. – Откуда ты знаешь про обещание? – насторожился фабрикант, и Вэйд успокаивающе погладил его по руке. Действительно, за весь вечер они разлучались всего раз и то ненадолго. Тогда Честер старался утешить и поддержать брата, насколько это вообще возможно, а Вэйд звонил в участок в надежде застать там детектива. Из всех его коллег Инн знал только инспектора Сэйлфорда и сержанта Смита. Последний был хорошим и толковым парнем, однако Хавьеру отчаянно нужен был его лейтенант. Да и Цзян не простил бы себе, если бы не занялся расследованием лично. Вэйд был готов отправить Картрайда к нему домой, если секретарь ответит, что тот сегодня выходной, и даже поехать за ним, как бы ни было жестоко оставлять Честера одного бороться с этим кошмаром. – Лейтенант может быть порядочным засранцем, – признал художник, пробуя утянуть любимого в свою часть особняка. – Но он точно не идиот. Не веришь, спроси Анну и Стюарта. Он скорее потащил бы Хавьера с собой, чем ушел бы, не добившись своего. Вэйд улыбнулся, представив, как старший из близнецов пытается выглядеть детективом, помогающим в расследовании, однако улыбка вышла довольно бледной. Он ужасно переживал за обоих братьев. Хавьеру сейчас точно было не до маскарада. Вэйд видел, как тот смотрел на полицейского, когда тот уходил, да и ответный взгляд нескоро еще забудется… Получился бы невероятный, пронзительный портрет, но нарисовать его у Вэйда не хватило бы духу, а уж выставить на всеобщее обозрение и подавно. – Лучше вернемся в гостиную, – попросил Честер, как будто почувствовал, что Вэйд собирается сделать. – Так мы быстрее узнаем, что пришел посыльный или звонят из участка. – Хорошо, – нехотя сказал художник и подумал о старшем поколений Ланей, которое придется поставить в известность, если Майкл не вернется к утру. – Только сядем на диване. Честер кивнул, не усмотрев ничего особенного в такой просьбе, как и в том, что Вэйд потянул его придвинуться ближе. Такой неподатливый… Однако, немного пригревшись, фабрикант склонил голову, касаясь его макушки. Инн знал: если выждать немного, усталость начнет брать свое. Главное не задремать самому. Некоторое время спустя, художник решил, что Честер готов к следующему шагу и похлопал по коленям. Лань наградил его непонимающим взглядом, заставив запоздало вспомнить, что он делает так же, когда приглашает Саймона поспать. Впрочем, неловкости из-за этого он не ощутил. – Тебе стоит прилечь. Я покараулю и, как будут новости, разбужу, – он попробовал уложить Честера, мимоходом распустил ему волосы, как делал уже не раз. – Никому не будет пользы, если все будут измотаны. А я привык к ночным бдениям, досплю потом. Честер посмотрел с сомнением, особенно когда художник потянулся за пледом, чтобы устроить его поуютнее. Спать он явно не собирался или же был уверен, что не уснет. Однако Вэйд оставался непреклонен: нужно остановиться и отдохнуть хотя бы немного, никто не знает, представится ли потом такая возможность. Вслух он этого не сказал, успокаивающе положил руку Честеру на грудь и предложил дать отдых глазам. – Я не хочу, – фабрикант попробовал снова сесть, почувствовав себя неуютно на живой подушке. – Тс-с, – Вэйд придержал его, погладил, пробравшись пальцами под рубашку, между застегнутыми пуговицами. – Закрой глаза и слушай, а я расскажу что-нибудь. Например… Он обвел комнату взглядом, ища в ней вдохновения и перебирая в голове воспоминания, как альбомы со старыми, но дорогими сердцу рисунками. Взгляд упал на вазу Саймона, рядом с которой лежала его любимая игрушка, уже изрядно потрепанная когтями и зубами маленького хищника. Это натолкнуло на мысль: что, если предпринять увлекательное путешествие в довольно-таки отдаленное прошлое? – Например, о натюрморте, ой, как я не любил их рисовать! – объявил он, и сам же на себя зашикал, потому что повышение голоса заставило Честера открыть глаза. Пришлось вернуться к поглаживанию, Саймон тоже не любил, когда хозяин начинал шуметь. – Просто подбирать друг к другу предметы по смыслу – это не мое. То ли дело интерьеры. Представь мое удивление, когда я научился искать цветовую гармонию и интересный ритм среди уже расставленных кем-то вещей. Подобранные случайно фактуры и драпировки смотрятся намного интереснее каких-нибудь банальных тарелок с фруктами. Оказалось, правила увлекательнее нарушать, чем соблюдать: играть с несоразмерными или не подходящими по цвету объектами или – о, ужас – выстраивать их в линии. Художник болтал, а сам украдкой следил, как выравнивается дыхание и понемногу успокаивается сердечный ритм, сначала чувствовавшийся под рукой очень явственно и четко. Хорошо, что предусмотрительная миссис Стэнли заварила травяной сбор, который прописывал Честеру доктор Сен-Клер. Переходя от подбора предметов к принципам построения композиции, Вэйд понижал голос и говорил медленнее, прекрасно зная, как такое может воздействовать даже на самую мотивированную аудиторию. Ведь с самого начала он затевал эту лекцию с одной целью – уложить Честера спать и хотя бы на несколько часов избавить от волнений. – Спи, – шепнул он, поправив потяжелевшую руку любимого, начавшую съезжать с края дивана, и тоже прикрыл глаза. – Я рядом.