после мрака свет

Был ли Регулус ему важен, его единственный родной брат? Сириус был уверен - многие сомневались в этом, но вся правда была в том, что был. Он всегда был для него важнее всех. Его безмолвная тень, его сероглазый друг, оставленный им одним воскресным утром на растерзание стервятникам. Когда Сириус смотрел на брата - через стол ли Большого зала, через холодный заснеженный двор, через всех людей и тварей земных, он видел в его ответном взгляде отражение своей вины. Ошибки, что он совершил. Последствие своего выбора. Регулус не мог его простить. И не стал бы. Ведь это он, Сириус, бросил его. И самое страшное - он об этом не жалел. Его главным желанием с детства было сбежать из дома, и он был готов заплатить за это любую цену. Просто Регулусу не повезло оказаться этой ценой. Просто иногда он просыпался ночью в холодном поту, и не мог дышать, а его брат был слишком далеко, чтобы сжать его руку в своей и шептать до конца ночи "все будет нормально, все будет нормально, все будет нормально". Просто ничего уже не будет нормально. — Что, Блэк, экзистенциальный кризис добрался и до тебя? — Эйвери садиться рядом с ним, лавка слишком маленькая для них двоих, но это ведь даже не лавка - пара досок перекинутая через камни. Курилка сегодня пуста, один лишь мартовский ветер гоняет засохшие листья по двору. Сириус не смотрит на Герберта, но знает, что тот улыбается. Закутанный в три свитера самовлюбленный слизеринский придурок. Друг его детства. — Можешь не волноваться, до тебя мне все равно далеко, — тушит сигарету о пропаленный рукав своей кожанки, и кидает на землю. Ждет, что Эйвери с его выправкой старосты тут же избавиться от окурка заклинанием, но ошибается. Вместо этого Герберт с энтузиазмом лепит жвачку на стоящее рядом с ними подобие стула. Сириус начинает смеяться, и это надолго - ржет он всегда как конь, и остановить его практически невозможно, но Эйвери это удается с успехом - знает куда бить. — О, а вот и Блэки-весельчак. Не скажу, что сильно скучал по тебе такому, в отличии от твоего брата. — Так ты пришел за этим? Лишний раз напомнить мне, какое я "бросившее Регулуса" дерьмо? Вы с Марго ему уже прям как родители, я смотрю, так его опекаете. Куда уж мне тут. — Вообще я лишь пришел сказать, что мы разнесем вас на предстоящем матче по Квиддичу. Не более. Герберт поднимается с места, улыбаясь своей самой неискренней улыбкой "сына будущего министра магии", и отряхивая мантию. Сириус все же смотрит на него - высокого и уставшего. Спустил все свое валлийское превосходство на служение лживым идеалам. С их детства прошло слишком много времени. Они уже давно не друзья. — Это мы еще посмотрим, — и он улыбается ему в ответ своей волчьей пастью, обнажая резцы. Теперь они враги. Сириус идет по коридору в толпе людей и ощущает вину каждого. Чует, как собака, как несет от них всех - невыполненным обещанием, разбитым сердцем, порезанными венами, списанным тестом или чужой кровью. Так он чувствует себя не таким одиноким - он облажался, но не он один. Он лишь человек, не больше, и не меньше. Регулус стоит возле окна и смотрит прямо на него. Он, разумеется, видит младшего брата, но отводит глаза - не сегодня. Сегодня он слишком зол на себя. С младшим Блэком рядом его друзья, с ним рядом те, кого он теперь называет семьей. Не Сириус, больше нет. Но ведь, Сириус, ты сам этого хотел, и ты сам все к этому привел. За свои поступки надо уметь отвечать. Бродяга скалится в пустоту, глядя перед собой, и ускоряет шаг. Надо увидеть Джеймса, надо увидеть его как можно скорее. Какие-то девчонки смотрят на него с восторгом, кто-то испуганно отходит в сторону - уступить ему место. Здесь и сейчас главный он, и он сама злость, сама ярость, сама сила в чистом ее виде. Регулус осторожно дотрагивается пальцами до запястья Марго, и она отрывается на секунду от учебника. Понимает все без слов, и лишь согласно кивает головой. Тогда он сдавливает ее руку так сильно, как только может, и она чувствует как его ногти царапают кожу до крови. Лучше пусть это будет он - чем она сама. Он смотрит на брата, его точенный профиль, его широкую спину, его размашистый шаг, но лицо Регулуса не выражает никаких чувств. Он просто смотрит на него, не отрываясь. Он выглядит так, словно ему все равно, словно его сердце замерзло тысячу дней и ночей тому назад, и ничто уже его не ранит, даже Сириус. Маленький бессердечный мальчик Регулус. Только Марго чувствует, как ее кровь затекает ему под пальцы, горячая на холодной коже. Больно то именно ему.