Hello, daddy

      Руки чешутся зайти в директ и написать Дженни пару гневных сообщений. Желательно с намёком на наказание. Уточнение: на настоящее наказание. Например, карточку, что была недавно выдана ей на личные расходы, явно нужно забрать, потому что деньги, лежащие на счету, уходят чёрт знает куда. Три часа назад онлайн банк прислал чек с какой-то кондитерской, а буквально час назад из кальянной.   Из сторис в инстаграме он также выяснил, в какой именно кальянной она застряла.   Лениво пролистав пару банальных фото в ленте, он откидывает телефон на диван и, решив, что проще съездить и самому забрать девчонку, уже решает пойти на поиски ключей от машины, которые он куда-то закинул. Но заглянув в GPS, он обнаруживает, что Дженни как-то быстро движется в сторону дома. Сделав вывод, что она уже нашла способ передвижения, Тэхён направляется в душ, перед этим вырубая телевизор.   По пути избавляясь от тапочек и домашних шортов, Ким ловит себя на мысли, что отпуск, который он хотел выделить на учёбу и переквалификацию, тратится на какую-ту херню. С другой стороны это кажется уже не удивительным, ведь Дженни как-то стремительно затмила собой все его планы на будущее. Конечно отказываться от учёбы в университете он не собирается, но сейчас он подозревает, что эта задница в клетчатой юбке не даст ему покоя.   И нет, серьёзно. Он уже задолбался ругать себя за всё. За любой взгляд, брошенный на девчонку, и уж тем более за то, что он позволил себе прошлой ночью.   Всё настолько быстро закрутилось, что теперь Тэхёну приходится по двадцать раз перематывать это в голове, удивляясь каждой мелкой детали, всплывающей в его памяти. Например, тонкие пальцы на его плечах, перебирающиеся на его затылок, а после скользящие вниз, по спине; губы, такие запретные, раскрывающиеся, как цветок, от любой ласки…   Опираясь спиной на стенку душа, Тэхён ощущает лёгкое возбуждение, перекатывающееся по его телу холодными каплями душа. Намыливая голову мятным шампунем, он делает вздох через рот, слыша, как что-то где-то падает. — Если эта дурочка разбила что-то…   Терпеливо смывает пену с тела и головы, а после, открывая кабинку душа, чуть не поскальзывается, пропуская мат. Идея заменить душ на ванную тут же мелькает в его голове, но также быстро и исчезает, ведь дверь ванной распахивается. — Я то думала, где ты спрятался, — нервно хихикает Дженни, но тут же захлопывает дверь, прижимаясь спиной с другой стороны. Пунцовые щёки и резко подскочившее давление дают о себе знать головокружением, — надо же было такое херню сморозить, — шепчет она, шлёпая себя по лбу.   Закусывая губу, Дженни скрещивает пальцы, желая, чтобы Тэхён не обратил на это мелкое происшествие внимания, и торопливо убегает на кухню. На полу красуются осколки тарелок, которые она нечаянно разбила, находясь в поисках аптечки. После этого она кинулась в ванную, дабы найти либо совок, либо аптечку, но напоролась на ещё одну проблему в виде мужчины.   По коленям течёт кровь, но Дженни, терпеливо стиснув зубы, голыми руками собирает то, что осталось от бедных тарелок. Ползая по полу и марая бежевый паркет, Ким ругает саму себя за чёртову неаккуратность. Сначала она бежала на всех парах домой, боясь гнева того мужчины, что предстал в ванной «наилучшим образом», а после разбила колени, не забыв напоследок расхлестать ещё и тарелки. — Ну и…? — раздаётся голос позади, который заставляет Дженни замереть в той позе, в которой она находилась и до появления Кима на территории погрома: то есть на коленях, задом к двери.   Останавливаясь прямо в проходе и складывая руки на голой груди, Тэхён оценивает ситуацию: девчонка в странной позе, разбитая посуда и всё ещё не до конца решённый вопрос об её наказании. — Что ты опять учудила? — шоркая тапочками, Тэхён подходит ближе, чем вынуждает Ким подняться и показаться ему во всей красе.   Тэхён слегка удивляется, видя разодранные в кровь колени девушки, грязные шорты и такие же не менее презентабельные ладони. — Я тут немного разбила посуды, — слегка улыбаясь, признаётся Дженни, за спиной пряча руки, на которые пялится мужчина, — но я уже почти всё убрала.   Выждав минуту тягучего молчания, Тэхён выдыхает, расправляет прежде поджатые губы, а после командует: — Садись. Брови Ким слегка приподнимаются, но она всё же слушается Тэхёна, после присаживаясь на стул. Сдерживая подкатывающие от лёгкой боли слёзы, Дженни наблюдает за мужчиной, который начинает уборку. — Как ты умудрилась разбить сразу целую гору тарелок? — недовольно интересуется он, загребая веником осколки. — Даже Намджун, мой брат, мог разбить не больше трёх. Но ты, кажется, разрушитель высокого ранга.   