Ваше величество

Падме проснулась в пустой кровати. И самое глупое было то, что это задело её. Между ними, естественно, ничего не было, кроме объятий. Точнее, одного долгого объятия, которое было самым лучшим, и, как бы она не боролась с собой, что-то заставляло её останавливаться на секунду перед новой строчкой в книге, отстранённо задумавшись. Этого не должно было быть, она должна была справиться сама. Но Джеймс её не спрашивал, он взял и помог, больше того, сделал это так убеждающе собственнически, что Падме становилось не по себе и щёки краснели. Вряд ли кто-нибудь заметил бы, но она чувствовала, а потому то и дело с досадой прикладывала холодные пальцы к скулам. Когда она была маленькой девочкой, бойкой и задорной, все были влюблены в неё и не делали из этого секрета. Она знала, что может влиять на любого, и быстро научилась владеть собой и пьянящим чувством власти, но теперь, как и однажды, много лет назад, Падме с удивлением ощущала, что менялась ролями с другим человеком. Это происходило медленно, будто кто-то на ощупь двигался в тёмной комнате, полной острых углов. Забавно. Пожалуй, что такой стала её душа: запутанным лабиринтом, где и она сама не в силах разобраться, что говорить о другом. В кроватке заплакал Люк, и женщина торопливо поднялась с постели, чтобы взять его на руки. Она не кормила их грудью по причине собственной слабости (Падме до сих пор не набрала вес и всё ещё походила своей фигурой больше на подростка, чем на кормящую). Ребёнок тут же засопел, поймав бодрую улыбку матери, и взгляд голубых глаз внимательно заскользил по её лицу, словно пытаясь найти что-нибудь интересное. — Мой маленький принц, — ласково пробормотала женщина, коснувшись губами тёплого и нежного лобика. — Почему-то твоей маме не суждено жить без проблем, она их сама себе находит. Люк пошевелил ручкой и крепко схватил ею мать за воротник, другой играясь с медальоном, что висел на груди. Она отдала тот, сделанный Эни, сразу, но подарок матери оставила себе. Это был пятилистный цветок, выполненный в светлом металле и украшенный синими лорллитами, которые так ценились на родине Падме. Там их находили в реках, среди белого песка: зачастую дети часы проводили, пытаясь отыскать дорогой камень, но удавалось это лишь настоящим счастливчикам. Кулон весело блеснул в пальцах мальчика, но женщина быстро отобрала его у Люка, когда тот слишком резко дёрнул цепочку. Она прижала ребёнка к себе и тихо стала что-то мурлыкать, надеясь усыпить его, и вскоре это подействовало. Падме опустила Люка в кроватку, поправила сбившееся одеяльце Леи и тихо вышла из палаты. Здесь было тихо, как и всегда в этой части медицинского отсека. Это в приёмном покое, где оказывались офицеры и курсанты с различными повреждениями, шумно, там царство МакКоя, который патологически не может находиться в тишине, что Падме уже освоила. Собственно, сама она шла к доктору, чтобы отдать ему книгу и попросить что-нибудь ещё. После прочитанного печатного экземпляра она поняла, что в том мире действительно осталось то, о чём она будет скучать ещё долгое время без горечи в сердце. Библиотека. Будучи подростком, она прятала там, между книг и страниц, свои чувства и мысли, пока не научилась скрывать их в складках платьев. Сейчас бы это пригодилось, но не осталось любимых романов, а наряды хоть и покоились в трюме огромного корабля, не вызывали желания возвращаться к ним. В просторной каюте, где МакКой осуществлял лечение больных, диагностику и исследования, было гораздо спокойнее, чем обычно, что изрядно удивило Падме. Людей здесь было мало, зато суматоху наводила высокая смуглая девушка, порхающая между столов, экранов и коек, вешая какие-то странные украшения. Женщина кашлянула, проходя внутрь, и сразу отметила отсутствие доктора. Незнакомка обернулась и взглянула на неё своими воловьими тёмными глазами. Спустя короткое мгновение она улыбнулась той добродушной и приветливой улыбкой, что сразу располагала к себе. — Вы, видимо, Падме, так? Я лейтенант Ухура, вы можете звать меня Нийота. — Приятно познакомиться, — легко и быстро улыбнулась женщина, проходя внутрь и оглядываясь. На одном из мониторов висел странный венок, украшенный красными лентами — видимо, работа девушки. — На Земле сегодня Сочельник, — заметила Ухура, увидев, что она задержала взгляд на этом символе праздника. — И я решила, что нужно немного украсить корабль. Ах, вы же не знаете, простите... Она замялась, и Падме поспешила уверить её в обратном. — Я читала о Рождестве, но не знала, что его празднуют так часто. То есть, я ещё не привыкла к вашему календарю, — попыталась объяснить она. — Это странно, я бы тоже с ума сошла, — ответила Ухура. — Привыкать к чужому порядку, наверное, немного... пугающе. Женщина улыбнулась, касаясь кончиками пальцев большого синего шара, висящего на лампе. — Это довольно интересно, на самом деле, только многое непонятно, потому что написанное в справочнике порядком отличается от того, что в действительности. Например, я читала, что Рождество — религиозный праздник, и его отмечают в церквях. — Здесь нет ничего неверного, просто... Это день стал ещё и символ семьи во многих странах и для большинства людей. Он напоминает о детстве, уюте, чистом счастье, — Ухура взмахнула руками, пытаясь подобрать слова. — Думаю, что со временем я разберусь, — вздохнула Падме. — Вам помочь? — Если не трудно, — ответила Нийота, доставая из контейнера мишуру. — Хочу