Цена спасения

В камере одиночного заключения время тянулось невыносимо долго: секунды превращались в часы, а минуты – в дни. Отсутствие окон не давало понять, день сейчас или ночь. Лампы под потолком не отключались никогда, лишь немного приглушались на четыре-пять часов через неравные промежутки времени. Единственным, что помогало хоть как-то отслеживать течение времени, были приемы пищи: их было два в день, оба состояли из сенного брикета, стакана подсоленной воды и маленькой горстки сахара. Джампер не был удивлен такому распорядку или отношению: ему уже приходилось наслаждаться “гостеприимством” своих коллег после попыток “уйти в отставку” вместе с женой. Все, что теперь оставалось жеребцу – ждать решения Совета о его устранении. В этом он не сомневался. Неизвестным оставались только дата и способ, которым его отправят на встречу с семьей. Зная Совет, можно было только представлять ужасы, что приготовлены для предателей вроде него. Джампер был почти уверен, что его заставят вытирать слизь за 173-им или отдадут на съедение 1076-му. А пока он убивал время, перечитывая щедро пожалованный ему свод правил Зоны 42. Единорог знал их уже назубок, до последней запятой, до числа букв на каждой странице и слогов в каждом абзаце. Они въелись в его мозг, не давали спать, превращая его существование в сумасшедший хоровод казенных формулировок и чеканных фраз. Но все изменилось, когда Джампера навестил незваный гость. В тот момент единорог лежал на грубо сколоченных деревянных нарах, покрытых жесткой мешковиной, и перечитывал любимый отрывок. В нем описывался устав МОГ и их обмундирование, напоминая Джамперу не такое далекое прошлое, когда среди его друзей было полно пони, изо дня в день надевавших боевые седла ради спокойствия Эквестрии. И вот, когда взгляд жеребца лениво перебежал на очередную страницу, он услышал шорох, от которого его черные уши встали торчком. Звук явно доносился из угла камеры, но в нем, как и во всей остальной темнице, не было ничего постороннего. – Нет-нет! – Джампер чуть не подпрыгнул, когда из все того же угла раздался сдавленный шепот. – Смотри в другое место! А то они увидят! Пони тут же снова уставился в книжицу, чтобы камера наблюдения, висевшая под потолком, не заметила необычных движений. – Да! Теперь поверни голову чуть-чуть! Смотри краешком глаза, – голос был все такой же тихий, но более уверенный. Пленнику ничего не оставалось, кроме как подчиниться бесплотному голосу. Он медленно повернул голову боком к источнику звука и будто невзначай подвинул книжку правил, чтобы не вызвать подозрений. Но все равно шумно втянул воздух, когда в том же углу, в котором секунду назад никого не было, проявился размытый понячий силуэт. Он становился все четче, пока не стал… жеребенком. Ему было не больше одиннадцати лет: возраст, в котором жеребята сбегают от родителей в Вечносвободный лес рассказывать друг другу страшные истории, а никак не возникают из воздуха посреди самого секретного и охраняемого места Эквестрии! Когда Джампер немного приморгался, он смог лучше разглядеть своего визитера: единорожек; нежно-бежевая, почти кремовая шерстка; затянутая в тугой хвост черная грива и пустые бока. К его спине крепилось легкое боевое седло, разукрашенное в яркие цвета и облепленное наклейками. Даже с такого неудобного ракурса было ясно, что стреляет оно совершенно точно не настоящими пулями. – Ты кто, мать твою?! – прохрипел шокированный узник, продолжая смотреть мимо, но теперь краем глаза различая контур. – Эй! Не надо про маму! Ты ей еще потом спасибо скажешь! – обиженно пробубнил единорожек. – Если бы не она, у меня бы не было этого суперкрутого..! Этого… как его… Он дотронулся до маленького медальончика, висящего на шее. – Его! Он делает так, что меня почти невозможно заметить. Вернее, заметить можно, но не хочется, – жеребенок загарцевал на месте. – Самая нужная вещь, чтобы тебя предупредить! – Предупредить? О чем? – в этот момент Джампер был уже спокоен и уверен в том, что одиночное заключение наконец свело его с ума. – Чтобы ты побежал направо! Обязательно направо! Понял? – для пущей убедительности жеребенок ткнул копытом в сторону Джампера. – Папа сказал, что ты поймешь, о чем я говорю. – О, полная семья? Какое чудо! – черный пони начинал наслаждаться своим новым статусом безумца и решил отдаться воле абсурда. – А что еще твой папа сказал? Единорожек насупился, чувствуя сарказм в голосе Джампера: – Поверить не могу, какой ты упрямый! Сколько тебе лет? – Тридцать один. Плюс-минус. – А! Тогда понятно! – гость широко улыбнулся, точно это и вправду что-то объясняло. Жеребенок уселся на круп и постучал передними копытами друг о друга: – Вообще, он сказал, что, если ты мне не поверишь, я должен тебе кое-что передать, но это большой секрет! – малыш подошел ближе, стараясь тихо ступать по бетонному полу. – Да? И что же? – усмехнулся Джампер, про себя уже отсчитывая дозы лекарств, которыми его будут колоть до конца жизни. – [ЗАБЫТО], – шепнул единорожек на ухо пленнику. Джампера будто окатили ледяной водой. Он тут же повернулся к своему собеседнику и рванулся, попытавшись его схватить, но камера была пуста.

