Небо Лондона

До спальни они дошли в предвкушающем молчании. Лань указал ему на кровать, а сам отошел к шкафу и принялся рыться на дне. Чейз понятия не имел, что тот ищет и что может найти. Последний раз он заглядывал туда с полгода назад и за эти полгода там образовался склад ненужных вещей, которые некуда было приткнуть в небольшой прихожей. Должно быть, Хавьер проверил содержимое шкафа, когда заимствовал у него вещи после истории с Карпом. Ох, недолго тому оставаться на плаву. Жаль, Чейз не увидит, как на мадам защелкнут наручники… – Не сюда, ближе к изголовью, – поправил его Хавьер и извлек – Чейз глазам своим не поверил – моток веревки. Ее использовали всего раз, когда Цзян сюда только въехал. Прежде на месте шкафа стоял огромный старомодный сундук, который не пролез в дверь, когда Цзян решил от него избавиться. Рабочие спустили эту громадину в окно, обвязав со всех сторон. Куда потом дел его хозяин, никто не знает, а вот веревка некстати оказалась в руках Ланя. И это заставляло Чейза чувствовать себя крайне неуютно. Обнадеживало лишь то, что моток был небрежно наброшен на спинку кровати и позабыт. Хавьер ограничился тем, что крепко ухватился за кожаный ремень на шее и втянул Чейза в головокружительный поцелуй. Это было именно так, как давно хотелось. Влажно и горячо, и Лань ни на миг не ослаблял хватку, не желая, чтобы Чейз отстранялся, по крайней мере до тех пор, пока они оба не начнут задыхаться. Очухался детектив, когда уже лежал поперек кровати, и то потому, что Хавьер, снова оседлавший его, слегка задел бок. Впрочем, это было мелочью по сравнению с приятными ощущениями, которые доставляла близость фабриканта. Лань выпрямился, возвышаясь над ним, и расстегнул свой ремень. Чейз положил ладони ему на бедра, уже догадываясь, что тот задумал. И коль скоро появилась такая возможность, он стянул брюки вниз, портя безупречный внешний вид любовника, и убедился – тот уже предвкушает дальнейшее и, похоже, действительно собирается заткнуть ему рот, только другим способом. – Не будешь кусаться? – спросил Лань немного насмешливо. Чейз в ответ нарочно клацнул зубами, как будто и правда собирался заняться членовредительством. Хавьер, конечно же, не поверил, как не поверил бы, начни Цзян доказывать, что ему совершенно не нравится то, что с ним делают. Нравится, хоть и немного боязно – в таком положении приходилось полностью полагаться на любовника, ведь он не сможет отпрянуть, даже если Хавьер отпустит ошейник. В этот раз глаза Чейз закрыл без напоминания, это помогало не думать, как он сейчас выглядит со стороны. Он сам ни о чем таком не задумывался, когда Хавьер стоял перед ним на коленях, позволяя толкаться в его рот… С этим мужчиной можно было позабыть обо всем на свете и просто чувствовать его желание как свое собственное и восхитительную неправильность удовольствия, возникающего от плавных движений. Как раз на это и был расчет, но Чейз все равно почувствовал, когда Хавьер зачем-то наклонился немного вбок. Цзян сильно вздрогнул и едва не подавился, догадавшись, что тот хочет дотянуться до веревки и выполнить свое обещание… или угрозу? Он поспешно открыл глаза и убедился в своей правоте. Ланю мало было просто обладать им. – А как же то, что Вы говорили? – успел выдохнуть он и покосился на спинку кровати, которую так и не удосужился починить после прошлого раза. – Я много чего говорил, – Лань заинтересованно изогнул бровь. – Что нужна какая-то там особенная веревка или что-то такое… – сбивчиво выговорил Цзян и потерся щекой о руку, приласкавшую его. Такой странный способ извиняться за тот раз с ремнем. Рука Ланя показалась прохладной, наверное у Чейза все-таки начался небольшой жар. Мисс Сандель о чем-то таком предупреждала. Но рядом с Хавьером он чувствовал себя хорошо. – Веревка и правда грубовата, – легко согласился тот и на мгновение Чейз подумал, что это отличный повод отказаться от того, чтобы пускать ее в ход. – Поэтому я свяжу тебе руки поверх рукавов. Веревка нависла над Чейзом дамокловым мечом. И ведь придется уступить этому пауку и позволить позабавиться с ней. Уж он-то своего не упустит… Уже набросил петлю ему на руку и с силой потянул. – Вот видишь, так она не будет врезаться в кожу, – обнадежил он. – Но если вдруг станет больно