Портрет

— Философский камень будет уничтожен в 1992 году. Уж лучше бы услышать ложь, чем такой полнейший бред. Неужели никто не умеет говорить правду? Как в приюте... Маленькие дети учатся врать и их ложь слишком открыта, но взрослые лишь улыбаются на такое, стараясь подыграть, а после пожурить словами «так нельзя». Изумрудные глаза напротив смотрели с некоей мольбой, а губы поджались, образуя тонкую линию и выдавая волнение хозяина. Поттер словно и не умел врать, он казался слишком близким человеком, что ничего такого и не смог бы совершить. Морщинка, что залегла между бровей слизеринца, поспешила сойти с лица. Снова захотелось поверить, однако... Том, быстро откинув лишние мысли, что были так неуместны, положил медальон на каменный пол. Одновременно борясь с чувством запнуть его куда подальше или раздавить, он выпрямился во весь рост и глубоко вздохнул: — Идиот. — Что? — неуверенно прозвучал голос с холста, посчитавший, что ему послышалось. Гарри предпочёл молчать во время действии Реддла, чтобы не злить его ещё сильнее. Он помнил бурную реакцию слизеринца с тех уже далёких времён, которые будто проходили совсем недавно. — Я тебе не вру. Ты можешь спросить всё. Не до конца, правда, знаю историю Магического мира, но могу примерно... — Не ты, — перебил Том и носком ботинка чуть подвинул серебряное изделие к краю, наступая на цепочку. — Идиот тот, кто тебе поверит. Гарри округлил глаза и упёрся руками в стенки медальона, пытаясь удержаться. Он стал лихорадочно соображать, что лучше всего было бы делать в такой ситуации, но мысль, что он может оказаться где-то там, на твёрдой земле, немного мешала сосредоточиться. — Три вопроса! — выкрикнул гриффиндорец, вглядываясь в безразличное холодное лицо. — Я смогу лишь ответить на три вопроса касательно будущего. — С каких пор, Гарри, ты стал джинном с тремя желаниями? — мягко улыбнулся Том, пододвигая безделушку обратно к себе. — Не думаешь, что ты обязан куда большим количеством ответов? — Я... — Поттер криво улыбнулся на мягкое выражение лица напротив, — я не могу раскрыть всего, лишь часть. — Ты решил заговорить именно со мной. Зачем? — поднимая медальон за цепочку и держа его на вытянутой руке перед собой, спросил Реддл, немного наклоняя голову вбок. — И не ври мне. Ты не должен лгать, Гарри. — Я не должен лгать, — зачарованно повторил гриффиндорец, рефлекторно касаясь левой руки. — Я знаю и помню тебя из будущего. Ты великий волшебник, Том. На этих словах голубые глаза ненадолго заблестели, словно в них поселилась алчность, которая в будущем должна была вылиться во что-то плохое, а уголок губ захотел дёрнуться, чтобы создать оскал. Но слизеринец поборол это, прогоняя и жадность в глазах. — Осталось два, — неуверенно и с опаской сказал Гарри, но нежно улыбнулся на чужую эмоцию, которую он и ожидал. Стало немного, но легче дышать своими нарисованными лёгкими. — Я не буду задавать все вопросы сразу, — чётко произнёс Реддл, бережно обхватывая медальон и закрывая его, напоследок проводя большим пальцем по закрытой крышке. — Можно сделать несколько иначе, Гарри.