***

После странного визита прошло два цикла переключения света, и Джамперу, несколько десятков раз обошедшему свою камеру, пришлось смириться с очевидным: он сошел с ума. Это было грустно признавать, но никакого другого объяснения произошедшему не существовало в природе. Не могут просто так, из воздуха, появляться жеребята, да еще и посреди одиночного карцера! А значит оставался только один вариант – никакой встречи не было, а искалеченная психика пони дала слабину. Такое обоснование несколько успокоило узника, и он устроился на мешковине, чтобы немного подремать. Несколько часов спустя его разбудил громкий рев сирены, доносившийся из-за стены. “Внимание персоналу! Нарушение условий содержания объекта класса “Селестия”! Повторяю: нарушение условий содержания объекта класса “Селестия”! Бойцам мобильных групп занять позиции!” Заранее записанное сообщение повторялось, утопая в завывании сирен, стрельбе из седел, криках раненых и паникующих сотрудников Организации. Джампер вскочил с лежанки и прислонился ухом к железной двери. Судя по звукам, за ней разворачивалась настоящая бойня: отрывистые команды командиров терялись в какофонии взрывов и жутком, леденящем кровь реве. По спине единорога побежали мурашки: он догадался, что за объект вырвался на свободу. Во всем комплексе было только одно чудовище, способное издавать такой рык: 1076-ой. Тот, что убил Винтр Гейл. Спектрал, участвовавшая в его постановке на содержание, не хотела рассказывать подробности, но то, что она упоминала, не оставляло сомнений – службе безопасности придется несладко. И тут дверь его камеры содержания заскрипела и поехала вверх. Жеребец едва успел отпрыгнуть, чтобы не выпасть в коридор, открывшийся за ней. Перед ним предстала ужасная картина: светло-серые пол и стены тут и там были в отметинах от выстрелов и опалинах от взрывов. Чуть дальше в луже крови валялся понячий круп, оторванный чудовищной силой. На полу кучами разбросаны крупнокалиберные гильзы от седел МОГ. Джампер осторожно осмотрелся и с недоверием и опасением сделал шаг из комнаты: по какой бы причине дверь ни отворилась, это явно было не к добру. Он даже начал раздумывать, не зайти ли ему обратно, в надежную и безопасную, пусть и тюремную камеру, но его мысли прервал топот стальных накопытников: это новая МОГ спешила на поддержку своим товарищам, а они вряд ли будут в пылу боя разбираться, почему у опасного заключенного открыта камера. Жеребец рванул по проходу в противоположную сторону от приближающихся оперативников. От недостатка активности ноги плохо его слушались, он спотыкался, дважды чуть не упал, но жажда жить придавала сил. Спустя пару поворотов Джампер выбежал к столовой Зоны, большому залу, по всей площади которого стояли длинные столы с рядами подушек. Сейчас помещение пребывало в угнетающем состоянии: столы перевернуты, а стойки выдачи еды – разорваны на части ударами монструозных лап. За одним из поваленных столов пони спрятался передохнуть. Он тяжело дышал, под его шерсткой градом катился пот, отросшая за время заточения грива сбилась в комок. Пони обернулся по сторонам и увидел рядом с собой листок бумаги. Он был удивительно чистый и гладкий для этого разоренного места, и Джампер притянул его магией к себе. “Привет! Не запыхался?” – Какого Дискорда..? – прошептал пересохшими губами единорог. – Откуда он..? Джампер перевернул листок. “...