или… просто скажи что-нибудь на пушту. Тогда я освобожу тебя. Чейз не спросил: «или что?» только потому, что слышал об этом от Мелиссы. Порой люди ненамеренно переходят границы или срываются, причем ошибки совершают даже те, кто прекрасно осознает опасность подобных игр. – На пушту? – с сомнением переспросил Чейз. – До встречи с тобой, – Хавьер сделал вид, будто припоминает, – мне нравилось использовать слово: «Умоляю». – Это Вы меня умолять будете, – вызверился Цзян, но фабрикант ловко перехватил его руки. В таком положении мало что можно было сделать. Если, конечно, не затевать драку всерьез. Не особо на что-то надеясь, он задергал рукой, пытаясь выпутаться из петли, которая от этого лишь туже затягивалась. Чейз чертыхнулся, но спохватился, что этим доставит любовнику отдельное удовольствие. Да как он может творить такое, да еще с таким невозмутимым видом?! Он откровенно любовался злым и растрепанным лейтенантом полиции – теперь уже бывшим. Продолжая одной рукой удерживать веревку и прижимать запястье Чейза к кровати, Лань снова просунул пальцы под ошейник и натянул его, весьма ощутимо сдавливая горло. Почти придушил, именно почти, достаточно точно рассчитывая свои действия. Чейзу вспомнилось, что примерно так сам поступал с агрессивной собакой. Жив ли ещё тот безымянный кабульский пёс, которого он прозвал Нетопырем за огромные уши? Пушту… ну надо же. Это наводило на странную мысль. Лань предполагал, что Чейз сегодня будет материть его на чем свет стоит? Догадываясь об этом, стоило ли соглашаться? И тем более сдаваться без боя. Что за нездоровое любопытство заставило его перестать напрягаться? Несколькими секундами позже Хавьер потянул за ошейник, на сей раз заставляя приподнять голову. Определённо, в таком положении целоваться было удобнее. Не отрываясь от этого занятия, Лань помог ему сесть на кровати так, чтобы не побеспокоить рану. Однако придержал веревку, стоило Чейзу только потянуться к нему. Значит, сегодня Цзян не должен касаться его? Или, что вероятнее, ему нельзя пользоваться для этого руками. – Ты пытаешься меня отвлечь, – упрекнул его Лань, довольно резко прервав поцелуй. – Сначала закончим с этим. Он красноречиво дернул за веревку, которую Чейз так и не стряхнул, хотя у него только что была такая возможность. Теперь же Лань переместился ему за спину с твердым намереньем все-таки связать. – И где послушание? – спросил Хавьер, когда Чейз заупрямился, не желая поддаваться настойчивым рукам. – Хочешь, чтобы было неприятно? Он снова потянул, заставляя выпрямить спину и немного свести лопатки. Где-то в плечах и у позвоночника при этом заныло. Но это было еще не обещанное Ланем «неприятно». По-настоящему неприятно будет потом, когда тот начнет разминать ему спину. – Паук, – обругал его Чейз, не имеющий возможности даже подтянуть штаны и вынужденный воздерживаться от нормальных ругательств. Хавьер сосредоточенно, как по учебнику, сооружал петли, стягивая ему руки. Этот способ был намного более замысловатым, чем наручники. Но непрактичным. Такой длинной веревкой можно связать десяток человек и еще хвост останется. На самом деле ничего особенно страшного пока не было, пожалуй, он мог бы даже выпутаться из одежды вместе с веревками, если бы как раз в этот момент Лань не придумал, как можно дополнительно закрепить свою садистскую конструкцию, протянув петлю сквозь кольцо на ошейнике. – Как ты себя чувствуешь? – заботливо осведомился Хавьер. – Не туго? – Нет, – неохотно отозвался Чейз, поерзав. – Хотелось бы знать, как это смотрится со стороны… – Охуительно, – выдохнул Лань, поцеловав его сзади в шею: и щекотно, и приятно. – А будешь хорошо себя вести, дам тебе пару уроков – заодно и сам вспомню кое-что – если, конечно, тебя не смутит, что нам понадобится модель. И Лань подразумевал живого человека. Возможно, шлюху. Кто еще согласится на участие в подобных занятиях, да еще будет потом молчать об их странных пристрастиях? Чейз с ужасом поймал себя на том, что думает о предложении Ланя так, будто уже не сомневается, что примет его. Хуже того, веревка с готовностью вписалась в некоторые особенно яркие его фантазии, и Хавьер легко мог заметить произведенный этим эффект – почти унявшееся было желание вспыхнуло с новой силой. И, конечно же, Лань не