Небо Лондона

Оказалось, при всех недостатках хуедожника из него вышла нянька ничуть не хуже, чем из миссис Флай, в чем Чейзу за последние недели уже не раз пришлось убедиться из-за чудовищной занятости. Но только живописцу пришло в голову научить Тони бросать игрушку коту. И что самое странное, Саймон охотно приносил изрядно растерзанную вещицу и прямо как щенок отдавал ребенку, сидящему на большом, выпирающем из земли, горбатом корне под яблоней. Юный Энтони Цзян – теперь стараниями Санфорда он носил фамилию официально – был так увлечен этой нехитрой забавой, что упустил из виду возвращение отца. Зато Ангел, несказанно обрадованный появлением хозяина, немедленно поднес ему свою палочку, положил к ногам и принялся заинтересованно обнюхивать руки и одежду. От него было не скрыть, чем Чейз занимался последний час. Остальные, кроме Тони, тоже догадывались, однако, на удивление, относились к этому как к какому-нибудь природному явлению вроде извечных лондонских туманов. – Дядя Чейз, – юноша, сидевший прямо на пороге беседки, нетерпеливо вскочил на ноги, но было очень заметно: он ожидал, что Цзян придет не один. Бывший полицейский снова слегка вздрогнул от такого обращения – к нему невозможно было привыкнуть, что бы там ни говорил Лань. Потом мысли возвратились к тому, что совсем недавно происходило за закрытыми дверями кабинета Хавьера. А реально подумать нужно было о том, чтобы в качестве извинений за испачканные волосы заказать большую стеклянную ширму, такую, чтобы сошла за эксцентричное украшение для интерьера. На эту мысль его натолкнула витрина, которую описывала Мелисса, рассказывая о том, как все устроено в «У подножья горы». Терьер заскулил, привлекая к себе внимание витающего в облаках Чейза. Майкл сразу догадался, что тот жалуется на глупых людей, которые не захотели поиграть с бедным псом, по их милости изнывавшим от скуки, и виновато развел руками. – Мы не знали, можно ли Ангелу тоже побегать за палочкой, – попытался оправдаться Майкл. – А он решил, что мы не хотим с ним играть. – Ему не повредит немного размяться, – Цзян забрал игрушку, машинально проверив, не появилось ли на мягкой древесине заноз, и бросил, но не слишком далеко, – Ангел уже достаточно хорошо себя чувствует. Подтверждая его слова, терьер сорвался с места, схватил деревяшку и степенно понес хозяину. Тот указал псу на Майкла, но Ангел предложение проигнорировал, всем видом показывая, что не хочет играть с вредным мальчишкой. Пришлось занять место юноши на пороге беседки. – Вы с сыном хорошо смотритесь, мистер Цзян! – не удержался от комментария Вэйд, выуживая из-за спины альбом. И к этой дурацкой привычке все подряд рисовать тоже было сложно притерпеться… – Хавьер сказал, Вы сегодня приобрели билеты, Честер, – спросил он в надежде спастись от общения с болтливым художником. – Мгм, – кратко ответил тот, предоставляя Вэйду возможность вылить на невольного слушателя все подробности не только касательно покупки билетов, но и маршрута предстоящей поездки в целом. Как человек может столько говорить?! А присутствие Честера лишало шанса заткнуть этот фонтан красноречия… И где Хавьер, когда он нужен?! Наверняка еще в ванной. Значит, придется выкручиваться самому. – Выходит, вы вернетесь только в конце осени? – спросил лейтенант, вклинившись в речь Инна, когда тот набирал воздуха для очередного словесного залпа. – Да, просто еще никому не говорил, – закивал он, озорно поглядывая на своего фабриканта, – что хочу отметить день рождения там же, где восемнадцатилетие. – В Индии? – было очень забавно поймать на лице обычно сдержанного Честера все эти эмоции. Казалось, сначала он ушам своим не поверил. И почему это предложение привело его в такой восторг? В глазах зажегся какой-то особенный живой огонек. Вэйд аж засиял от удовольствия, так ему понравилась реакция любовника. – Почему Вас это интересует, мистер Цзян? – несколько рассеянно спросил Инн, не сводя при этом глаз с Честера. Была надежда, что он перевернет страницу альбома и примется за портрет, но этого не случилось. – Я хотел