Небо Лондона

Вскоре после того, как мистеру Цзян позвонили, Хавьер тоже ушел. Честер догадывался, для чего, и надеялся, что они удержатся в рамках приличий. Все-таки они в доме давнего друга семьи. Сен-Клер и так делал для них очень много, например, попросил мисс Сандель освободить его расписание, перенеся несколько плановых осмотров. Этот, по его словам, наплыв гостей вызывал у него ностальгию по тем временам, когда он жил в отчем доме с тетями и дядями, братьями и кузенами. – Я настаиваю, чтобы вы пробыли здесь подольше. Такие потрясения не проходят бесследно, мне будет спокойнее, если я понаблюдаю вас всех еще часок-другой, к тому же, – он смущенно откашлялся. – Я – не большой знаток собак. Думаю, тут как с детьми, будет лучше, если он проснется среди знакомых ему людей. Эта предосторожность оказалась нелишней, потому что хозяин Ангела вынужден был отбыть по каким-то срочным полицейским делам. Об этом сказал Николас. И он же сказал, что Хавьер выглядел очень расстроенным. Не верилось, что они с Чейзом успели поругаться… Хотя от лейтенанта всякого можно было ждать. С другой стороны, Честер мог понять брата. Если бы сейчас Вэйд умчался куда-то, ему тоже было бы не по себе. Он все еще чувствовал себя немного оглушенным. Это до странного походило на то, что он ощущал, когда стало ясно, что Майкл пропал. Какое-то ощущение нереальности происходящего. Как будто беда не миновала, а лишь отступила и готова обрушиться на их семью с новой силой. И пока они пытались просто прийти в себя и осознать, что могут вернуться к нормальной жизни, племянник, больше всех пострадавший в этой ситуации, умудрялся подбадривать отца. Он-то считал, что хуже всех пришлось бедняге Ангелу. Пес мог погибнуть, а Майкл просто посидел немного под замком в погребе, где имелся запас еды и огромная бутыль компота. Он даже не все время просидел в темноте, потому что нащупал коробку с огарками свечей, спички лежали там же. Он же обратился к мисс Сандель за помощью, чтобы как можно скорее сообщить о благополучном завершении своего сомнительного приключения бабушке, посчитав, что она сможет донести это до мужчин так, чтобы один не ринулся сломя голову в Лондон, а другой не слег с разрывом сердца. Честер все еще не был согласен с близнецом, который держал близких в неведении. Родители этого не одобрят, да и не уберегло это их от потрясения. Вэйд тронул Честера за руку, отвлекая от мыслей и намекая, что он пропускает нечто интересное. Художник уже обращал его внимание на то, какими глазами его приятель смотрит на антикварные часы с неподвижным маятником, украшающие комнату. Стрелки на них застыли на половине шестого, еще когда близнецы были детьми, и часовщик не смог вдохнуть в них жизнь. Вообще-то Честер наблюдал за развитием событий с куда меньшим интересом, чем Санфорд Нэттли, который, тем не менее, вызвался присмотреть за Ангелом. Сейчас миссис Уэйн живо подталкивала любимого мужа в бок, снова делая вид, будто позабыла о том, как полагается вести себя даме в обществе. Тот терпел, как только мог, но видно было, что профессиональный интерес и настойчивость жены понемногу берут верх над его застенчивостью. Николас посмотрел на Вэйда, просительно. Ох и не нравились Честеру эти переглядывания! До сих пор не нравились. Но, похоже, мужчина просто надеялся, что художник сумеет переключить внимание Юдифь на что-нибудь другое. Тот прикинулся, будто не понимает, чего приятель от него хочет. Потом наконец «догадался» и со всей непосредственностью обратился к доктору. – Мистер Сен-Клер, расскажите об этих часах, – попросил он прямо, даже не потрудившись перевести разговор в подходящее русло. – Потрясающая вещь. Держу пари, она могла бы украсить даже Хэмптон-Корт! – Вы – ужасный льстец, мистер Инн, – пожурил его доктор, которого рассмешило такое предположение. – Но даже если так, я не расстался бы с ними. Часы ценны для меня тем, что принадлежали еще моему прадеду. – Я просто обожаю вещи с историей, – скромно потупился Вэйд, пряча, как засветились озорством его серые глаза. – Особенно, когда они продолжают служить другим людям. – Как видите, дважды в день эти часы даже показывают правильное время, – погрустнел Сен-Клер, а Хавьер для чего-то взглянул на свои часы. – Неужели ничего нельзя было сделать? – Николас заглотил наживку вместе с крючком. Вэйд как никто умел закинуть удочку или каким-то образом заранее знал, что его приятель не утерпит. – Можно, я взгляну? Может быть, Вы позволили бы забрать их в мастерскую?.. Честер снова задумался, на сей раз о часах. И о том, что – если у Николаса Уэйна все получится – они станут вести отсчет новой жизни, в которой отныне не