Ваше величество

Падме снился странный сон. Она видела на своих руках собственных детей, и отчего-то они вместе были в королевском тронном зале на Набу. Младенцы гулили, беззубо улыбались и вели себя очень славно, вопреки представлениям молодой матери о том, как должны вести себя груднички. Потом она зачем-то решила сходить с ними в древний храм, построенный в пределах дворца, и там на них напали. Падме не помнила, кто и когда, но зато ясно перед глазами стоял момент, в котором она неслась по полю, зажимая в руках два свёртка. И в это мгновение она почему-то превратилась в львицу, а её дети в львят. Она проснулась от того, что услышала звуки какого-то переполоха за прозрачными стенами своей палаты. Поморщившись от шума, женщина с головой накрылась тёплым одеялом, которое было таким уютным. В нём она чувствовала себя как в гнезде. По телу, измождённому и вымотанному, разлилась приятная нега — единственное удовольствие, в котором она не могла себе отказать. Падме всегда любила долго поспать и хорошенько поваляться до того самого момента, когда становится стыдно, что ты до сих пор ещё в постели. Вдруг дверь в её палату отъехала в сторону - это она поняла по характерному щелчку — и ей пришлось обернуться. Это был доктор, который выглядел как-то взъерошено и встревожено, что заставило женщину насторожиться. — Мэм, — это странное обращение, очевидно, пришло с его планеты, и к нему Падме тоже уже успела привыкнуть. — Случилось нечто абсолютно непредсказуемое, и я на самом деле понятия не имею, как это вообще могло произойти... — Доктор? — вопросительно вскинула брови Падме, садясь на кровати. Он посмотрел на неё странно, как будто извиняясь. — Вашей дочери нет в родильной палате. Женщина в этот момент отвлеклась, отвернувшись к столу, чтобы взять стакан с водой, который выпал из её руки так, словно пальцы атрофировались и больше вообще не могли сгибаться. Она медленно обернулась к МакКою, и тот отошёл на шаг назад, к двери. — Доктор, — начала она, вставая. — Можете ли вы объяснить мне, что значит: нет в палате? Её унесли на процедуры или как это там у вас называется? Я просто не совсем понимаю, как маленький ребёнок может взять и исчезнуть. Она говорила это подозрительно тихим голосом, но разведённый Боунз знал, что подобный тон женщины всегда предполагает большую бурю. — Никто не знает, что произошло, — торопливо сказал он, удивлённо наблюдая, как из больной она превращается в королеву, выпрямляя плечи и вскидывая голову. — Капитан уже знает? — немного резко спросила Падме, направляясь к двери. — Он отдыхает, — ответил МакКой. — Сами понимаете — работы у него много, вот и лёг совсем недавно... Женщина быстро кивнула и вышла в коридор. Что-то странное поднялось в душе: удивительно живое и терпкое, заставляющее двигаться и принимать решения, от которых зависит многое. Это было тем, что она всегда любила во власти — чувство ответственности, ощущение того, что ты нужна и без тебя никак нельзя обойтись. Правда, в этом случае ещё прикладывался липкий и безумный страх за ребёнка, полыхающий на задворках сознания, потому что Падме усилием воли не позволяла брать ему верх над собой. Паника делу не поможет, а истерика — тем более. На корабле было двое детей — Лея и Люк. Последний мирно спал в кроватке, и Падме позволила себе улыбнуться. Всего на мгновение почувствовать себя полноправной матерью, которая может позволить себе приласкать собственного ребёнка и ощутить эту радость, созидающую и всепоглощающую. Но врач так внимательно наблюдал за ней, что она стремительно развернулась к нему и спросила: — Где она может быть? Её не могли унести на осмотр? Это же не иголка в стоге сена, в конце-то концов! — Знаете, за всё время службы на Энтерпрайзе я видел многое, поэтому с готовностью могу положить руку на сердце — здесь всё может случиться, — МакКой даже умудрился не слукавить. Благодаря такому капитану, в его жизни происходило всякое и причём постоянно. — Я думаю, что стоит по громкой связи объявить о пропаже ребёнка, — решительно заявила Падме, выходя из родильной палаты и направляясь к медсестре. — Я могу сделать это отсюда? — Да, конечно, — Боунз