кое-что попробовать, – терпеливо объяснил Чейз. – Думаю, я мог бы заезжать сюда каждый день перед ужином, чтобы Вы могли отрабатывать с Ангелом команды: ко мне и рядом, лапу, голос. Он специально выбрал те, которые предполагали физический контакт, и, конечно, лай, все еще сильно беспокоивший нервного живописца. Все это точно отвратит Зика от дальнейшего поддержания разговора. Ангел принес игрушку, положил к ногам детектива и даже подпихнул носом, но тот только потрепал его за ушами. Пес немного запыхался, стоило взять перерыв. – Почему перед? – недовольно спросил Вэйд, слегка поежившись и придвинувшись ближе к Ланю. – Это – одно из правил дрессуры, – Чейз проигнорировал неодобрительный взгляд Честера. – За хорошо выполненное упражнение полагается поощрение. *** – Это – порнография! – гремел на весь сад голос Чейза. – Я это конфискую! – Вы больше не полицейский, мистер Цзян, – не преминул напомнить художник. – Отдайте немедленно! – еще больше повысил голос задетый за живое бывший инспектор. Похоже, Хавьер пришел как раз вовремя, чтобы остудить пыл любимого. Если в конфликт придется вмешаться Честеру, выйдет очередная ссора. А ведь их отношения только-только стали выравниваться. – И где Вы нашли непотребство, мистер Цзян? – спорил Вэйд, явно сознавая собственную безнаказанность. – Вы же просто играли с псом… – А выглядит так, будто с чем-то другим! – перебил его Чейз. Честер в этот балаган благоразумно не вмешивался. Тоже чувствовал, что конфликт не слишком серьезен? Хавьеру было любопытно, чем все закончится, но еще больше его интересовало, что нарисовал Вэйд, пока он приводил себя в порядок и вертелся перед зеркалом, решая, что надеть. Выбор фабриканта пал на светло-коричневый сюртук с выделяющимися замшевыми нашивками на рукавах, служащих исключительно декоративным целям. Майкл обрадовался его приходу, он наверняка переживал, что спорщики могут испортить ожидающий перед домом сюрприз. Тони в план посвящен не был, но уже шмыгал носом, прикидывая, не зареветь ли. Еще раз подивившись внешнему сходству, Хавьер успокоил маленькую копию своего любовника, растрепав мягкие светлые кудряшки: – Мистер Инн дразнится, а твой папа просто хочет немного пошуметь, – объяснил он, присев. – Ты ведь слышишь, что они не всерьез? Мальчишка раздумал плакать и закивал, чтобы не разочаровывать названого дядюшку. Какие могут быть слезы, когда его так серьезно просят пойти с Майклом и помочь ему? Даже если помощь заключается в том, чтобы посидеть в седле одной из лошадей, которую поведут в поводу. – Не могу дождаться, – Майкл заулыбался, предвкушая реакцию Чейза на подарок. И в который раз спросил, понравится ли ему Темпи. – Вот сейчас и увидим, – предположил Хавьер, хотя на самом деле ни секунды не сомневался. Сказав это, он направился к беседке, где все еще говорили на повышенных тонах. – Господа! Я мог бы разрешить ваш спор, только позвольте взглянуть на его предмет. – Нет, не показывайте это никому! – воспротивился Чейз, теперь заслоняя собой загнанного до этого в угол художника. – Что же там такое, что даже мне нельзя взглянуть, Чейз? – Хавьер знал, как действуют на бывшего инспектора подобные увещевания… если сказаны именно таким тоном. Мужчина ненадолго застыл, как под гипнозом, что позволило Хавьеру обогнуть его. Однако Чейзу хватило проворства, чтобы увести альбом с так заинтересовавшим Хавьера рисунком прямо у него из-под носа. – Клянусь, я рисовал только руки, – заверил Инн, интригуя еще больше. – И этот собачий снаряд, похожий на кусок черенка для лопаты. Разве это противозаконно? – Как любопытно… – он попробовал, но не сумел, выдернуть альбом из рук Чейза. – Нет там ничего любопытного! – Цзян не отпускал. Вцепился в обложку до побелевших костяшек. – Этот хуевёрт там такого понарисовал! Ему все ещё тяжело давался отказ от привычного способа выражения мыслей, но было заметно, что Чейз старается, и это даже умиляло. Замечание Честера относительно бранных слов никто не заметил. Впрочем, тот не слишком настаивал на соблюдении чистоты речи, потому что рядом не было