знаю, запыхался ли ты? О, скажем так, я твой знакомый!” Пони проморгался и снова перевернул листик. Вместо ожидаемого “Привет! …”, там была совсем другая надпись: “Тебе нужно бежать дальше! Не сиди на месте!” – Готов поспорить, это тот сопляк! – пробормотал Джампер, перечитывая надпись. – Он читает мои мысли! “Я не читаю твои мысли, я пока так не умею.” За этой фразой следовала недовольная рожица. “Мама говорит, что я слишком маленький, а папа – что научит меня, когда я буду старше него. ПРИГНИСЬ!” Пони рефлекторно повиновался, и стол на уровне, где только что была его голова, пробила пуля. С другой стороны кафетерия раздались отрывистые приказы. “БЕГИ! (подчеркнуто трижды) ОНИ ИДУТ ЗА ТОБОЙ!” У Джампера не было времени или причин сомневаться в написанном. Он поднял листок в левитационное поле и бросился в двери столовой, противоположные тем, в которые вошел. Рядом с ним проносились пули, выбивая из стен бетонную крошку, но двери были слишком близко, а стреляющие – слишком далеко. Выбив створки своим весом, единорог ввалился в следующий коридор и прижался к стене. Несколько выстрелов пробили окошки дверей, осыпав Джампера стеклянной крошкой, и, судя по звуку, группа стрелявших бросилась через помещение к беглецу. Он не стал дожидаться “теплого приема” и, собрав остатки сил, кинулся вперед, держа в поле зрения листок. Надпись на нем на мгновение затянулась маревом и проявилась снова:“Стой! Здесь НАПРАВО! НА-ПРА-ВО!” – и стрелочка, указывающая в нужном направлении. Джампер на бегу закатил глаза и рванул в сторону открытой двери камеры содержания. Это была небольшая комната, обставленная простой мебелью, с веселыми цветочками на обоях, контрастирующих с унылой серостью коридора: такие камеры были стандартом содержания разумных сущностей, не представлявших угрозы персоналу. Единорог быстро осмотрел комнату, но в ней никого не было. Он недоуменно уставился на листочек, на котором появилась рожица с рожками и высунутым языком: “Ты меня никогда не разочаровываешь! И не прислоняйся к стене!” Как только Джампер дочитал фразу до конца, в дальнем углу комнаты раздался взрыв. Вздрогнув, пони бросился на пол, закрывая голову от летящих бетонных обломков. В считанных сантиметрах от него пролетела глыба, способная размозжить голову бизону, и, казалось, лишь Фортуна спасла Джампера от верной гибели. Когда он поднялся, кашляя от поднявшейся пыли, то увидел дыру, проделанную взрывом в полу камеры. По ее краям торчали обломки арматуры, но она была достаточной, чтобы в нее пролез один небольшой пони. Единорог сразу понял “намек” и подбежал к бреши. Подойдя к краю, он вытянул шею, оценивая, насколько безопасно прыгать вниз. – Подожди! Ты же себе все ноги переломаешь! – Джампер аж подпрыгнул, когда рядом с ним раздался жеребячий голосок. Рядом с ним стоял, заглядывая через плечо, бежевый жеребенок. Тот самый, который навещал его в охраняемой камере! Пони аж рыкнул от такой наглости и бросился на гостя, прижав его к стене телекинезом. – Кто ты такой, твою мать?! Как ты устроил мой побег?! И почему на тебя не действует мем-агент на моем имени?! Жеребенок вскрикнул, но даже не попробовал отбиться от нападения, лишь скребя копытами по горлу, пытаясь сорвать невидимую удавку: – Ай! Мне больно, отпусти! Джампер пристально оглядел мордочку жеребенка: казалось, еще секунда – и он расплачется; веселость испарилась, и на ее месте проступил страх. На месте того, кого единорог принял за трикстера, оказался обычный испуганный малыш. – П-п-пожалуйста, не надо… – по щекам жеребенка покатились крупные слезы. Джампер, вздохнув, прервал заклинание, погасил рог и шагнул назад. Бежевый единорожек осел на пол, хватая ртом воздух и давясь слезами. Он тер копытами горло, уставившись на Джампера со страхом. Но в его глазах было еще что-то, не связанное со тревогой за свою жизнь. Обида? – Эй, ты чего? – Джамперу стало не по себе; он стоял, не зная, что и предпринять. – Вставай, надо убираться отсюда! Плачущий малыш просто махнул ему ногой на выход из камеры, и единорог сначала даже не понял, на что он показывает: двери открыты, за ними никого нет, одностороннее окно лишь отражало разгромленную