Небо Лондона

Смех Чейза показался каким-то нездоровым не только мисс Сандель. Хавьер тоже занервничал. Особенно когда полицейский все-таки нашел в себе силы подняться, держась за бок в том месте, где на рубашке подсыхало обширное бурое пятно, так напугавшее Хавьера. И повернулся же язык врать, что кровь – чужая. Лань будто бы не видел Чейза и не нащупал повязки под его одеждой. Детектив последовал за ассистенткой доктора, чтобы как-то объяснить свое поведение и все-таки ответить секретарю. И долго не возвращался. Очень долго. В конце концов Хавьер просто не выдержал и пошел его искать. Чейз – уже машинально – держал руку поверх повязки на боку и с силой прижимал трубку к уху, напряженно прислушиваясь. – Кто это голосит? – спросил он и, получив ответ, уже другим голосом переспросил: – Тина?.. Тина Гросс? Наверное, собеседник ничего толком не понял или просто не знал, о ком Цзян его спрашивает и почему. В любом случае тот разозлился и обозвал секретаря такими выражениями, каких Хавьер давно от него не слышал. – Так спроси у него, баран ублюдочный! – резюмировал Чейз, и повисла пауза. Лань не хотел подслушивать, но теперь боялся показаться, как, впрочем, и отступить назад – услышит. Снова пауза. Хавьер осторожно перенес вес с одной ноги на другую, чтобы отодвинуться назад. Чейз выслушал секретаря и сгорбился. Хавьер расслышал, что собеседник продолжал донимать его вопросами, не обращая внимания, как затянулось молчание на этой стороне провода. – Я ее трахал, – рявкнул детектив, снова выходя из себя. – А ты всех своих баб в лицо помнишь? Может, его собеседник и не почувствовал, как фальшиво это прозвучало, но Лань находился рядом и знал лейтенанта, возможно, не дольше, но ближе, чем мистер Дженс – довольно поверхностный тип и не слишком чистый на руку. Получив определенную сумму и искренние уверения в самых добрых намереньях, он любезно подсказал, где искать инспектора Цзян, нисколько не заботясь о возможных последствиях. Впрочем, Хавьер бы тогда все равно его разыскал, это потребовало бы больше времени, только и всего. – Ха, было бы что запоминать! – припечатал Цзян, чтобы укусить побольнее напоследок, и опустил трубку на рычаг. А потом выругался протяжно и бессильно. Не умел он трахать, что бы там ни говорил. И как Хавьер не понял это с самого их первого раза? Ведь у него были такие партнеры, которые забывали его лицо, стоило им кончить. Такие люди не видят смысла в ласках, когда действо уже подошло к логическому завершению и почти сразу же начинают тяготиться обществом задержавшегося в постели партнера. Чейз не любил Клементину – Хавьер почему-то не сомневался, что речь шла именно о ней, просто потому что хуже ничего нельзя было и придумать. Детектив даже не узнал ее по прошествии времени, но его сдавленная брань служила подтверждением того, как он привязывался к своим женщинам. Странно, но это не вызывало ни жгучей ревности, ни обиды, но все-таки было бы лучше, будь все иначе. Потому что Тина Гросс была мертва. Убита, как и первая любовь Чейза, и кто знает, к каким мыслям это могло его привести. Еще можно было уйти незамеченным, но, если даже Хавьер подумал об этом дрянном совпадении, инспектор себя сейчас поедом сожрет. Лань подошел и осторожно обнял Чейза сзади, наплевав на то, что их могут так застать. Тот не сопротивлялся, а Хавьер, в свою очередь, молчал, понимая, что любое слово сейчас же приведет любовника в раздражение, за которым он привык прятаться. Да и что он мог бы сказать? Напомнить, что вовсе не Цзян убил этих женщин? Или что проклятий не бывает? Просто, что всего этого слишком много для одного человека за один день? – Хавьер… – он попробовал отстраниться, немного заторможенно. – Не надо. Ты испачкаешь костюм. – Тогда тебе нужно переодеться, – невозмутимо предложил Хавьер, стискивая руку детектива, и он ответил тем же, потому что на самом деле не хотел разрывать физический контакт. Да и ни один пиджак того не стоит. – Смит уже получил свое от Жэнни и везет мне форму, – полицейский покривился, вероятно, потому что больше ему надеть было нечего. – Придется извиняться за то, что втянул его в это… – Теперь ты расскажешь мне все? – с надеждой спросил Хавьер. Он очень боялся, что Цзян снова уйдет на работу раненый. – Хватит