поспешил проводить её к своему рабочему месту, где был коммуникатор. Голос женщины звучал спокойно и размеренно, строго и мягко одновременно. Она говорила о просьбе убедительно, так, что если бы девочка была у него, МакКой не замедлил бы вернуть её обратно. Закончив, она натянуто улыбнулась и встала, поправляя волосы левой рукой. — А теперь мне надо видеть капитана, — сурово сказала она, мигом нахмурившись. — Именно он гарантировал безопасность мне и моим детям. МакКою было велено тянуть время как можно дольше, поэтому он судорожно соображал в поисках путей отступления. — Давайте сначала проверим его каюту? По идее, он должен видеть только первый сон, — в последних словах мужчины прозвучал укор, но Падме, казалось, не заметила его. — Вперёд, — ответила женщина, пропуская доктора, чтобы он мог показать путь, и судорожно сжала руки так, чтобы он не успел заметить. "Тебе это дорого обойдётся, Джим", — такая мантра преследовала МакКоя на всём пути до капитанской каюты. Когда они добрались до нужного места, то Кирка там предсказуемо не оказалось, и Падме тут же развернулась, собираясь покинуть прибежище Джеймса, но Боунз не позволил ей этого сделать так быстро. — Каждый раз, когда вижу эти модели, у меня сердце сжимается, — трагичным тоном произнёс он, вскидывая брови в жалостливом жесте. — Это коллекция его отца. Если бы она присмотрелась получше, она непременно увидела бы фарс, но в тот момент её и впрямь заинтересовали маленькие модели космических кораблей на полке. С большинства из них слезли краска и лак, кроме одного, того, что стоял в глубине и был весь в пыли. Падме взяла модель в руки, сама не зная, зачем, ладонью вытерла грязь, и он блеснул её собственным отражением на чёрном матовом стекле окошек. Женщина поставила его на место и прищурилась, глядя на Боунза, который успел присесть на не заправленную постель капитана. — Мистер МакКой, потрудитесь объяснить, почему вы такой спокойный? — спросила она, складывая руки на груди. — Между прочим, у вас пропал пациент. Мне кажется, или я чего-то не знаю? Мужчина, отвлекшийся на бардак, скопившийся под столом Кирка, посмотрел на неё немного озадаченно и сглотнул. *** Джим имел весьма небогатый опыт общения с настолько маленькими детьми. И это ещё мягко сказано. На самом деле, он любил возиться с двоюродным братом, когда они оба были гораздо младше, но двухнедельный ребёнок, да к тому же и девочка? Последнее, конечно, играло небольшую роль, только ему всё-таки было бы гораздо спокойнее держать в руках пацана, но тот не вовремя заснул, а МакКой включил заботливого педиатра и вручил ему Лею. Хотя девочка вела себя тихо, Кирк постоянно находился в напряжении, ожидая какого-нибудь подвоха. Помимо всего прочего, его появление с ребёнком на мостике восприняли совсем без восторга и с опаской. Когда он сел в капитанское кресло с абсолютно равнодушным и спокойным выражением на лице, при этом держа в руках свёрток в выглядывающим оттуда маленьким личиком, все тут же обернулись к нему. — Капитан? — рискнул спросить Спок, развернувшись к нему. — Что происходит? — Осваиваю новую профессию, — беспечно махнул рукой Кирк, в глубине души запаниковав, потому что от звука его голоса Лея распахнула веки и уставилась на него огромными тёмными глазищами. — Какую, позвольте узнать? — всё так же официально и настороженно поинтересовался его помощник. — Что-то среднее между психотерапевтом и нянькой, — прищурившись на мгновение, словно прикидывая, ответил Джеймс. — Ищешь своё призвание? — вставила Ухура, отворачиваясь от приборной доски. Кирк тут же схватился за неё, как утопающий за спасательный круг. — О, юмористка, раз тебе нечем заняться — может, возьмёшь её себе? — с надеждой в голосе спросил он. — Ты же женщина, в конце концов. — И что? Я с детьми не особо, — замявшись, призналась Нийота. — То есть? — вскинул брови Кирк. — А как ты собираешься нянчить своих маленьких вулканят? Сказав эту фразу, он тут же пожалел, потому что процент свинца во взгляде Спока сразу увеличился по меньшей мере в три раза, а Ухура сердито взметнула тёмными волосами и вернулась к своей работе. В этот момент