***

— Я думал, экзамены будут сложнее, — сказал Блэк, запихивая руки в карманы мантии. — Но кто-то умудрился всё же забыть зелье, отнимающее память. Дурость. Первокурсники факультета Слизерин сейчас шли в замок, любуясь видом с деревянного моста, что не вызывал особого доверия студентов проходить по нему, но куда уж было деваться. Сегодня был прекрасный летний день, приходящийся на конец июня, и уже вечером в Большом зале должны были объявлять результаты экзаменов, которых было не так уж и много, если сравнивать первый курс с тем же третьим. Однако, были и такие, что определённо могли не сдать. — Вы видели тот кошмар, что сделала девчонка с Гриффиндора? Она не смогла заставить всего лишь плясать ананас, вместо этого он посерел! — не унимался Альфард, продолжая смеяться во весь голос. Даже в аудитории на этом моменте он залился звонким смехом, что большая часть учеников его подхватила. Но не стоит забывать, что даже у обычного смеха есть последствия. Та девочка, над которой посмеялся Блэк, убежала в слезах из кабинета, громко хлопнув при этом дверью. Никто так и не заметил, в какую сторону она побежала, лишь её развевающуюся мантию. — Над тобой тоже стоит вопрос сдачи, — усмехнулся Реддл, кинув на Альфарда взгляд. За этот период, что Том не общался с Гарри, слизеринец сильно изменился. Он начал позволять себе больше углубляться в изучение книг по традициям волшебников. Не было ни малейшего желания жить после этого года с маглами. Хочешь в мир волшебников? Знай здешние правила. Том не только изучал традиции, но и усвоил один урок, который однажды сказала Вальбурга. «Ты можешь не быть умнейшим на планете, но связи обязаны быть с тобой всегда. Кто ты без этого? Какой-то мальчишка, о котором никто не знает. А вот если кто-то будет и его об этом спросят, то он ответит, что это Том Реддл». И слизеринец действительно следует этому правилу. Эйвери, Блэки, Краучи, Нотты, Розье, Малфои... Священные двадцать восемь, как говорит справочник чистокровных семей. Очень повезло, что большинство из этих семей сейчас одногодки Тома, в компании которых он и находится. — На Альфарда никто не рассчитывал, но он умудрился всё же, если верить тонкому намёку Дамблдора, — решил подколоть Лестрейндж, прибавив ходу, пока до вышеназванного доходил смысл сказанного. — Эй! — крикнул мальчишка и пустился вслед за убегающим Тесеусом. На каком бы факультете вы не были, везде можно найти своего Лестрейнджа и Блэка. — Слизерин, — сам себе сказал Розье, не понимая, спрашивает он или утверждает. Он с вопросом посмотрел на Блэка, что доставал палочку, намереваясь пригвоздить левиосой Тесеуса к верхушке дерева. — И не говори, — подхватил Эйвери, посмотрев на озеро, в котором по рассказам лесничего обитает гигантских размеров кальмар. Коалиция из почти что второкурсников двинулась к замку, ужин в котором сегодня обещал быть незабываемым. Кубок Школы должны были вручить Слизерину. Не за красивые мантии, разумеется. Все эти ученики долго трудились и боролись за каждое очко. Но были и моменты, когда старосты могли порой отнять пятёрку-другую у других факультетов. Чтоб не зазнавались и знали, кто здесь победитель. В Большом зале стоял гул, который за прошедший год даже немного приелся. Большинство были рады отличной сдаче экзаменов, после которых их родители обещали свозить в разные страны или купить новую метлу. Да что угодно, лишь бы их дети радовались. — Всё спросить забываю, что это у тебя за медальон? — указал маленькой ложечкой Розье на украшение, что сейчас находилось на шее Реддла. Что он может ответить в этой ситуации? Это медальон, в котором находится тот вымышленный персонаж с портрета, которого никто и никогда не видел. Персонаж, которого зовут Гарри Поттер. Типичный гриффиндорец, что умудрился завоевать доверие и сразу же его разбить. Хрупкое дитя, что надо иногда крепко держать в своих руках. Зелёные яркие глаза, которые были наполнены какой-то непонятной надеждой, искренней радостью и сочувствием. Человек, что хотел помогать и быть нужным. — Безделушка, — холодно ответил мальчик, вперив свой острый взгляд в тарелку перед собой.

***

Стоит ли говорить, что Том несколько разозлился, когда узнал, что колдовать за пределами Хогвартса запрещено? И вопрос «почему?» он задал именно Слизнорту, к которому решил зайти, чтобы получить ответ. — Понимаете, Том, дети не умеют держать свою магию под контролем. Она... не до конца подвластна им. И давать палочку в руки несовершеннолетнему, пусть даже такому одарённому, как вы, будет опасно для окружающих. Хотя в некоторых случаях я бы давал исключения на это правило, — подмигнул Слизнорт, попутно складывая некоторые баночки в чемодан. — Да, вы определённо знали бы, кому разрешено точно колдовать, — произнёс Реддл со всем тем уважением, которое мог вложить в свой голос. Том давно знает, что говорить людям. Вернее даже будет сказать, что он слышит их желания.