секретов. – Потерпи немного, меня ведь еще даже не отстранили, – попросил Чейз и ответил на вопросительный взгляд Хавьера, потерявшего дар речи от такого заявления. – Это – действительно долгая история. И все равно Хавьер не понимал, как такое может быть. Да за что? За то, что спас Майкла? А Чейз как будто почувствовал, что их вот-вот прервет мисс Сандель, с которой пришел посетитель. Уже хорошо знакомый Хавьеру сержант передал Чейзу аккуратный сверток с одеждой и с чувством пожал фабриканту руку. Стоило огромных усилий не подавать вида, как его взволновало содержимое пакета. Тем более Хавьер доподлинно знал: там была форма Чейза, восхитительный однобортный мундир с восьмью пуговицами. – Цзян, там такое! – пропустив более обстоятельные приветствия, начал Смит. – Суперинтендант в гневе. Она так по мне проехалась… я только от Вас слышал такие речевые обороты. – И все-таки она послала тебя сюда? – уточнил Чейз, расстегивая рубашку, нисколько не стесняясь Смита. – Неужели, чтобы мы договорились о своих показаниях? Вот это женщина… – И она здесь, – язвительно донеслось от двери. – Смит, ко мне. – Мы думали, что заложник в опасности, – успел шепнуть тот и развел руками. – Суперинтендант, я ведь только спросил об Ангеле и передал одежду, которую попросил мистер Цзян. – Знаю я, как ты спрашивал, – последовал недовольный ответ, а дальше Хавьер не слышал. Чейз, при виде той самой Жэнни забывший, что недавно серьезно подрался, попробовал снять испорченную рубашку и тут же скривился от чересчур резкого движения. То, что он не был ранен серьезно, не значило, что синяки и порезы не причиняли ему никакого дискомфорта. – Очень болит? – спросил тот сочувственно. И все же теперь на душе стало спокойнее. Выглядел любовник весьма живописно, но не настолько ужасно, как можно было предположить по залитой кровью рубашке. Решив, что она испорчена безнадежно, Хавьер непочтительно вырвал лоскут почище и смочил водой из вазы, чтобы стереть пятна крови с кожи инспектора. – Терпимо, – ответил тот и блаженно вздохнул, когда Лань приложил мокрый лоскут к проступившему синяку. – Хватит, помоги лучше одеться. – Знаешь, когда я увидел тебя в форме… – Хавьер и не подумал прекращать свое занятие хотя бы потому, что ему нравилось прикасаться к Чейзу, который для разнообразия стерпел его помощь и пусть неохотно, но все же принимал заботу. – Мне до сих пор ужасно хочется, чтобы ты надел мундир прямо на голое тело. – Лань! – возмутился он, вспомнив о своей привычке обращаться к нему по фамилии, и с явным трудом сдержался, чтобы не продолжить. Было видно, он набрал в грудь воздуха и, кажется, даже подобрал слова. Несколько секунд Хавьер честно боролся с собой, а потом все-таки поцеловал Чейза в уголок губ, после чего оглянулся на дверь так, будто находящиеся за ней коллеги Чейза могли арестовать их за такое баловство. – Познакомишь меня с суперинтендантом? – спросил он, выуживая аккуратно сложенную чистую рубашку и помогая накинуть на плечи. – Раз она о нас знает. – Жэнни и сама захочет с тобой переговорить, – проворчал Цзян и машинально провел языком по губе в том месте, где шершавилась корочка ссадины. – Боюсь даже предположить, что из этого может выйти. С брюками Цзян справился сам, сначала выложив рядом с телефоном компактный револьвер. Хавьер видел в своей жизни довольно много разного оружия, но это было что-то новое. Маленький, как будто бы придуманный для женской руки, с интересным барабаном, рассчитанным на патроны с удлиненной гильзой. – Блядь, – веско сказал Чейз, уставившись на оружие и не спеша возвращать его на прежнее место. – Вот ведь ебаный стыд. Я оставил оружие в доме Смита. – Зачем ты доставал его у сержанта в гостях? – с любопытством уточнил Хавьер. – У другого Смита, – страдальчески скривился Чейз, хотя, может, ему просто было больно отводить руку назад. – Помоги лучше… *** При всех недостатках форменной одежды, которая ко всему прочему вызывала нездоровый интерес Ланя, она избавила Чейза от необходимости предстать перед начальницей в таком жалком виде, будто это он был потерпевшим. Судя по восхищенному взгляду Хавьера, он теперь выглядел подобающе ситуации, какой она виделась его любовнику. Для него – независимо от общественного мнения – он будет тем, кто спас