Дрожащие девчачьи губы преобразуются в улыбку. Дженни расслабленно усмехается, не слыша в голосе Тэхёна злобы. Значит, он не гневается на её криворукость? Облегчение мягко окутывает её, поэтому Ким опускает напряжённые плечи. За такую проделку в приюте её ждало бы дисциплинарное наказание. Но сейчас она позволяет себе сложить руки на разодранных красных коленях, молчаливо поджать губы и тихо любовно наблюдать за задумчивым Тэхёном. — Пойдём, — вдруг слышит девчонка, поднимая взгляд: сначала она цепляется за серые спортивные штаны, а после за крепкие руки, засунутые в карманы. Поглазеть на голый торс она просто не может себе позволить, ведь уши за спутанными волосами и так красные от причинённых неприятностей. Тэхён бы удивился. Но его а-ля «воспитание» работает — Дженни испытывает стыд за что-то. А конкретно за свои поступки. Ещё какое-то время назад она могла только злобно оскалиться и шикнуть. Но сейчас она послушно плетётся за мужчиной в гостиную, садится на диван, а после терпеливо ждёт его, ведь тот уходит за аптечкой.   По возвращении, он садится с Дженни рядом, опускает светло-голубую коробочку на одно колено, а на другое закидывает девичьи ножки. Подтягивая Ким поближе к себе, Тэхён качает головой, а после поднимает усмешливый взгляд на девчонку. Капли с его мокрых недавно постриженных волос падают на тонкие щиколотки школьницы, заставляя её заинтересованно наблюдать за длинными пальцами мужчины, бережно скользящими по этим самым каплям. — Дуть не буду, не маленькая, — произносит Тэхён, поднося уже намоченную перекисью водорода ватку.   Дженни стискивает зубы, когда рана на правом колене начинает щипать сильнее прежнего. — Может, не надо? — хнычет девчонка, слегка дёргая ножкой, — правда, больно. — Успокойся, — цокает Ким, стискивая ногу Дженни, — потерпи чуть-чуть. В мире есть и побольнее процессы. — Ничего не знаю, больно-больно! — ещё громче восклицает Дженни.   Тэхён продолжает обрабатывать колени девушки, не обращая внимания на её дрыганья. Как же быстро эта плутовка переходит из режима «соблазню тебя, и глазом не успеешь моргнуть» в «посмотрите, у меня болят коленочки!». Тэхён задумчиво сам себе ухмыляется, а после к своему же удивлению замечает слёзы на кукольных щёчках. — Ты плачешь?   Дженни поднимает голову, хмуря брови и поджимая губы. Мужчина лишь вздыхает, думая про себя: «Ну и что вы прикажете мне с ней делать?».   Вскоре на коленях оказываются детские пластыри с забавными щеночками. — Я что, ребёнок? — возмущается девушка, внимательнее рассмотрев лечебное творение Кима. Её ноги до сих пор покоятся на его коленях, поэтому вскоре Ким скидывает их, раздражительно хмыкая. — Не ты ли ревела минуту назад, что тебе больно? Словно пятилетка. — Подумаешь, — фыркает она, подтягивая к себе ноги. — Будто ты никогда не разбивал колени. — Нет, — качает головой Тэхён, — обычно их разбивал Намджун. А я вот также обрабатывал его синяки и раны.   Светлые детские воспоминания теплом задевают сердце, поэтому мужчина ностальгически улыбается. — У нас с твоим братом много общего, — бормочет Ким, укладывая голову на поджатые колени. — То, что вы оба растяпы — и слепому понятно. — Расскажи побольше о детстве. Как оно проходило? — Ну… — Тэхён откидывается на спинку дивана, откладывая в сторону аптечку. — Я родился в Тэгу. Когда мне было шесть, мы переехали в Сеул. Это было самое счастливое время, потому что мы часто зависали с бабушкой и дедушкой. Летом, когда родители были занята работой, они возили нас с Намджуном на Чеджу. А ещё мы всегда бывали на клубничных плантациях, которые находятся рядом с Пусаном. Я объедался ягоды, а потом меня находила жуткая аллергия, — яркая улыбка озаряет прежде напряжённое лицо Тэхёна, — а Намджун только зря топтал кусты. Обычно он любил часами зависать в доме на летней веранде, куда родители ставили фортепиано. Не смотря на свою криворукость, он отлично владел игрой на нём. Кажется, его руки были созданы только для этого. Потому что всё, чего он не касался, обычно ломалось или терялось. Знала бы ты сколько пар он пропустил за время учёбы в универе, а всё потому, что забывал дома свой студенческий пропуск. — Это точно про меня! — тычет Дженни в себя пальцем, — я тоже постоянно забывала поддельный паспорт, когда мы с Богёмом сбегали в клуб. — У тебя есть поддельный паспорт? — Тэхён слегка выпучивает глаза, не веря своим ушам. — Ой, — отводя взгляд, млеет Дженни, — считай, что ты этого не слышал.