дам, которые могли услышать неприличные выражения, и детей, которые могли их запомнить. – Я ведь все равно посмотрю, – стоял на своем Лань. – Ни за что! Вы не посмеете! – дальнейшие его возмущения перешли в неразборчивое мычание, когда Хавьер поцеловал его, накрутив для надежности галстук на кулак. Пальцы мужчины разжались, и фабрикант завладел желанным альбомом. А еще проник языком в рот и краем глаза заметил живейший интерес, с которым за ними наблюдал один из зрителей. Хавьер не удивился бы, услышав от него просьбу отдать альбом и повторить все еще раз, но медленно и обстоятельно, чтобы художник не только успел перенести увиденное на бумагу, но и просто полюбовался. – Хавьер, сейчас не совсем подходящий момент, – брат немного смутился. – Майкл вот-вот вернется. – Но я же успею взглянуть? – он потянул за ляссе, открывая страницу с наброском. Чейз не смог этому воспрепятствовать. – И правда, тут только руки и то, что ты держишь в них, Чейз. – Лань! – попытался усовестить его любовник, а потом совсем другим тоном спросил: – А что здесь делает Темпестас? – Ты же только мельком взглянул в окно, – удивился Хавьер, поглаживая рисунок кончиками пальцев. Чейз демонстративно в альбом не смотрел, всем видом показывая, что даже представлять не хочет, о чем он думает. Вейд нахмурился, поняв, что их подарок обнаружили раньше времени. – Думаете, я забуду встречу с Вами в парке? – уточнил Чейз, снова сбившись и перейдя на Вы, от которого с таким трудом отделался. – Я тогда еще принял ее за жеребца. Потом мистер Сэмпсон дал мне посмотреть со всех сторон и даже хвост этой бестии придержал. Он прикусил язык, заметив, как Хавьер прищурился. Вэйд нервно заерзал, это ведь с его легкой руки кобылу собирались преподнести в качестве подарка. За Майклом следовал Картрайд, ведя в поводу двух серых лошадей – сестры-погодки Муфта и Фемида тоже принадлежали мистеру Сэмпсону. Уотсону достались их родители – Муза и норовистый гнедой Фарт, характер которого ничуть не исправила кастрация. Хавьер питал к нему такую же слабость, как к Темпи. Дворецкий ежесекундно следил, как бы конь не выкинул какой-нибудь фокус, но даже он проникся торжественностью момента. Последнего жеребца вел лично хозяин конюшни. Золотисто-буланый норвежский фьорд по кличке Янтарь – истинное воплощение нордической невозмутимости и спокойствия – идеально подходил для того, чтобы безбоязненно посадить в седло ребенка или даже двух. Тони сидел, крепко ухватившись за луку седла, и очень внимательно слушал наставления хозяина Янтаря. Сегодня, как и условились, с ним поедет Картрайд, а потом… Хавьер уже договорился о том, чтобы всерьез заняться обучением Тони и подыскать жеребца для Темпи, чтобы через несколько лет мальчик мог сам начать приучать ее жеребенка к седлу. По уверениям мистера Сэмпсона – очень удобно, когда лошадь растет вместе со своим всадником. Особенно, если тот однажды станет таким же видным мужчиной, как его отец. – Дядя Чейз! – позвал Майкл, подводя кобылу ближе. – Только посмотрите на нее! Правда, красавица? Хавьер поблагодарил Уотсона и принял поводья. Почуяв знакомую твердую руку, Фарт перестал приплясывать и прижал уши. Цзян немного растерянно кивнул. Кобыла, по словам владельца конюшни, понравилась ему еще во время обыска. – В среду будет месяц с тех пор, как Вы спасли мне жизнь, – сказал Майкл благодарно. – Вы скажете, что это была просто Ваша работа, но Вы столько сделали для нас, что мне захотелось Вас отблагодарить. И дяде, и мистеру Инну. – Вы тоже в этом участвовали, Лань? – недоверчиво взглянув сначала на лошадь, потом на Хавьера, спросил Чейз и взял у юноши поводья. Кобыла застригла ушами и пожевала трензель, переступая с ноги на ногу. – Мне кажется, она очень тебе подходит, – ответил Хавьер, уже сидя верхом, и ободряюще улыбнулся. – Ну же, Чейз. Ты ведь хочешь прокатиться на своей лошади? Прежде чем запрыгнуть в седло, Чейз пожал руку Майклу. Тот еще раз поблагодарил названого дядю и отошел, чтобы не мешать знакомству. Предосторожность оказалась нелишней, потому что Темпи решила показать