камеру и двух пони. Но затем до него дошло: звука погони не было. Ни криков, ни топота, ни лязга оружия. Пони осторожно подошел к двери и выглянул за нее. В коридоре, прямо после поворота, застыла группа из пяти пони. Их морды были искажены гримасами ярости, стропы сумок застыли в воздухе. Одни готовились сделать шаг, другие замерли посреди движения, опираясь на одну ногу. А вокруг них гудели маленькие, размером с монету в полбита, устройства, похожие на лежащих на спине паучков. Из их центров вырывались лучи серебристого света. Переплетаясь, они создавали кокон, обернувший бойцов МОГ и заключивший их в одном моменте времени. Джампер, стоя в дверном проеме, оглянулся и посмотрел на сидящего у стенки жеребенка. “Дискорд его дери, кто он такой? Ясно, как он это провернул, но зачем?” – единорог задумчиво почесал подбородок и вернулся к проделанной в полу дыре. – Прежде, чем я туда спрыгну, скажи, какие именно инструкции ты получил? – он постарался произнести это непринужденно, перегибаясь через обугленные края разлома. Жеребенок шмыгнул носом и неуверенно встал на ноги. Его взгляд метался по разбитой камере, задерживаясь на кровавых пятнах. – Кто ты вообще такой? – голос дрожал. – Это... это не то место, где пони просто теряются, да? Он сжал в копытце маленький медальон на шее. – Папа говорил про приключение, но я думал... – малыш запнулся, глядя на обломки. – Я думал, будут драконы. Или разбойники в лесу. А не... не это. Джампер заметил, как жеребенок инстинктивно отступил к стене, подальше от двери. – Но ведь мы уже встречались! В моей камере! Около трех дней назад, – Джампер повернулся к бежевому пони. Мордочка того приняла озадаченное выражение, и он смерил Джампера взглядом с головы до копыт. – Я определенно точно никогда в жизни..! – голос жеребенка звучал очень честно. Даже чересчур, точно он специально старался придать ему искренности. – Мы совершенно, абсолютно не знакомы! Джампер уставился на жеребенка своим самым злым пристальным взглядом, и он съежился под ним, будто ожидая удара. – Но ведь ты написал записки, так? На этом листе? – беглец поднял в магическом поле бумажку, на которой все еще была надпись “Здесь НАПРАВО!..”. Единорожек тут же подхватил его своим телекинезом, осмотрел со всех сторон и рассмеялся: – Да! Точнее, да, но пока нет! – листок ярко вспыхнул в магическом поле и обратился в пыль раньше, чем Джампер смог что-то с ним сделать. Затем малыш достал из кармашка на седле блокнот, состоящий из точно таких же листов. – Ты помнишь, что именно там было написано? – Не совсем, лишь в общих чертах, – Джампер наклонил голову набок и прищурился, оценивая, догадается ли его внезапный союзник, как поступить. – Ладно! Главное – ты знаешь, что писать! Папа учил меня, что время... э-э... что оно поможет всё исправить! – жеребёнок пролевитировал карандаш и приготовился писать. Джампер хмыкнул и начал диктовать. Когда все было готово, малыш достал из другого кармана крохотную кнопку для бумаги, какими прикрепляют объявления к доскам, и очень аккуратно проделал в записке отверстия рядом с каждой строкой. – Ура, теперь они будут появляться по очереди, ведь я прикрепил их ко времени! Скажи, я молодец! – жеребенок аж загарцевал на месте, глядя на получившийся артефакт, а Джампер смотрел на него со все большим чувством беспокойства. Кто бы ни был отцом этого сорванца, он отлично разбирался в принципе самосогласованности времени. – Ты большой молодец, э-э-э.. – рассеянно произнес Джампер, потирая подбородок. Он понял, что понятия не имеет, как зовут его нового знакомого. Тот гордо выпрямился и отдал воинское приветствие кантерлотской Гвардии: – Меня зовут Шэдоуболт, величайший воин Перекрестка! – тут он немного засомневался в уместности такого громкого представления