Hello, daddy

Тэхён прекрасно знал, что прежде, чем решить огромную проблему по имени Ким Дженни, ему придётся столкнуться ещё с рядом сложных задачек. К слову, по закону ему не оформят опекунство, потому что он одинокий молодой мужчина, а Дженни несовершеннолетняя девушка. Он ломал голову одну ночь, две, три. В его гостиной творился мягко говоря хаос, но так ему было комфортно. Художники бы назвали это творческим беспорядком, а Тэхён венчает это названием «А-ля в стиле Холмса». Во всей квартире источником света служила лишь вечно дымящаяся сигарета и напольная лампа над диваном. На круглом столе была куча документов, наводок и показаний. Параллельно разбираясь с новым делом, он раздумывал над тем, как бы побыстрее получить опекунство. Тэхён совсем не был в настроении разбираться с проблемами девочки-занозы, но и бросать её было бы слишком просто. Взяться за воспитание 17-летний девочки подростка? Запросто. Другого же геморроя у него нет? Как-раз-таки есть и слишком дохера, но Тэхён же в педагога подался. Даже если когда-нибудь он будет проводить семинары, рассказывая, как в желании упростить жизнь, можно её прямо пропорционально усложнить. Ким даже заебался так здорово, когда третье утро просыпался с тяжёлой головой и желанием убивать. Ему даже повезло послать Хосока и Чимина раз по десять за утро, когда те травили свои тупые шутки. Тэхён же думал, что у него иммунитет. Похоже, ошибался. По обычной привычке, сидя на подоконнике с открытым окном, Тэхён выкурил, кажется, третью (?) сигарету. Вроде, задумался, а вроде, и мало ему одной было. Мысли роились в голове, и он не мог всё связать в логическую цепочку. Как только его рассуждения касались Ким, всё оборачивалось крахом. Словно эта девчонка была вирусом, обнуляющим всё к чёртовой матери. Выточенная Тэхёном система исчисления накрылась медным тазом как-только дверь кабинета открылась, и по-странному таинственно заглянул Чонгук. Ким покосился на друга, но продолжил тягуче вдыхать никотин, который успокаивал похлеще любой валерьянки. — К тебе пришли. Брови Тэхёна хмуро встретились на переносице, и он даже успел пропустить через себя пару матов, когда безликая и скромная Наён появилась на пороге его кабинета. — Привет, — голос девушки робко промлеял где-то у двери, и Ким раздражённо стряхнул в окно пепел с выкуренной до фильтра сигареты. Резким движением плотно закрыв окно, он спрыгнул с подоконника. Он вроде и ждал, пока Наён заговорит, но от чего-то ему всё-таки не хотелось узнавать причину её прихода. — Я погорячилась в тот раз, — терзая рукав своего пиджака, произнесла девушка, смотря в пол. — Мне не стоило так кидаться словами, прости. Тэхён засунул руку в карман, и пальцы как на зло нащупали прохладу стальной зажигалки, подаренной Чонгуком на двадцатипятилетие. На автомате он вытащил зажигалку и покрутив в руках, дрожащими руками достал четвёртую сигарету. Он не хотел, Наён заставила. Наивные глаза напротив, почти налившиеся слезами, пялились на мужчину и ожидали ответа. Но видели лишь язычок пламени, мелькнувший в зажигалке и уставший взгляд. Тэхён нервно сделал затяжку, не беря во внимание то, что Наён ненавидит этот запах. Эта информация в голове была настолько неважной, что сейчас он даже и не вспомнил об этом. Лишь нагло курил в закрытом помещении, смотря прямо в глаза, которые готовы были объявить «мир». Но нужен ли ему этот чёртов «мир»? Нет. Именно поэтому он молча продолжал курить, травя девушку напротив. Тэхён – сволочь, однозначно, но для Наён всего лишь оступившийся человек. Унижаясь, она стояла посреди его кабинета и, несмотря на горькую обиду, задыхалась.  — Ты ничего не скажешь? Тэхён бы сказал, да совесть глушит. Даёт обжигающей пощёчины этими лёгкими ресницами, которые блестят от слёз. — Наён, я сказал всё в прошлый раз. Она опустила глаза. Наён думала, что Тэхён просто был не в духе и поэтому сорвался тогда на неё, но что сейчас? — Значит, мне не стоит больше появляться? — дрожащим от обиды голосом спросила она. Тэхён всё также стоял с непроницаемым лицом, только лишь его глаза не врали. Он давно уже послал своё сочувствие далеко и надолго, но Наён… Его сердце до сих пор трепетало, когда во взрослом лице подруги он видел те самые нежные черты, которые когда-то заставляли маленького Тэхёна закрывать хрупкую девчонку своей спиной. Но сейчас уже нет этого чувства. Ему хочется защищать. Но защищать совсем другую. Потушив сигарету в пепельнице, стоящей на столе за спиной, он сделал вздох. — Иди сюда, — прошептал тихо Тэхён и почувствовал хрупкое женское тело, моментально вжавшееся в его крепкую грудь, как слепой котёнок, искавший защиты. «Все женщины – принцессы. А принцесс надо защищать…», — вспомнил он слова отца и решил. Решили, что до тех пор, пока Наён не найдёт того, кто также прижмёт её к груди, убирая слёзы с щёк, он будет рядом. Рядом, несмотря ни на что. *** — Так, что-о-о? — вдруг среди тишины послышался заинтересованный голос Чонгука с другого конца кабинета. Тэхён лениво оторвал взгляд от бумаг и был уже готов слушать друга. Наткнувшись на заинтригованные глаза брюнета, Тэхён вопросительно поднял бровь и хлебнул кофе, в которого давно стоило бы плеснуть коньяка. Ну так, от нервов. — Не расскажешь, зачем приходила Наён? «И этот туда же…» Тот же самый вопрос поступал ему от Чимина, только Тэхёну удалось увильнуть от ответа, предложив Паку пойти нахер. И Ким до сих пор не был уверен стоит ли выносить их с Наён мусор за пределы их личного круга? Но когда Чонгук перестал быть не в его кругу? — Недели полторы назад, — помешкав, начал Тэхён, — я вернулся с ночного дежурства домой, и как обычно меня ждал обед, убранная квартира и постиранная одежда. Наён хозяйничала… — И что в этом плохого? Тэхён стянул очки с переносицы и, помассировав веки, ответил: — Да блять… любит она меня. Чонгук кивнул, а после сделал рваный вздох. — А ты её, как понимаю, нет? — Правильно понимаешь, — кивнул головой Ким и обратно нацепил очки. — А конкретно, что случилось? — А конкренто… неприятный разговор. Сказал ей честно о чувствах, а она, конечно же, обиделась, вскипела. Вот, приходила извиняться. — Мда-а-а, друг мой, плохи твои дела, — ухмыльнулся Чон. Тэхён вернулся к бумагам и более не желал отвлекаться, ведь впереди было ещё много работы, а поспать ночью хотелось бы, как никак. *** — Думаешь, он действительно возьмёт и так просто даст тебе свободу? — спросил Богём у Дженни, которая сидела рядом с ним на подоконнике в женском туалете. Передав парню сигарету, Дженни пожала плечами и съёжилась от ветра, проникающего сквозь старые деревянные ставни. Стащив с плеч завязанный свитер, девушка быстро натянула его и потёрла чуть замёрзшие ладони. — По крайне мере, я надеюсь, что он хотя бы добьётся опеки. — Даже если и добьётся… то ты действительно веришь в то, что он не будет чего-либо от тебя требовать? Вы уже спали? Как думаешь, чего он от тебя ждёт? — возмущался Богём, ссылаясь на ложную информацию, в которую он уже, несмотря на спор, верил. — Успокойся, — раздражённо выдохнула Дженни, заправляя  прядь волос за ухо. — Ничего у нас с ним не было. Я соврала. Ли, прежде вытягивающие спокойно никотин из тлеющей сигареты, поперхнулся. — Сумасшедшая, — пихнул парень подругу в бок — Что же выходит? Ты должна мне! — Можешь намотать губу на кулак, но наш спор уже не имел смысла. Так что ничего я тебе не должна, — хитро улыбнувшись, ответила Ким и спрыгнула с подоконника. Подняв потасканный портфель с кафельного пола, девушка показала другу язык и выбежала из туалета. Ли, быстро сделав последнюю затяжку, затушил о стену сигарету и, выкинув в мусорное ведро, поспешил за ней. — Эй, это женский! — возмутилась девчонка, на которую натолкнулся Богём в дверях туалета. Махнув на неё рукой, он нагнал подругу. — А с каких пор наш спор был онулирован? — Но ты ведь верил мне, — улыбнулась Дженни, щёлкнув Ли по носу. — Наивный. — Я отыграюсь, Ким Дженни, — наигранно прошипел парень, качая головой. — Эй, куда ты? Девушка поспешила вперёд по коридору, совсем не слушая парня. Так он и думал. У этой девчонки в голове лишь ветер, но какой же до жопы хитрый, однако.