его сына. Так же, как для суперинтенданта – раздолбаем, который полез геройствовать и убил преступника в отсутствие совершеннолетних свидетелей. Чейз же считал, что все сделал правильно, о чем не преминет сообщить Жэнни. Он мысленно приготовился, что его начнут отчитывать прямо здесь, да еще в присутствии любовника. Он предпочел бы избежать этого, но не был бы так потрясен, как переменой начальницы в присутствии этого гипнотизера. Да они спелись, едва только Чейз представил фабриканта! – Мистер Лань, я наслышана о Вас, – пропела она голоском почти таким же сладким, какой делала для мужа. Хавьер, в свою очередь, рассыпался в благодарностях и слышать от него все эти похвалы в собственный адрес почему-то было неприятно. Черт бы его побрал, если тот прямо сейчас не прощупывал почву, пытаясь определить, не претендует ли Женевьева Винс на его – Чейза – задницу или иные достоинства. Та выглядела заинтригованной и, к неудовольствию инспектора, находила Ланя явно интересным мужчиной. Смит, тоже присутствующий при этом обмене любезностями, глупо хлопал глазами и, к счастью, вообще ничего не понимал. – Цзян, – подчеркнуто вежливо обратилась к нему суперинтендант. – Что Вас так расстроило? Весь дом слышал, как Вы ругались. Это подтверждал и мистер Уэйн, показавшийся в дверях, но тут же исчезнувший с глаз, стоило тетушке взглянуть на него без должного одобрения. Племянник знал этот взгляд ничуть не хуже ее сына. – Оружие посеял, – проворчал Чейз, потому что отпираться смысла не имело. А вот эпитет уместнее было бы использовать совсем другой. – На втором этаже. В драке выронил. – Поглядим, даст ли всходы, – безразлично сказала начальница, не спеша отрывать ему голову, – все равно ведь не пользуется. – Если ребята не найдут, объявлю выговор. Ты нужен мне в участке – для опознания, – это она добавила специально для Хавьера, который явно полагал, что Чейзу стоит воздержаться сегодня от работы. – По дороге расскажешь, что ты забыл в доме Смита, кроме табельного оружия. Стоило уже думать, как Чейз будет излагать историю об освобождении заложника, а он зачем-то попробовал составить в уме список: голову, пинту крови, может быть, немножечко чести и достоинства. Гораздо меньше, чем когда Жэнни намекнула, что знакомство с Ланем благотворно сказалось на Чейзе. Спросить бы ее потом в приватной обстановке, как можно было додуматься, что Чейз нуждается в ее одобрении при выборе, с кем спать. Хорошо, что Смит вызвался сходить к мистеру Смиту за его револьвером, чтобы не оставлять это дело на произвол судьбы, и они как-то съехали с опасной темы. Сразу за этим, Жэнни заторопилась в участок, не перекинувшись даже парой слов с племянником. Уже направляясь к ожидающей их коляске, Чейз еще раз вернулся к тому, что сказал Смит. По его версии событий заложник мог быть в опасности. Он не возьмется утверждать, что видел сержант, – времени на проверку не было. Нужно было действовать и, если опустить некоторые подробности, то он вошел в дом через этот недоделанный балкон и услышал шаги. Про револьвер Жэнни уже знала, а вот о том, как вышло, что преступник упал с лестницы, лучше солгать. Вслух это прозвучало даже лучше, чем он ожидал. Суперинтендант с подозрением заставила его повторить все еще раз, стараясь сбить с толку уточнениями и вопросами, но Чейз довольно давно играл в покер и к тому же успел убедить себя в том, что так все и было. Он до конца стремился защитить мальчишку и задержать преступника, чтобы отдать под суд. – Если бы я собирался расправиться с Мэйсоном, неужели ты думаешь, что я подставил бы Ангела под удар? – он посмотрел начальнице прямо в глаза. – Я бы размазал его мозги по стенке, как только увидел его рожу в дверях комнаты. Несколько минут они прожигали друг друга взглядами. Чейз рисковал: для этой женщины никакие дружеские отношения не станут препятствием, если она сочтет нужным запереть человека в комнате для допросов и сутки стойко выуживать признание. Наконец она разорвала зрительный контакт и помассировала виски, но извиняться перед подчиненным, так по-свински с ней поступающим, не стала. – Жэнни, давай начистоту, – предложил он, увидев в этом возможность перейти в наступление. – Ты бы не помчалась следом за Смитом только, чтобы нас проконтролировать.