и потупил взгляд. – Но для друзей я Шэдоу. – Ну, – Джампер усмехнулся и тоже отсалютовал, – мое имя ты знаешь даже слишком хорошо. Кстати, ты говорил, что ищешь заблудившихся пони? Знаешь, я никак не могу найти выход из этой ужасно неуютной камеры! Шэдоу ухмыльнулся и показал ногой на провал: – Мне нужно было очень-очень постараться, чтобы проделать такую дырищу! Или придется постараться. Или я уже постараюсь… Нет, подожди… Джампер закатил глаза и слегка потряс запутавшегося в лингвистике жеребенка за плечо: – Откуда ты знаешь, что это твоих копыт дело? – Потому что у меня есть это! – Шэдоу потряс крупом, к которому были приторочены небольшие седельные сумки. – Папа бы не дал мне ненужной взрывчатки! А еще… Жеребенок отстегнул ремешок, крепивший к сумкам пузатую фляжку. – Папа сказал угостить тебя этим! Просил передать наилучшие пожелания! Джампер выхватил флягу их телекинетического поля жеребенка и сделал большой глоток. По языку растекся ни с чем не сравнимый вкус хорошо выдержанного яблочного виски Эпплджек Дэниелс. – Ох-о-хо! А твой старик знает толк в хороших напитках! – Джампер приложился к фляге еще раз и вернул ее жеребенку. – Но нужно знать меру. Затем единорог подошел к краю дыры: – Раз уверен, что это сделал ты, то давай я перенесу вниз тебя, а ты – меня. Так потратим меньше сил на телекинез, – Джампер поманил к себе Шэдоу. Тот подбежал и с интересом уставился вниз. Там не было ничего, кроме обломков бетона и арматуры. – Готов? – после утвердительного кивка Джампер подхватил жеребенка в поле левитации и аккуратно опустил его в дыру. Когда Шэдоу твердо встал на пол, Джампер снял поле и охнул от внезапной усталости. – Эй, у нас… небольшая проблема, – раздался снизу тонкий голосок. – Помоги спуститься, и я разберусь, – проворчал Джампер и прыгнул в дыру. На полпути его подхватило поле, замедлившее падение. Однако создал его не жеребенок. В камере снизу, около входа, не видного из проделанной дыры, стояли трое бойцов МОГ с седлами наизготовку. Двое из них были Джамперу незнакомы, но вот третий… – Рейвен, ну ты и сука! – заревел висящий в телекинетическом поле единорог. – Отпусти меня, ублюдок, и я порву эту тварь в клочья! Один раз меня притащила, чтобы я покаялся, а теперь хочешь прикончить?! Единорог, держащий Джампера в воздухе, опустил его и прижал магией к полу так, что кости захрустели. От группы агентов отделилась пегаска и подошла вплотную к лежащему на земле беглецу. – Я не виновата, что ты такой идиот, – в ее голосе слышалась брезгливость, смешанная с жалостью. – Тебе хватило наглости взять этого несчастного малыша в заложники? Где ты вообще нашел жеребенка? Он из персонала D, что ли? Прижатый к полу Джампер чуть изменил положение головы и посмотрел на Шэдоу. Тот переминался с ноги на ногу, глядя то на пойманного беглеца, то на нависшую над ним Рейвен. Он облизал губы: – М… Джампер, можно я тебе помогу? Тот только закряхтел: – Делай как знаешь! – Стой смирно, молокосос! – пророкотал второй пегас, стоящий у входа. Громадина, гора мышц и мускул, он закрывал собой почти весь дверной проем. – Дернешься, и я всажу в тебя свинца! Но было уже слишком поздно: жеребенок отскочил назад и призвал из сумки небольшую книжку в сине-серебряном переплете. Она открылась сама, и Шэдоу, бросая взгляды то на противников, то на страницы, выкрикнул первое заклинание. Затем еще. Хлесткие, как удары кнута. Каждое слово вырывалось из его горла с шипением и создавало над головой призрачное лезвие. Бойцы МОГ разбежались в стороны и заняли позиции под углом к Шэдоу, чтобы не поразить друг друга при стрельбе. Как только над жеребенком материализовался первый клинок, они открыли огонь. Начиненные взрывчаткой снаряды устремились к маленькому магу, грозя разорвать его на