будет Мэйсона. Сможет ли время изгладить следы, что этот человек оставил в жизни его семьи? Вэйд снова потормошил фабриканта, в точности как Юдифь – супруга, и предложил проведать Ангела. Майкл, больше всех переживавший за пса, конечно, увязался за ними. Судя по всему, все так и оставалось без изменений. Пес лежал в той же позе, а рядом сидел Санфорд, погруженный в изучение каких-то записей. Выходит, он не просто так ушел сюда? Адвокат не сразу заметил их, а когда наконец отреагировал, то быстро захлопнул записную книжку и испуганно посмотрел на Вэйда, как будто бы стянул оный и теперь неуклюже пытался спрятать в нагрудный карман пиджака. – Это – блокнот мистера Цзян? – с удивлением уточнил художник, который мог каким-то образом вычленить один конкретный черный блокнот среди множества таких же. – Не знаю, – как всегда честно ответил мистер Нэттли. – Я тут забыл кое-что, пойду, а вы пока присмотрите за Ангелом. – Значит, точно его, – подытожил Вэйд, когда адвокат поспешно ретировался. Он тоже был немало озадачен таким поведением Санфорда, с которым был знаком намного ближе, чем Честер. – Насчет дяди Чейза, – подал голос Майкл, тоже проводивший мужчину недоумевающим взглядом. А ведь раньше он никого из друзей семьи так не называл. – Мне бы хотелось как-то отблагодарить его за… – Ты не видел, как он искал тебя, – быстро подхватил Вэйд, потому что юноша запнулся. – Пододвинь-ка мне стул и давай подумаем… что, если мы преподнесем ему подарок? Майкл переставил стул так, чтобы художник мог сесть поближе к Ангелу и потянулся погладить пса. Ему тяжело было говорить о том, что пришлось пережить, но не настолько, чтобы после предложения Вэйда он не хихикнул. – Портрет папы? – надо сказать, эта мысль пришла на ум не только Майклу. – Нет, тогда подарок получится лично от меня, – поспешил отмести его предложение художник, пока Честер не принялся воспитывать племянника. – Тут надо хорошенько подумать… Он тоже осторожно погладил терьера. Попробовал даже зарыться пальцами в жёсткую курчавую шерсть, слегка почесывая за ухом. Убрал руку и – очевидно, в поисках источника вдохновения – осмотрел комнату. Честер следил за тем, как художник перебирает шкафчики, ненадолго задерживает взгляд на стене – такой же светлой, как и пол. Мисс Сандель тратила много времени на поддержание здесь безукоризненной чистоты. У Честера при виде этого помещения никаких подходящих мыслей не возникало. Наконец взгляд художника возвратился к Майклу. Честер буквально мог видеть, как у любимого созревает гениальный план. Несколько секунд он так и сяк вертел идею в голове, прежде чем выставить ее на суд Ланей, и улыбался при этом все шире и шире. – А если мы подарим доберЦзяну коня? – на эту мысль его навел костюм для верховой езды, в котором племянник ушел из дома в субботу. Немного помятый, потому что Майклу пришлось в нем спать. – Строптивого, чтобы они друг друга стоили! – Почему именно с норовом? – удивился Честер. – Потому что второго такого, как ваш Серафим, мы все равно не найдем, – пожал плечами Вэйд и, явно довольный собой, легонько пожал лапу Ангела. – Или заплатим за него целое состояние. – Дядя, а если выкупить Темпи? – загорелся идеей Майкл. – В субботу мистер Сэмпсон снова сетовал, что скоро на ней будем ездить только мы с отцом, потому что всех остальных она распугает. Честер всего на миг отвлекся на племянника и вздрогнул, когда художник охнул. Он сильно побледнел, держа руку так, будто пес его только что как следует цапнул за ненадлежащее обращение с больным. – Он… – пролепетал художник, торопясь спрятаться за Честером. – Он только что опять попробовал меня на вкус! – Ангел вовсе не собирался Вас пугать, мистер Инн, – Майкл подошел, чтобы потрепать пса за ушами. – Просто он так сильно рад всех видеть. Малыш, тебе не рано вставать на ноги? *** Наконец, время ожидания подошло к концу. Сен-Клер сказал, что не думал, что действие лекарства продлится так долго. После него Ангел выглядел осоловелым, но уже пытался вилять хвостом и ластился ко всем. Сын не без труда подхватил его на руки, пресекая таким образом попытки слишком уж активно двигаться и, кажется, вознеся пса на вершину блаженства. Всю дорогу в карете Ангел валялся на сиденье и коленях Майкла и потом был удостоен чести сопроводить его в ванную комнату. Саймон, не отходивший от раненого приятеля ни на шаг, тоже увязался за ними. Хавьер тоже немного освежился, а когда спустился в гостиную, рассчитывая, что уже не застанет там ни брата, ни его художника, обнаружил обоих в обществе Санфорда. Он последовал за ними вместо того, чтобы отбыть к себе в контору. Хавьер едва не схватился за голову, узнав