свой норов, как с любым новым человеком, и взвилась на дыбы. Хавьер ожидал чего-то подобного и слегка опасался, что Чейз проклянет все на свете, включая любовника, одобрившего такой подарок. Однако их дуэль продлилась относительно недолго и оставила пару рытвин в земле, а вовсе не вдавленного в нее горе-наездника. Был однажды случай – кобыле вздумалось поваляться, и она решила, что всадник ее желание разделяет. – Вот это да, настоящее родео! – не удержался от восклицания Вэйд. – Последний раз я видел такое на ранчо в Америке! Наблюдать лейтенанта верхом было отдельным удовольствием. Он точно знал, как реагировать на каждое движение лошади, мешая козлить и выделываться. Хавьер быстро перестал беспокоиться за Чейза, и залюбовался им и Темпестас. В седле мужчина держался как влитой, а задница… В костюме, сшитом на заказ, она смотрелась еще лучше. Правильно говорят, что драгоценный камень требует соответствующей оправы… Хотя больше всего Чейз ему нравился, конечно, без одежды. – Я не могу поверить, что вы сговорились и купили ее для меня, – выдохнул Чейз, усмирив непокорное животное. Кобыла не устала, но немного запыхалась и, кажется, прониклась уважением к седоку. На сегодня, по крайней мере. Хавьер только улыбнулся. А можно ли было сдержаться, видя, с каким чувством удовлетворения Цзян восседает на Темпи? Хоть он и не привык получать дорогие подарки, этот пришелся ему по душе. Знать бы еще, что означали эти переглядывания с Вэйдом? Как будто они и не ссорились несколькими минутами раньше. – Почему бы нам не прокатиться для начала по городу в спокойном темпе, чтобы Тони не было тяжело? – предложил Вэйд, явно сообразив, чего от него ждут. – А в Риджентс-парке сможем устроить скачки. – Я могу взять Ангела в седло, – вызвался Майкл, подзывая пса. – Ему понравится! Мы вернем Музу и Янтаря в стойла и, может быть, немного погуляем в парке. Хавьер одобрил намеренье сына присматривать за Тони, хотя и не было причин не доверять это дело Картрайду. Втроем, да еще и с Ангелом, они действительно хорошо проведут время и без приключений вернутся домой. Эти мысли отвлекли фабриканта от увиденного. Может, и правда только показалось? Больше Чейз и Вэйд не пересекались взглядами. Брат завел разговор о том, что в Америке привлекло художника, а Чейз контролировал, правильно ли устроен терьер. Маршрут всадники заранее не оговаривали, только избегали улиц с чересчур сильным движением, да пару раз меняли направление из-за того, что Вэйд заметил очередное живописное здание, на которое хотел непременно взглянуть поближе. Чейз нарочно ехал впереди, объясняя это неодолимой тягой, которую испытывает его кобыла к задницам впереди идущих животных, и был абсолютно прав, но не учел того, что Лань разделял ее пристрастья. – Только посмотри! Этот дом построен, наверное, около века назад! – восхитился Вэйд так громко, что в указанном направлении посмотрел не только Честер, но и несколько случайных прохожих. Хавьер тоже взглянул на здание и только теперь понял, куда они заехали. От неожиданности он осадил Фарта и обеспокоенно обвел взглядом улицу, как будто его могли тут поджидать. Вернее, не его, а Холли. – Я не хочу ехать здесь, – сказал он, понимая, как звучит сейчас голос. – Давайте вернемся и проедем по соседней улице? – предложил Честер, однако в этот раз Вэйд почему-то не поддержал его. Пока он объяснял, что возвращаться нет никакого смысла, Чейз повернул кобылу и подъехал вплотную к Хавьеру, которому сейчас хотелось одного: просто убраться отсюда как можно дальше. – Ну-ну, Лань, даже Тони не боится, – сказал он, кивнув на сына, ручонку которого Картрайд как раз отцеплял от гривы Янтаря. – Чейз… – пробормотал фабрикант, не зная, как бы намекнуть, что такое утешение звучит странно. При чем тут Тони? – Ты разве не читал газет? – уточнил зачем-то бывший полицейский, только больше его путая. Читал, конечно. Но бросил просматривать криминальные сводки, как только оттуда пропали упоминания об инспекторе Цзян. Однако связи этого факта с теперешней ситуацией Хавьер не улавливал. Возможно