Ваше величество

Джеймс любил свой корабль. Он стал домом, когда ему это было нужно больше всего. И теперь он хотел, чтобы так же произошло с ней. Кирк понятия не имел, как это началось, но одно он осознавал достаточно ясно — чувство постоянного беспокойства не покидало его с тех пор, как он покинул её просторную больничную палату, где так замечательно пахло. Падме лежала там совершенно одна, потому что детей унесли обратно в родильную палату (МакКой по-прежнему считал, что это инфекция, которой подвержены их организмы, так как они из другой галактики). Джим знал, что это не так, но ничего не сказал — сейчас не это было главным. Ей было плохо. Не так, как тогда, но всё ещё совершенно ненормально, хуже, чем когда-либо, а он видел её после того, как она не ела несколько дней, поэтому знал, о чём говорит. Что-то изматывало её, не давало вздохнуть полной грудью, и Кирку совсем не хотелось думать, что это на самом деле тот безумный ублюдок мучает её подсознание. Вот только это была та версия, которая при любом раскладе казалась верной. Она пришла в себя, может, всего на сорок минут, но зато тогда, когда он был в палате. Падме разбудила его, потому что Джим сам не заметил, как уснул в дико неудобной позе. — Доброе утро, — голос был таким тихим и сиплым, что Кирк сперва даже не понял, откуда идёт звук, и решил, что кто-то балуется с коммуникатором. Но потом он заметил, что она смотрит на него. Кирк уже успел запомнить, что у неё целая коллекция взглядов, и они редко повторяются; он уже видел сердитый, обескураженный, по-настоящему злой, удивлённый, но этот... Джеймс абсолютно точно знал, что такого он ещё не видел. Тёмные глаза стали ещё больше, чем были, и блестели, увлажнённые слезами. — Спасибо, — пробормотала она. — Это ты сделал? Так он понял, что после той сумасшедшей ночи они стали гораздо ближе, чем он был бы с любой девчонкой. Тем более, что она точно не была любой. — В смысле? — так же тихо спросил он, садясь, и инстинктивно повёл плечом, которое затекло. Это была правда, он ничего не понимал из того, что делал тогда. — Вытащил меня, — пояснила Падме. Это звучало по-прежнему очень странно и непонятно, поэтому Джеймс ничего не ответил и только улыбнулся, вставая со своего места. Сделать так было гораздо проще. Рядом на тумбочке стоял завтрак: сок и сэндвичи. — Не хочешь поесть? — это было ещё более удивительно, говорить с ней на "ты". — Выглядит неплохо. Падме повернула голову, прищурилась, чтобы разглядеть еду, и кивнула. — Забавно, что на этот раз меня спрашивают, — она шутила, уже неплохо. Как только женщина попыталась сесть, то тут же беспомощно опустилась на подушки. Она выглядела озадаченной и так посмотрела на свои руки, словно они предали её, а потом вдруг всхлипнула, как маленькая. Уж этого он терпеть не стал, поэтому решительно помог ей сесть, что оказалось не сложнее, чем заставить принять вертикальное положение плюшевого мишку. Падме подняла на него глаза, и Кирк понял, что задержал свои руки на её талии. — Я чувствую себя такой бесполезной, — призналась она, закусывая губу. — Это пройдёт, по-другому не бывает, — Джим постарался, чтобы его тон звучал как можно более убедительно, и ему, кажется, удалось, потому что женщина слабо улыбнулась — Хотела бы я верить, — пробормотала она, наблюдая, как капитан устраивается на кровати рядом с ней. Джеймс поставил поднос ей на колени, и она придирчиво осмотрела кашу и сэндвич в придачу. — Мне не нравится это, — пробормотал она, вынимая из него бекон. — Серьёзно? Это самое вкусное — мясо, — искренне удивился Кирк. Она закатила глаза. — В любом случае, если не нравится — отдай мне, — фыркнул Джеймс и тут же получил свою порцию. А потом его вызвали на мостик, потому что случилось чрезвычайное происшествие. Рядом с ними оказалась черная дыра, не обозначенная на картах Звёздного флота. Вообще, это не редкость, особенно в таком непостоянном пространстве между галактиками, но, тем не менее, экипаж был взбудоражен. Вернувшись в собственное кресло, которое было таким приятно знакомым, он наконец ощутил себя там, где всё понятно. Конечно, сейчас — опасно, но Джеймс знал, что с этим делать. — Покажи мне, — попросил он Чехова, поднимаясь с места и спускаясь к нему. Тот сразу развернул проекцию их потенциальной угрозы и путь корабля Энтерпрайз. В графике это выглядело совсем не так уж страшно, но Кирк по опыту знал, что на деле всё может оказаться иначе, стоит только их кораблю отклониться на градус от намеченного курса, а дыре начать разрастаться быстрее указанной скорости. — Сорок секунд до входа в зону возможного поражения! — раздался голос Сулу, и Джим напрягся. Краем глаза он