упустил это из виду! Как только конец веревки оказался привязан к многострадальной спинке кровати, фабрикант прижался к нему сзади, пристроив подбородок на плече, и накрыл его член ладонью. Цзян отвернулся, почувствовав заинтересованный взгляд, чем нагло воспользовался Хавьер. С ума можно сойти, он ведь просто подул, даже не притронулся! – Экспериментатор хренов, – зарычал Цзян. – Кстати об экспериментах, я давно хотел попробовать кое-что, – поделился с ним Лань. – Это непременно понравится нам обоим. Особенно мне. Конечно же, без туманных намеков было никак не обойтись… А еще фабрикант убрал руку с члена и, скользнув по животу, принялся поглаживать по груди, что нисколько не облегчало его возбужденное состояние. Одежда распахнулась еще сильнее, предоставив Ланю возможность ущипнуть сосок. Чейз почти смирился с тем, что нормально кончить в ближайшее время не получится, и постарался хотя бы поудобнее пристроить руки за спиной. Не то, чтобы было неудобно, похоже, Хавьер точно знал, как не перетянуть все эти узлы, петли и витки веревки, отчего было еще более странно. Чейз выжидающе посмотрел на любовника. Что тот собирается делать дальше? А Хавьер беззастенчиво любовался получившейся картиной, которую детектив даже воображать не хотел, если только не представлять на своем месте одного несносного фабриканта: на смятом покрывале, связанного, растрепанного и с прижимающимся к животу членом. И арендованная Чейзом в Саутуарк комната отлично подошла в качестве декорации к этому безобразию. О, ему определенно могло это понравиться… куда больше, чем чувствовать все на себе. Цзян даже не знал, как обозначить собственные ощущения. Он не мог однозначно сказать, что ему не нравится, кому бы не пришлись по вкусу неторопливые обстоятельные ласки? Но вынужденное бездействие раздражало. Надеясь нарваться на поцелуй, Чейз откинул голову, сильнее прижимаясь, но Лань пресек его попытку, снова схватив за ошейник. Добиваясь покорности, он сильнее сжал пальцы, затянув тем самым ремешок, и выждал еще какое-то время. Кажется, всего за полминуты без воздуха в голове у Чейза помутилось или сегодня ему отказало всякое чувство самосохранения, но факт оставался фактом. Когда он смог отдышаться, сидя на кровати, Лань уже очутился перед ним, потерся членом о его щеку. Детектив облизнул губы и попробовал дотянуться до соблазнительно приоткрытой головки. – Хочешь его? – спросил Лань, как будто предлагал ему долбанный эклер. И хотя фабрикант едва ли нуждался в подтверждении, Чейз шевельнул губами, собираясь ответить. И понял – в лучшем случае получится невнятное сипение. А когда он, наконец, совладал со связками, стало не до разговоров. Цзян просто схватил ртом воздух, как если бы вынырнул из глубокого озера. Хавьер же почему-то отстранился. – Тебе ведь нравится брать в рот, Чейз? – он слегка провел рукой вдоль члена от головки к основанию, чтобы она показалась, и обратно. – Скажите, Лань, Вы делали это по-настоящему? – как-то невпопад спросил он и неловко – ужасно мешала приведённая в беспорядок одежда – попытался придвинуться к Ланю, а тот снова чуть отступил. – Удушение? – переспросил он, усмехнувшись. – По-твоему, сейчас было не всерьез? Цзян прикусил язык, поняв, что ляпнул какую-то глупость. Хавьер очень хорошо знал, что бывает, когда один из партнеров переходит границы. Чейз качнул головой. Хавьер тоже не стал развивать эту тему, а сделал приглашающий жест, намекая на то, что хочет получить немного удовольствия в качестве компенсации. Цзян и сам был не прочь занять рот чем-нибудь, пока еще чего-нибудь не наговорил. Однако не успел. – Блядь, Лань, что Вы за… – выругался он, ощутив, что слегка натянул веревку, которую Хавьер приспособил в качестве поводка. Он бы с величайшим удовольствием высказал все, что думает по этому поводу, но Лань запустил пальцы ему в волосы и легко заткнул, надавив на затылок. От неожиданности Чейз едва не подавился и снова заерзал, приноравливаясь. Ошейник немного давил, но ровно настолько, чтобы это чувствовалось, а не причиняло реальный дискомфорт. Расчетливый… Как бы это ни бесило, Лань контролировал буквально все, не давая забыть, что это его трахают в рот, а не он делает любовнику минет. Именно Хавьер решал, как глубоко хочет войти, а он со