части. Шэдоу прервался, клинки над его головой померкли; он высоко подпрыгнул, создал сияющую платформу под своими ногами и оттолкнулся от нее снова, взмывая еще выше. Снаряды прошли мимо и врезались в противоположную стену камеры, взорвавшись с силой тротиловой шашки. Во все стороны полетели осколки бетона и металла. Джампер захрипел от боли, когда в его бок попал шарик шрапнели, но одновременно почувствовал, что сковавшее его поле ослабло. Он смог перекатиться на другой бок и осмотреть поле боя сквозь завесу пыли и крошева. Шэдоу, стоя под дырой, в которую они спрыгнули с верхнего этажа, с силой захлопнул книгу. Вокруг его головы сиял ореол из полупрозрачных шипов. – Отпустите его! – голос жеребенка дрожал, и было сложно понять, чего было в нем больше – страха или азарта. – Мы возьмем в заложники вашу главную, и я пощажу остальных! Ответом ему был сухой смех сквозь респираторы и выстрелы седельных пушек. Шэдоу ударил себя в бок телекинезом, покатился кубарем по полу, и снаряды пролетели мимо. Пошатываясь, он поднялся на ноги; из рассеченной брови потекла струйка крови. Грива, до этого собранная в аккуратный хвост, разметалась по плечам. Поле, державшее Джампера на месте, совсем пропало, и он поспешил встать рядом с жеребенком. – Кончай их! Прикончи, пока за нами не пришли остальные, и валим отсюда! Шэдоу обернулся на него. Его глаза подернулись белесой пеленой, а мордашку исказила безумная ухмылка С другой стороны пылевого облака раздался рев и кобылий крик: “Стой, кретин!”. Шэдоу припал на передние ноги: – Окей! – и бросился вперед. Сквозь пыль Джампер увидел только силуэт с синим свечением кинжалов вокруг головы, и через несколько секунд раздалось леденящее кровь бульканье и падение чего-то большого на землю. Через мгновение из клубов вылетел Шэдоу. Его мордочка была залита кровью, а в ореоле кинжалов не хватало нескольких штук. – Ха-ха, он так смешно выпучил глаза, когда я перерезал ему горло! – жеребенок весело рассмеялся в копыто и утер сгибом ноги кровь с глаз. – А кровищи?! Целый фонтан! Все сделал, как папа учил! Джампер, повидавший немало на Эквестрийских Пустошах, сглотнул и попятился. Он взмолился Луне, чтобы этот выродок не принялся следующим за него. – Кто ты, сука, такой?! – прохрипел пони, отступая в угол, подальше от Шэдоу. – Кто, блять, твои родители?! Улыбка жеребенка увяла, он посмотрел на Джампера и прошептал голосом, полным обиды: – Ты же сам этого хотел. – Стойте! – голос Рейвен разнесся по комнате. Над оседающим облаком пыли поднялся белый платок, привязанный к куску арматуры. – Я пойду с вами, если вы выпустите Тайма! Он еще совсем сопляк! Послышался стук железных накопытников, и Рейвен, держащая в зубах древко импровизированного флага, вышла к беглецам. За ее спиной сжался в углу единорог. Он, как завороженный, не сводил взгляда с тела своего напарника, лежащего посреди камеры содержания в растекающейся лужи крови. Шэдоу моргнул, и оставшиеся кинжалы потухли. Он подошел к кобыле и протянул копытце к флагу: – Обещаю! Только… пойдем с нами! – Нет! – Джампер встал с другой стороны от Рейвен. – Эта лицемерная тварь никогда и ничего хорошего для меня не сделала! Как главной быть – так она первая, а как товарищу помочь – под телегу толкнет! Думаешь, я не читал в газетах о той бойне, что ты учинила?! Рейвен разжала зубы, и флаг покатился по полу: – Я пыталась защитить твое имя! – И что, вышло?! – разъяренный жеребец толкнул ее в грудь. – Меня в этом мире ненавидят похлеще Сомбры! – Хватит! – Шэдоу влез между ругающимися пони, оттесняя их друг от друга. – Перестаньте! Мы торопимся! Джампер нехотя кивнул и покосился на жеребенка: – У тебя есть идеи, как нам отсюда убраться? Вряд ли нам дадут просто так выйти через парадный вход. Рейвен только фыркнула: – На меня даже не смотри, помогать я не собираюсь! – А сюда – смотри! – Шэдоу улыбнулся, показывая кончик языка, и вытащил из сумки что-то на кожаном ремне. – Узнаешь? – Это же мой манипулятор! Где ты его нашел? – Единорог выхватил устройство телекинезом и осмотрел. Манипулятор был явно в худшем состоянии, чем когда его изымали: кое-где протертый ремешок, царапины на крышке корпуса, разбитое стекло дисплея. – Подожди, насколько он старше? – Ну-у-у-у… – Шэдоу уклончиво качнул ушками и начал вводить координаты. – Скажем так, ты уже с ним напутешествовался. – Нет, постой-ка… – Джампер угрожающе шагнул к жеребенку, но тот как раз закончил настройку и выставил вперед копытце. – Хватайтесь! Все расскажу по прибытии! Джампер вздохнул и положил ногу на копытце жеребенка. Тот умоляюще посмотрел на Рейвен, но та даже не думала подходить: – Одно дело – спасти жизнь моего подчиненного, но другое – улетать с вами к Дискорду на рога! Ни за что! – она попятилась, схватившись зубами за узду седельной пушки. Шэдоу глубоко вздохнул и прошептал Джамперу: – Я уже ввел координаты, ты знаешь, что делать дальше! – и развернулся к Рейвен. – Пожалуйста, прости меня! Слитха! У кобылы подкосились ноги, ее повело в бок, и она упала на пол раньше, чем успела сжать зубами спусковой механизм седла. Шэдоу приложил копытце к голове, поморщился от боли, сделал пару неуверенных шагов в сторону Рейвен и медленно опустился на бетон, закрывая глаза: его силы совсем иссякли. Джампер подбежал к жеребенку, схватил его за передние ноги и подтащил к их заложнице, коснулся ее ноги и телекинезом ударил по кнопке переноса. Все завертелось, унеслось куда-то вверх и пропало во временной воронке.

***

Мир, в котором они оказались, был покрыт сочными летними лугами насколько хватало глаз. Пахло цветами, горячей землей и пыльцой с растущих мелкими группами деревьев. Манипулятор, немного подумав, выплюнул на экран кипу данных о составе био- и атмосфер. Если он не ошибся, на всей планете был только один вид хищников, занимающий вершину пищевой цепочки, несколько видов мелких зверушек и несметное количество насекомых. Рядом с местом материализации росло раскидистое дерево, похоже на липу. Под его ветвями Джампер оставил спящих Шэдоу и Рейвен, предусмотрительно стреножив последнюю веревкой из сумки жеребенка. Она оказалась удивительно вместительной, явно использующей технологию повышенной вместимости. В ней, помимо заботливо приготовленного пакета с пирожными, нашелся походный набор из котелка, приборов, спального мешка, огнива и брезентового тента. Где-то в глубинах виднелось разноцветное, облепленное наклейками боевое седло. Шэдоу пришел в себя, когда Джампер вернулся из небольшого разведывательного похода. Он ходил к ближайшей речке, чтобы набрать воды и поискать еды для привала. Манипулятор анализировал предлагаемые ему образцы и выдавал заключение об их пригодности в пищу. Так пони смог набрать горсть ягод, несколько кореньев и съедобной, по уверениям манипулятора, коры с одного из прибрежных деревьев, низко склонившихся кроной над бегущей водой. Пони как раз натянул тент между ветвями “липы” и начал разводить костер под котелком с речной водой, когда жеребенок помотал головой, сбрасывая с себя сонное онемение, и поднялся на ноги. – Кажется, мы там, где нужно! А где..? – он немного замялся, и его взгляд наткнулся на спящую Рейвен. – О, ты ее не бросил! Отлично! – Конечно, нет, – Джампер начал бросать в кипящую воду коренья и ягоды. – Она – ценный заложник. Если Фонд снова попробует меня отследить, будет, чем торговаться. – Ну да! – Шэдоу подбежал к котелку и с любопытством заглянул в него, а затем принюхался. – А мяса ты не раздобыл? – Мяса? – повар по неволе посмотрел на жеребенка исподлобья. В некоторых бедных