Ваше величество

— Итак, господа, — Кирк оглядел присутствующих. — Я собрал экстренный совет для того, чтобы вы помогли, а не рассказывали мне о том, как я облажался. — Но ты действительно облажался! — воскликнул Скотт. — Я бы даже сказал, что вы повели себя, как самый настоящий эгоцентрист... — Полегче! — возмутился Джеймс, повернувшись к Споку. — Если бы я хотел подробно выслушать о том, насколько во мне много недостатков, я бы просто пошёл в палату Падме — у неё, похоже, целая книжка особенно лестных эпитетов для меня. Он подозрительно посмотрел на своего друга. — У тебя что, тоже экземплярчик завалялся? — Ладно, — прервал их увлекательный диалог МакКой. — Лучше расскажи нам, что ты уже сделал, чтобы заслужить прощение, и на черта тебе оно вообще нужно? — То есть? — не понял капитан. — Ну, цели своей ты уже достиг — от детей она теперь ни на шаг не отходит, — пояснил Боунз, — а хорошие отношения с ней тебе зачем? — Капитану непременно придётся присутствовать на совете вместе с ней, и они должны показаться, хм, в очень хороших отношениях, — многозначительно ответил за Кирка Спок. — Я до сих пор не верю, что всё удастся. — Вот именно для того, чтобы удалось, я и пытаюсь помириться, — буркнул Кирк, глядя на своих собеседников исподлобья. Они были в его каюте. Скотти методично раскачивался в гамаке, как маятник, МакКой устроился на кровати Джеймса, Спок занял место в мягком кресле, а сам капитан сидел на полу перед огромным иллюминатором. Он бездумно вертел в руках маленькую модель ЮСС Энтерпрайз, одну из тех, что выдавали детям на экскурсиях в Академии. Он то и дело хмурился, пытаясь понять, что же он делает не так, но это было не просто, хотя бы потому, что в последний раз она попросту заперлась и демонстративно не замечала его стука. — Кстати, состав компании интригует, — фыркнул Скотт, по-прежнему действуя всем на нервы. — Почему именно эти люди? — Ну как, - ухмыльнулся Кирк и назвал, по очереди показывая на друзей. — Мозги, опыт и нетрадиционный метод. Присутствующие переглянулись, и Спок позволил себе улыбку, в то время, как Монтгомери едва не свалился с гамака. — Не понял?! — Да всё ты понял, — махнул рукой Джеймс. — Я до сих пор не могу забыть ту несчастную собаку, которую ты транспортировал к чёрту на куличики. Скотт отвернулся от него и обиженно запыхтел. — Я так понимаю, что я в твоём мироощущении к обладающему мозгами не отношусь, — проворчал МакКой. — Ага, — кивнул Джеймс, протягивая руки к шоколадке, которая лежала на столе. — Мужики... Ладно, мужики и вулканец, я не знаю, что делать. Боунз, вот расскажи мне, как ты просил прощения у жены, чтобы она переставала обижаться? — Никак, — буркнул МакКой и повертел перед Кирком левой рукой. — Поэтому ты, собственно, можешь не наблюдать здесь кольца. Кирк бросил быстрый взгляд на его палец и уныло хмыкнул. — Предложения есть? Спок заёрзал на своём кресле, и капитан тут же посмотрел на него. — Джеймс, — начал он. — Зная, о чём ты хочешь поговорить, я решил посоветоваться с лейтенантом Ухурой, — он пропустил мимо ушей фырканье Скотта, — и она сказала вещь, которая и по моему мнению является очень дельной. — Ну? — Она предложила написать письмо, — поджал губы Спок. — Правда, ещё она просила передать, что горбатого могила исправит и тут уже ничего не поможет. — Передай своей... — вскипел Кирк. — Отличная идея! — воодушевился Скотт. — Так ты точно не ляпнешь какой-нибудь ерунды в своём стиле, а всё продумаешь. — Серьёзно? Он — и продумает? — вскинул брови МакКой, заслужив ещё один тяжёлый взгляд от капитана. — Хватит держать меня за идиота! — возмутился Джеймс. — У меня девушек было больше, чем у всех здесь присутствующих вместе взятых, я знаю, как их задобрить. — Об этом я и говорю, — тихо пробормотал Боунз. *** Теперь дети всё время были с ней. Их кроватки удобно и уютно расположились между её постелью и тем замечательным окном. У Люка были его глаза, и видеть их было больно, колко, но не так, как она думала, гораздо лучше. Падме никогда бы не призналась даже самой себе, что капитан поступил верно, хотя, не скажи он этих жалящих слов, и она бы наверное быстро отошла от пережитого потрясения. Именно поэтому она не смотрела на него, не пускала к себе и старалась забыть то, что слышала, беря в руки детей и играя с ними. Напоминание о муже было шипом, пронзающим насквозь, заставляющим снова чувствовать слёзы, которые уже как будто все выплакала. Хуже было и то, что она и так держалась за него до сих пор; по ночам он снился ей, его жаркие объятия, и Падме просыпалась с тихим криком на устах, а в глазах надолго застревал страх. Она боялась, постоянно боялась того, что он чувствует её живой. Когда проживаешь рядом с джедаями большую часть своей сложной жизни, со временем начинаешь замечать разные вещи и в собственном, и чужом поведении. Падме знала, что ещё со времён отпуска на Набу они с Энакином связаны так, что вздохни она — и он почувствует. Правда, после того, что случилось в системе Мустафар, что-то крепкое и монолитное между ними дало огромную трещину, но не разломилось. И та часть сильного, когда-то всеобъемлющего чувства по-прежнему утягивала её за собой, но теперь Падме боролась. Она пыталась занять всё своё время