закончить раньше, чем явится это ворчун и испортит сюрприз. Женщина спрятала улыбку, отвернувшись к полкам, где уютно утроились фигурки ангелов. Пока она устраивала украшения между колб и пробирок, то вдруг вспомнила о записке Джеймса. Казалось, Падме читала её так давно, а ведь на самом деле прошло не больше четырёх дней... Как только она подумала о тексте того послания, как сразу нахмурилась. — Нийота, можно вас спросить? — Конечно, — с готовностью обернулась девушка. — Капитан обмолвился, что я лечу на Землю благодаря какому-то условию, — сказала Падме, взяв в руки ещё один красный шарик. — Не расскажите поподробнее, о чём он? Ухура озадаченно посмотрела на неё, а потом странно задумчиво ответила. — Я почти уверена, что он должен сделать это сам. *** Джеймсу было страшно. Кирк не мог говорить с Падме по одной простой причине: он боялся всё испортить. Чувствуя себя подростком, который понятия не имеет о том, как вести себя с девчонкой, он находился в раздумьях целый день и всячески избегал попадания в медицинский отсек. Это было легко, но вскоре капитан понял, что нельзя подобным образом проводить всё время. Всю свою сознательную жизнь, когда он научился различать девушек на симпатичных, горячих и не очень, ему никогда не приходилось задумывать о любви. Исключая, конечно, нелепую первую влюблённость, у которой были рыжие волосы, худые коленки и веснушчатый нос. С тех самых пор, как с Келли ничего не сложилось, Джим решил, что это точно не его: рассуждать о чувствах. На самом деле, это решение здорово облегчило его жизнь, но почему-то вчера вечером никто не спросил его мнения. Кирк увидел так близко, в загадочной темноте овал лица, ресницы, дрожащие от ровного дыхания, красиво изогнутые соблазнительные губы, и сердце вдруг бешено заколотилось. Она всего лишь положила свои руки на его плечи случайно, во сне, а ему в голову ударила кровь. Джеймс не знал, что это было, кошмар или он грезил наяву, только эту ночь он пережил с огромным трудом и удерживало от побега его только то, что он знал - ей станет хуже. Но так же Кирк был уверен, что он больше не может спокойно смотреть на Падме и не думать себе всякого. И тем не менее, он должен был её увидеть. Это стало обязательным, и Джим не мог объяснить, когда происходящее стало таким. На пути к палате Падме капитан никого не встретил. Он надеялся, что МакКой попадётся ему и расскажет о какой-нибудь ерунде, которая непременно отвлекла бы Джеймса, но увы, Кирк оказался у двери слишком быстро, не успев даже задуматься о чём-то другом. Войдя, он сразу заметил, что на стене, под часами, расположился венок из остролиста. Не иначе, как Ухура постаралась. Мужчина оглянулся. Падме лежала на постели, и Джеймс не знал, спит ли она; каштановые локоны разметались по плечам, веки были закрыты, рядом лежала книга, закладкой которой служили пальцы женщины. Когда он уже развернулся, чтобы уйти, то услышал сонный голос: — Джеймс? Мысли заметались одна к другой, но он наконец улыбнулся и посмотрел Падме в глаза. — Как себя чувствуешь? — его голос прозвучал бодро и почти весело. — Гораздо лучше, — заверила его Падме, садясь на кровати, и Кирк последовал её примеру. Где-то с минуту они молчали. Это было неловко и абсолютно глупо, но Джим понятия не имел, о чём спросить и о чём заговорить так, чтобы это не выглядело наигранно. — Я хотела узнать... — Да? — тут же вскинул голову Кирк. — В этой записке, — оказывается, в книгу был вложен тот самый обрывок листа, на котором он извинялся перед ней, — ты пишешь, что я лечу на Землю по особым обстоятельствам. Каким? Этот внимательный и мягкий взгляд убивал. Топил в горячем шоколаде, заставлял плавиться и забывать про привычную браваду, про всё. На самом деле, Джим плохо представлял, как будет объяснять ей положение об опеке, потому что он и сам плохо осознавал, что это значит. Но тех общих черт, которые он знал, было достаточно. — В нашей галактике капитан может предоставить статус беженки инопланетянке, если влюблён в неё, — наконец ответил Кирк и тут же добавил: — Я сразу предупредил об этом вашего генерала. Маленькая ложь, но кто теперь будет разбираться? Падме помрачнела и отвела взгляд от капитана, принимаясь бездумно перебирать страницы книг в руках. — Нам нужно будет всего один раз появиться перед советом Звёздного флота, — продолжил он. — Я понимаю, что это неприятно... — Я не хочу быть обузой, Джеймс, — вдруг сказала женщина, выпрямляя спину. — Могу себе представить, насколько это усложнит тебе жизнь. Кирк улыбнулся. — Точно, — подтвердил он. — То, что я появлюсь там с прекрасной девушкой, настоящей королевой, доставит мне массу проблем. Падме вскинула брови в вопросительном жесте, повернув голову к нему. — Мне будет завидовать каждый, — пояснил Джим. — Даже не знаю, как справлюсь со всем этим. Женщина закатила глаза и снова испытала желание шутливо ударить его. — Я серьёзно. — И я вполне, — ответил Кирк, а затем потянулся к небольшому красному колпаку Санты, что был надет на лампу, и сделал вид, что пытается примерить его. Против воли Падме весело фыркнула и улыбнулась. Так нежно и открыто, что Джеймс снова почувствовал это странное вязкое чувство в районе солнечного сплетения. — С Рождеством, - хрипло сказал он, поймав её взгляд. До него донеслось эхо поздравления, сорвавшееся с губ Падме, но сам он обречённо думал о том, что вся миссия оказалась для него гораздо сложнее, чем мнилось в начале.