регионах Эквестрии пони ели мясо, хотя их желудки не были на это рассчитаны. – Не в моем вкусе. Шэдоу пожал плечами и убежал куда-то в сторону леса, прихватив седельные сумки. Через полчаса он вернулся, немного грустный: добычи у него не было. Он скинул поклажу и плюхнулся рядом с Джампером, который как раз заканчивал варить суп. – Нагулял аппетит? Буди эту, и будем жрать. Шэдоу на секунду зажег свой рог, и Рейвен, всхрапнув, открыла глаза. – Что..? – она зевнула во весь рот. – Где мы? Вы что, украли меня?! Она попыталась встать, но веревки держались крепко. – Дожили! Даже на свидание не позвал, а уже связываешь! Ну и жеребцы пошли! – она метнула злобный взгляд на Джампера, но тот только сделал большой глоток из миски. – Сейчас, подожди! – Шэдоу телекинезом развязал путы, и Рейвен села рядом с костром, угрюмо глядя то на жеребенка, то на единорога. – Связывать – и то нормально не умеете: крылья свободные остались. Да и куда мне тут бежать? – она указала копытом в сторону леса. – Древолкам на съедение? – Можешь и к ним. Хотя они нам за такой подарок темную устроят, – Джампер подал ей миску с ложкой. – На. Так себе, но есть можно. Она приняла посуду, принюхалась и начала быстро уплетать похлебку. Следуя ее примеру Шэдоу тоже налег на свою порцию, и через несколько минут от супа остались только воспоминания. – Фу-у-у-х – жеребенок довольно откинулся на камень, поглаживая округлившийся живот. – Так намного лучше! Что будем делать дальше? Джампер показал ему старый манипулятор на своей ноге: – Заброшу тебя домой, а потом отправлюсь восвояси. Возвращаться было дерьмовой затеей. Ушки Шэдоу поникли, он шмыгнул носом и пробормотал: – Я думал, мы еще попутешествуем вместе. Это было так круто! Настоящее приключение! А теперь мы расстанемся? Глаза Джампера сузились, и он смерил жеребенка пристальным взглядом: – Мы? Да я даже не знаю, кто ты такой! А если я засну, а проснусь с перерезанным горлом, как у того..? – он просто мотнул головой. – Я… – Шэдоу прикусил губу, смотря то на Джампера, то на Рейвен, безучастно глядящую в миску. – Я просто пришел тебе на помощь! Я не могу сказать больше! Папа говорил, что это опасно! – Папа говорил, папа говорил! – передразнил его единорог. – Да кто он такой? Шэдоу только помотал головой. – Знаешь, что? Давай подумаем вместе! Он – кто-то в моем будущем? Хорошо меня знает? Кто-то, разбирающийся в путешествиях во времени? Кто-то, проживший очень… долго… – Джампера будто молния поразила. Он медленно встал и подошел к малышу, заглядывая в глаза. В них читалась ничем не прикрытая паника. – Как зовут твоего отца, Шэдоу? Взгляд жеребенка заметался в испуге: – Он просил не говорить… – Откуда ты знаешь мое имя? Мое настоящее имя? – Ты сам мне его сказал! – Я сказал? Но ты же говорил, что твой отец велел сказать его мне! При каких обстоятельствах я раскрыл ему свое имя и дал ему – и тебе – контрмем? – Джампер усилил напор, добавив в голос угрозы. – Если ты меня в чем-то подозреваешь… – Шэдоу попытался отстраниться, но сзади был только холод камня. – Покажи бока! – Джампер попробовал телекинезом развернуть жеребенка на месте; тот отчаянно пытался прикрыть хвостом отсутствующие кьютимарки. – Что, поздняя пташка? – в голосе единорога сквозило ехидство, но с ним – триумф, который он даже не пытался скрыть. – Как я? Шэдоу молчал, по его щекам потекли слезы. – Да ладно тебе, я должен был догадаться, еще когда ты показал мне манипулятор. Он старше на сколько? Две сотни лет? Отвечай! Рейвен вскочила, отбросив миску: – Довольно! Отстань от него! Что происходит?! Джампер моргнул. На его морде сама собой появилась усмешка. Он сел рядом с жеребенком и обнял его одной ногой. Тот вздрогнул, когда ему на плечо легло черное копыто. – Рейви, познакомься, это Шэдоу! Мой сын.