о причине его визита. – И Чейз назвал это дружеской просьбой? – спросил он, выслушав адвоката. – По-вашему, друзья обращаются друг к другу с такими просьбами?! – Не знаю, – привычно развел руками Санфорд. – Может быть, Чейза никто еще и не тронет, он все-таки Цзян. – Мы все ужасно устали, – вступил в разговор Вэйд. – Санни, ты уверен, что стоит обсуждать официальные заявления именно сейчас? Тот сосредоточенно кивнул, и этого оказалось достаточно, чтобы художник прекратил пререкания и дал лучшему адвокату Лондона выполнять свою работу. Да и Хавьер признавал, что у Санфорда больше опыта в этом вопросе, и он не стал бы просто так настаивать. – Такая версия все равно необходима, – сказал он деловито и поискал, чего бы пожевать. Водился за ним грешок – работать с документами в прикуску с чем-нибудь сладким. – Совпадающая с заявлениями Скотланд-Ярда и достаточно убедительная, чтобы никто не стал копаться в прошлом, пытаясь понять, почему мистер Мэйсон так упорно преследовал вашу семью. – Потому что Йен – сумасшедший, – озвучил очевидное Хавьер и поймал сразу несколько странных взглядов. – Что еще нужно? Мне хватило просто увидеть его, чтобы понять: он безумен. – Брат… – неуверенно начал Честер и замялся, подбирая слова. Было время, когда они могли свободно говорить друг с другом на любые темы… А сейчас Вэйд, как обычно усевшийся к Честеру так близко, будто на другой половине дивана развалился кот, остановил его, легонько тронув за плечо. Кажется, похищение еще больше сблизило их. В другое время Хавьер бы порадовался за брата, но сейчас остро ощутил одиночество. Словно все продолжают жить, а он остался один посреди той ледяной зимней реки, уносимый неизвестно куда.... – Я боюсь, Вас ввели в заблуждение, Хавьер, – сказал художник очень мягко, отчего у фабриканта сразу возникло ощущение, что он берет на себя обязанность сообщить что-то плохое. – Детектив не говорил об этом прямо, но я уверен, этого человека сегодня не стало. Наверное, он выглядел шокированным. Да так оно и было! Чейз говорил, что посадит его. Он должен был снова задержать Йена, как уже сделал это пять лет назад, и упечь за решетку. Должен был состояться суд и… Хавьер внутренне похолодел. Неужели Чейз сделал это ради него? – Вэйд прав, – подтвердил Нэттли, откашлявшись. – Значит, Вы уже в курсе? – спросил он с надеждой. – Да, я изучил дело в общих чертах, пока ехал сюда, – осторожно подтвердил тот. – Хотя признаюсь, было бы привычнее иметь дело с обычными документами. После этого Санфорд поспешил сменить тему, на сей раз уверяя, что не отнимет у них много времени и легко натаскает всех, включая людей, которые работают в особняке, как отвечать даже на самые каверзные вопросы. Сам он не хотел отвечать Хавьеру на единственный действительно важный. А может быть, просто не мог этого сделать. Зато твердил, как важно, чтобы все придерживались предложенной Чейзом версии, из которой логически следовало, что похищение Майкла не было спонтанным – к нему долго готовились, прощупывая почву и следя за особняком. В изложении адвоката история приобрела столь зловещий характер, что Честер начал всерьез беспокоиться, как перенесет это сердце дядюшки Хьюго, если не посвятить его во все прежде, чем газетчики начнут сгущать краски. Хавьер как раз хотел успокоить его и уверить, что родные приедут не позднее завтрашнего утра и узнают все из первых рук, но в этот момент в дверь постучал Уотсон – его нетрудно было узнать по особой манере это делать. Когда дворецкий вошел и сообщил, что звонит мистер Цзян и, судя по голосу, дело срочное, у самого Хавьера сердце едва не выпрыгнуло из груди. – Я должен ответить, – сказал он быстро, потому что, если Чейз попал в неприятности, то это его вина. – Продолжайте без меня, господа. Честер, ты ведь перескажешь мне все, что понадобится? – Мгм, – подтвердил тот. Рано… как же рано они расслабились! Ничего еще не кончено. Хавьер заставил себя выйти из гостиной быстрым шагом, а потом взбежал по ступеням на второй этаж. Он столько всего должен был спросить у Чейза! Вот он уже в своем кабинете. Вот берет в руку трубку телефонного аппарата, а сердце стучит уже где-то в горле, не пропуская роящиеся в голове вопросы. – Чейз, – почти шепотом позвал Хавьер, потому что голос не слушался. – Лань, – его голос звучал совсем не так, как обычно. И почему он снова назвал Хавьера по фамилии? Может быть, потому что его могли слышать коллеги? – Приезжайте… – В участок? – переспросил тот, потому что дальнейшие слова Чейза потонули в монотонном шипении. – Что у тебя случилось? – Блядь, нет, в Саут... ко мне, – ответил тот сбивчиво. – Просто приезжайте, ладно? Сейчас.