потому, что слишком нервничал из-за того, как близко оказался к месту, куда больше никогда не хотел бы возвращаться. – Все будет хорошо, обещаю, – он положил руку Хавьеру на бедро, успокаивающе похлопал. Жаль, на людях Чейз не мог позволить себе что-то большее. Хавьер не отказался бы от объятий и пары утешительных поцелуев. – Там сейчас немного шумно, но тебе полезно будет взглянуть. Пожалуйста, Хавьер. Разве я хоть раз обманывал? Я ведь люблю тебя. На несколько секунд Лань выпал из реальности. Признание прозвучало так просто и естественно, что ему захотелось, чтобы Чейз повторил еще раз. Хотелось убедиться, что не ослышался. И что не упал ненароком с лошади. Вдруг все это ему мерещится? Видя, что он ни за что не решится, Чейз спешился и повел под уздцы порывающегося кусаться Фарта и смирившуюся со своей долей Темпи. Лань обреченно посмотрел вперед, мечтая, чтобы это место провалилось в геенну прямо сейчас. Вот показалась знакомая крыша, но под ней на фасаде больше не было огромной рыбьей головы. Вместо нее на страховочном тросе висел человек. Когда всадники подъехали ближе, Николас Уэйн приветливо помахал им, явно смущенный своим видом во всех этих ременных лямках. Он и еще несколько рабочих… устанавливали часы на месте любимой статуи мадам? Охраны не было, зато всюду работали люди с инструментами. Одни чистили лепнину на стенах здания, другие занимались обновлением парадной лестницы, ещё кто-то прямо через окно выгружал то, что осталось от отделки красной комнаты, если судить по цвету мусора, быстро наполняющего тачку. – Знаю, сейчас здание больше напоминает выпотрошенную рыбину… – сказал Чейз, очень точно определив впечатление, которое производил Карп. – Это все… это… ты сделал? – Хавьер не мог отвести взгляд от уродливой головы усатой каменной рыбы, валяющейся в груде непознаваемого мусора. – И я, и Жэнни, и ребята из участка, а еще мой… – начал перечислять Чейз. – Дедушка! – радостно взвизгнул Тони, когда мистер Цзян показался в парадных дверях. Картрайду пришлось спрыгнуть с Янтаря и посадить мальчонку на плечи, чтобы безопасно доставить к любимому родственнику. Хотя Тони ведь еще не познакомился с тетушкой… – Я, должно быть, сплю, – признался Хавьер, спустившись на землю, чтобы и правда ненароком не свалиться. Фарт тут же полез проверять его карманы, но там вместо угощения было кое-что, для коня не предназначенное. – Это просто невероятно! Столько людей трудились над тем, чтобы худший ночной кошмар Хавьера навсегда канул в прошлом. Просто уму непостижимо! После стольких лет полиция, наконец, распутала этот преступный клубок и вывела Роуз на чистую воду? Теперь ее детище ушло с молотка, чтобы полностью преобразиться. Разве так бывает в реальной жизни? – Отец сказал, что тут очень много работы, но мы можем рассчитывать на то, что в день вашего с братом рождения первыми увидим основную экспозицию новой картинной галереи и персональную выставку некоего Иезекииля Вэя, – он нарочно говорил о Вэйде в третьем лице. – Мне кажется, это станет отличным подарком. Художник, посвященный в эту историю, наверное, с момента аукциона, скромно потупился и предложил пока привязать животных у ограды, раз они хотят устроить небольшую экскурсию по будущей галерее. Чейз не ошибся, Хавьеру было жизненно необходимо своими глазами убедиться, что от прошлого остались только отголоски в голове. – Это и правда лучший подарок, что я когда-либо получал, – голос против воли упал до шепота, когда Хавьер вложил в руку лейтенанта небольшую, отделанную шелком коробочку. – Но теперь я тоже хочу показать, как сильно люблю тебя, Чейз. Их как раз удачно заслонил круп заупрямившегося Фарта, так что, кроме Вэйда, никто не мог подглядеть, что внутри на подушечке лежал серебряный перстень, не идентичный, но похожий на тот, что Цзян наказал носить не снимая. На прямоугольной печатке были оттеснены увлекаемые ветром облака, кажущиеся почти живыми, – изменчивыми и подвижными. Чейз позволил Хавьеру надеть печатку и тут же вспыхнул, осознав, что кольцо пришлось как раз на безымянный палец.