ребёнок заплакал, и Джеймс отвлёкся, пытаясь понять, в чём дело. Сулу нервно дёрнулся, но ничего не сказал; Чехов посмотрел на капитана как всегда немного удивлённо, а ещё Кирку показалось, что с сочувствием. — Ей, наверное, жарко, — вдруг сказал парнишка, снова взглянув на девочку. — У нас здесь гораздо теплее, чем в медицинском отсеке. Успевший сполна ощутить свою беспомощность, Джеймс с готовностью встал и оглянулся в поисках какой-либо поверхности, где можно было бы распеленать ребёнка, и один из курсантов с готовностью подставил парящую антигравитационнуо доску, на которой им обычно доставляли обеды. Кирк благодарно кивнул и тяжело вздохнул, поморщившись от очередного всхлипа девочки. — Лея, ты же такая красивая, зачем плакать? — скорее ворчал, чем уговаривал Кирк, разворачивая мягкие фланелевые пелёнки. Ребёнок постепенно успокаивался, но глаза, темнеющие, как две капли смолы, всё так же оставались влажными, как у оленёнка. — Вот что с тобой делать? Пытаюсь вернуть тебе маму, между прочим, а ты плачешь. Пока он всерьёз занялся девочкой, экипаж несколько раз молча, но очень многозначительно переглянулся между собой. Пожалуй, всех их волновал только один вопрос: что ещё им уготовила судьба для проверки на прочность в составе команды Энтерпрайза? Наконец, он освободил Лею, и та тут же задвигала ручками в воздухе, а Чехов снова аккуратно посоветовал: — Возьмите её на руки, сэр, она же не кус... — Вернитесь к работе, а? — раздражённо ответил Джеймс и тут же добавил: — Прости. Его ладони казались просто огромными по сравнению с ребёнком, который, похоже, в отличие от капитана не чувствовал никакого страха и только заинтересованно наблюдал за ним. Кирк никогда не думал, что маленькая девочка доставит трудностей больше, чем клигонский корабль, но, видимо, это была обратная сторона его удачи — она подводила в мелочах. В подтверждение этому, он вспомнил о том, что за расправа скорее всего ждёт его от матери, которая найдёт дочку здесь, у него на руках. — Ладно, иди сюда, — пробормотал Кирк, осторожно и очень медленно подняв Лею в воздух. Наверное, это было самым сложным, потому что после этого мгновения ребёнок вдруг улыбнулся, и Джеймс осмелел. На лице у него тоже появилась широкая улыбка, и он почувствовал себя сразу гораздо увереннее, настолько, что аккуратно прижал девочку к своей груди. Именно в этот идиллический момент дверь открылась, и Кирк резко обернулся. Падме смотрела на него расширившимися от гнева и удивления глазами, которые разительно напомнили точно такие же — Леи. Только во взгляде ребёнка было гораздо больше нежности. Женщина стремительно направилась к нему, а Джим попятился и подавил желание крикнуть Чехову, чтобы тот транспортировал его куда-нибудь. — Вы... — выдохнула Падме, наступая на него. — Да вы просто напыщенный, самодовольный, самовлюблённый... — Минуточку! — ... эгоист! Как вы посмели распоряжаться моим ребёнком?! — Отрадно слышать, что вы признали своё материнство, леди, — наконец вклинился в поток её оскорблений Кирк и едко добавил: — Кажется, передумали умирать? Падме испытала дурацкое желание по-детски ударить его в грудь или плечо, а затем немедленно обидеться. Но вместо этого она уперлась руками в талию и склонила голову в бок. — Возомнили себя вершителем судеб и врачевателем душ? — не осталась женщина в долгу. — Знаете, я тысячу раз видела, когда люди подобным образом зацикливались на власти, и совершенно ничем хорошим это не заканчивалось. Она подошла ближе, взяла девочку из рук Кирка, сверкнув глазами, и направилась к выходу. Лея захныкала. — Он был таким? — слова сорвались с языка раньше, чем Джеймс успел дать себе мысленного пинка. Падме повернулась к нему, и на лице девушки проскользнуло что-то такое неуловимое, что Кирк почувствовал себя виноватым до самых глубин души — захотелось тотчас броситься с извинениями. — Не приближайтесь ко мне, капитан. — Слушайте, мне жаль, я действительно не то хот... — она умудрилась хлопнуть дверью на фотоэлементе, хотя, наверное, звук стал таким благодаря абсолютной тишине, царившей на мостике. — Ты превзошёл сам себя, Джеймс, — разрушил молчание МакКой.