связанными руками даже упереться толком не мог. Безумие какое-то… Почему его бросало в жар каждый раз, когда Лань пробовал продвинуться дальше, надавливая на напряженный язык, проверяя, достаточно ли Чейз привык к этому? Накатывавшее волнами собственное возбуждение и невозможность хоть как-то унять его ничуть не способствовали контролю над ситуацией. Разве его не вывернет, если так будет продолжаться? Чейз зажмурился, и фабрикант немедленно подался назад, освободив ему рот. Решил, что причинил боль? Цзян проглотил набежавшую слюну и сам подался вперед, сильнее натягивая сраную веревку. Он хотел показать, как сильно хочет Хавьера. Пускай так, пускай берет его в рот, пусть делает с ним все, что захочет, только бы это подталкивало к желанной разрядке, которую фабрикант мог оттягивать до бесконечности. Он прикрыл глаза, полностью доверяясь уверенным движениям направляющего его любовника и сосредоточился на ощущениях. Тепло и упругое давление, от которого после нескольких возвратно-поступательных движений дыхание сбилось окончательно. Он уже знал, чего Лань хочет, но все еще не был уверен, что сможет пропустить член глубоко в горло, даже если с пальцами все получалось. Хотя что с того? Ничего же не случится, даже если у него никогда не получится. Может, будет неприятно, да и только. Чейз бросил терзаться сомнениями и снова попытался сглотнуть. С таким большим предметом во рту это оказалось невозможно. Все чего он добился – заглотил еще с полдюйма. Хавьер отступил, давая перевести дыхание. Чейз сильнее сжал зубы, намекая, что уже теряет терпение и вообще не мешало бы дать ему хоть ненадолго закрыть рот. Фабрикант в ответ потянул его за челку, снова насаживая на член. Быстро же Цзян забыл, что все будет так, как хочет Лань… Благо было кому напомнить. Он получит долгожданную разрядку, но только тогда, когда ему будет позволено. В следующий момент Чейз изумленно распахнул глаза, и как раз вовремя, чтобы увидеть лицо застывшего от удивления Хавьера. Кажется, он был на грани, и будь Чейз в трезвом уме, то подумал бы о том, что захлебнется, если сейчас тот не сдержится. Член начал выскальзывать наружу так же легко, как до этого погрузился в горло. Голова уже кружилась то ли от возбуждения, то ли от недостатка воздуха. Пока он еще был глубоко, Чейз воспротивился, потому что, черт его дери, не распробовал. Он завладел им целиком, Лань был внутри полностью и от одного этого сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще несколько осторожных движений глубоко в горле и мир разлетелся цветными брызгами. Заботливые руки помогли лечь и промокнули мокрые ресницы. Чейза слегка потрясывало – пережитое наслаждение напоминало о себе легкими спазмами. Несмотря на неудовлетворённость, Лань выглядел довольным донельзя и немного озабоченным. Кажется, он спрашивал о самочувствии, но Чейз был не в состоянии отвечать и челюсти совершенно занемели, но испытывать раздражение по этому поводу было бы просто свинством. Из головы вымело все мысли, когда Лань поцеловал Чейза, нисколько не смущаясь, что минуту назад трахал его в рот. Ненасытный фабрикант осыпал поцелуями его шею, грудь, даже живот. Не надо было смотреть на то, как он облизывал губы, испачкавшись в семени… Член дернулся, стало даже немного больно. – Кажется, я забыл кое-что важное, – сказал Лань, еще раз поцеловав его в уголок губ. – Сейчас?! – возопил Чейз и дернулся, позабыв о том, что привязан. – Думаю, стоит хотя бы запереть дверь, – резонно заметил он. – Ты вроде не хотел огласки, верно? Чейз испытал нездоровое любопытство. Что еще притащил с собой Лань, кроме этого замечательного ошейника, будь он неладен? Что Хавьер затевает теперь? Порку? Горячий воск? Может быть, он все-таки припас кляп или что-то еще, что можно засунуть в тело человека? Фабрикант вышел из спальни, непонятно зачем прикрыв за собой дверь. Чейз почему-то представил, как Лань несдержанно дрочит себе, прислонившись к стене в коридоре. Увидеть бы его лицо в этот момент. Прикушенную губу, слегка нахмуренные брови… Стало тихо. И в этой тишине отчетливо хлопнула входная дверь. Детектива прошиб холодный пот. Он пропал! Хавьер оставит Чейза здесь, в таком виде, одного, захлёбываться бессильным возмущением до утра?! И когда его найдёт миссис Флай…