детьми, но они засыпали, и она слонялась по палате, не зная, как убить время. В конце концов, она спросила МакКоя. — У вас есть здесь книги? Тот замялся. — Только в электронном виде, мэм, — ответил он и тут же добавил: — И вы же, ну, не знаете языка... — Я быстро учусь, — позволила себе улыбнуться Падме. — Тем более, что мне предстоит жить в мире, где все пользуются только этой языковой формой. Можно попросить вас об услуге, доктор? Найдите мне учебник. Скоро он принёс ей экран, где были не только учебник, но и книги по истории того, другого и пока далёкого мира, а ещё масса того, чем она наконец смогла занять себя. Язык оказался красивым и нетрудным. Учитывая, что бывшей королеве по условиям предвыборной компании нужно было учить по крайней мере три диалекта родной планеты, для неё это не составило особого труда. Литература же поглотила её целиком; всю свою жизнь Падме любила читать, с самого раннего детства, а теперь у неё наконец появилось время, чтобы отдаться этому с новой силой. Прошло уже почти полторы недели со дня её прибытия на корабль, а до родной галактики корабля оставалась ещё неделя. Падме встала, чтобы сходить к МакКою за печатной книгой: он сказал, что нашёл парочку, а женщина всегда отличалась любовью к этим уже в каком-то смысле пережиткам истории. — Это Хайнлайн, — сказал доктор, протягивая её потрёпанный экземпляр. — Когда я учился, была моей любимой. "Дверь в лето" — так было написано на немного выцветшей обложке, и Падме благодарно улыбнулась, взяв роман в руки. Вернувшись в палату, она застала картину, из-за которой её настроение с благодушно-спокойного тотчас превратилось в раздражённо-сердитое. Джеймс Кирк склонился над кроватками, и Падме пришлось нарочито громко опустить книгу на стол, чтобы он резко обернулся в её сторону. Она задержала на нём взгляд. Мужчина был симпатичен той простой красотой, что часто встречается, но обаяние делало его сразу заметным, словно он сам формировал пространство вокруг себя. Скорее всего, так и было, но Падме некогда было задумываться об этом. Она просто хмуро взглянула в светлые голубые глаза и сложила руки на груди. — Очередная нелепая попытка? — Чего? Она закатила глаза. — Идите туда, откуда пришли, капитан. — Ладно, — пробормотал Кирк и поспешил к выходу, неловко повернувшись. Девушка удивлённо вскинула брови, потом покачала головой и подошла к детям, сразу ласково улыбнувшись. Люк и Лея были удивительно тихими детьми. То есть, они тоже плакали, и часто Падме просыпалась по ночам, но вопреки обыкновению малыши не капризничали, а только с неподдельным и восхищённым интересом постоянно оглядывались вокруг, широко распахнув глаза, совсем как сейчас. Женщина не удержалась и снова наклонилась к ним, чтобы поцеловать, а затем отошла к собственной кровати. На ней лежал листок бумаги, сложенный вдвое. Падме нахмурилась и развернула его. "И снова здравствуйте, ваше величество!" Женщина фыркнула и отбросила листок в сторону. Прошла секунда, другая и любопытство взяло верх. "На самом деле, серьёзно, я хочу извиниться. Я — эгоист, идиот, что вы там ещё говорили? Ну, не важно. В общем, я виноват и пытаюсь вымолить прощение, как бы сложно мне это не далось. Это было глупо с моей стороны вспоминать... вы поняли, не хочу снова попадать в то же ту же ситуацию". Падме остановилась, чтобы ещё перечитать этот отрывок, а потом почти весело улыбнулась. "Но позвольте заметить, что вы жутко упрямы, это тоже правда. Так что прекращайте ради всего святого попытки сделать вид, что я вам неприятен" — женщина закатила глаза, — " и давайте поговорим спокойно, потому что вы ещё кое-чего не знаете о маленьком условии, благодаря которому вы следуете со мной на Землю Вы знаете, как меня найти". Записка (письмом назвать данное послание было сложно) оставила хозяйку палаты в смешанных чувствах, особенно касательно последней фразы. Это нервировало, и Падме не вытерпела; она тихо выскользнула из палаты и направилась на мостик. *** — Сэр, к нам доходит странный и очень слабый сигнал сообщения из той самой галактики, — сообщил Чехов, оглядываясь на Кирка. Джеймс поставил стакан с соком, который пил, и вытер губы. — Показывай, — нехорошее предчувствие засело в районе солнечного сплетения капитана. Экран что-то прошелестел, и появилось скомканное изображение человека в чёрной угловатой маске. — Капитаны дальних кораблей и их экипажи, планеты и системы, — маска делала голос механическим, неживым и устрашающим настолько, что на мостике сразу повисла вязкая, неприятная тишина. — Я взываю к вам с просьбой, пока она является таковой, вернуть мою жену. Я знаю, что она жива, а значит, всегда буду преследовать её. Тех же, кто выдаст её мне — не будет ждать смерть. Если бы Джеймс мог, он бы очень громко выругался. Вот так, лаконично и просто, а главное очень легко рушилась вся суть того, что он провернул. — Капитан! — голос Спока вырвал его из размышлений. Помощник смотрел за его спину, и Кирк нервно обернулся. В дверях, прижимая руки к побледневшим губам, стояла Падме, а через секунду глаза её закрылись, и она медленно осела на пол. Простите меня те, кто ждал, что глава будет больше. Она промежуточная между событиями, поэтому я решила оставить её такой :(