заметил, что одно крыло корабля находится в непосредственной близости от чёрной дыры. Ему хватило мгновения, чтобы принять управление на себя и избежать катастрофы. Все облегчённо вздохнули, когда неприятный участок пути остался позади и всё пришло в норму. А Кирк почувствовал не только облегчение. Он в очередной раз осознал, что его дело — лучшее на свете, потому что именно здесь он хорош как нигде в другом месте. Оно требовало контроля и зависело от него. Кирк управлял кораблём, и он умел сделать это лучше, чем кто-либо, наверное, поэтому все прошло хорошо. Он помогал этим людям, своим подчинённым, не только советом, но и собственной уверенностью, надеждой на лучшее. Дела захватили его, и он окунулся в них с удовольствием, вместе с тем чувствуя, что часть его души находится не на месте, словно её кто-то взял на руки и аккуратно переставил, как старинную вазу. *** Падме было холодно. Она поела, попыталась что-то читать, но вскоре ей ужасно захотелось спать. Проснувшись же, она ничего не смогла увидеть и почувствовала мороз, бегущий по телу. Это было настоящим кошмаром, потому что на этот раз она прекрасно ощущала себя в реальности, и ей было страшно быть одной перед лицом тьмы, окружающей её. Создалось ощущение, что кто-то пришёл и накрыл её чёрным покрывалом, но на деле она просто различать предметы. Женщине ничего не оставалось, как свернуться на кровати и прижать к себе подушку, глотая слёзы. Это длилось долго, мучительно долго, потому что в темноте её посетили все те призраки прошлого, которых она боялась, с которыми, несмотря ни на что, не могла расстаться. Сперва видение перенесло её на Набу, в Озёрный край, где взгляды и прикосновения мужа были такими горячими и обжигающими. Затем она увидела собственную свадьбу, счастье, теперь далёкое. И глаза Эни, пугающие. Они больше не смотрели на неё с любовью и нежностью, в них были только ярость и гнев. Падме терпела, жмурясь, но это не помогало: она была беспомощна в любом случае. И, когда она уже была совсем слаба, пришёл он. Шаги у Кирка были громкими, он вообще создавал много шума - женщина успела привыкнуть к этому. — Что с тобой? — она услышала ровный и обеспокоенный голос. — Я ничего не вижу, — собственный звучал жалко. Что-то тёплое коснулось пальцев, и она поняла, что это рука Джеймса. Он сжал её ладонь. — Вчера у тебя был жар, сегодня ты ледышка, что дальше? — пошутил он, но Падме чувствовала, что он растерян. Женщина ничего не ответила, только вцепилась в его руку покрепче. Он был единственным, что удерживало её от мрака, который холодом утягивал за собой. — Ладно, — капитан поднялся, и ей пришлось выпустить его. Падме тут же запаниковала и дёрнула головой, безуспешно пытаясь отыскать его на слух. Но в следующее мгновение она поняла, что Джеймс рядом, совсем близко. Потом она ощутила тепло, которое обняло её со спины, и почувствовала облегчение, потому что это означала, что она не одна. Женщина повернулась к нему лицом, хотя по-прежнему была слепа, и теперь ей стало гораздо комфортнее. Она почувствовала терпкий мужской запах, неловко повернулась и уткнулась носом в его шею, а потом испуганно дёрнулась в сторону. Кирк тихо рассмеялся. — Тише-тише, я не собираюсь делать ничего, что может скомпрометировать королевскую персону, — это было сказано насмешливо и отвлекло Падме от крайне невесёлых мыслей и воспоминаний. — Я давно не королева, — многозначительно сказала она и прибавила: — Мне было шестнадцать, когда я была ею. — Серьёзно? — У нас такая система правления, — повела плечом женщина и тут же прекратила любое движение, потому что снова прикоснулась к Джеймсу. — У нас королевы правят до смерти, — сказал он и, помолчав, спросил: — Что с тобой происходит? Эти слова словно толкнули её обратно в бездну, откуда она только начала выбираться. — Я не знаю, — пробормотала Падме, — это он что-то делает со мной, но я не знаю, как. Внезапно женщину ударило по ушам так, словно кто-то дёрнул за язык колокола прямо над ней. В голове зазвучал голос мужа, он был везде и заставлял подчинять себе — бояться. Это было невыносимо и терзало так, что она схватила Кирка за плечо, будто утопающий за спасательный круг. Позже она вспоминала, что стало окончательным поворотом, когда Энакин Скайуокер перестал что-либо значить. Джеймс прижал её к себе так крепко, что Падме даже возмутиться не успела: она думала только о настоящих, горячих руках, которые скользнули по её спине нежно и ласково. После таких прикосновений обычно кожа горит и сердце заходится в ударах, так что не было ничего удивительного в том, что озноб прошёл, как его и не было. К ней вернулось зрение, но она тут же закрыла глаза.