Гладиатор. Квинтэсса

*** В полутемных залах первого этажа резиденции было пусто. Ни Хука, ни главы Девятого Домена. Но когда Мегатрон заглянул в ремонтный зал, его настиг дрон со значком на корпусе в виде знакомой желтой восьмиконечной звезды. Подал сигнал и с тихим жужжанием проследовал вперед. Похоже, Делиберата настолько обижен, что теперь будет общаться через посредников. Самых безликих посредников.   Ну, что ж, поиграем в эти игры.   Дрон вывел десептикона наверх, в главный зал резиденции под стеклянным куполом. Здесь было светлее, звезды и далекие огни на склонах гор рассеивали полумрак. Впрочем, кибертронец не нуждался в их свете, сразу отсканировав помещение в коротковолновых диапазонах. В центре зала восседала фигура, закутанная в парчу.   – Плевок высокочтимой органики наконец-то снизошел до беседы со своим гладиатором… – начал было Мегатрон и осекся.   На него с немым упреком уставилось вовсе не «Безразличие», а «Беспристрастность». Юникрон побери этих Судей, так похожих друг на друга! Сюрпризы сегодняшней ночи еще не закончились. На троноподобном седалище возвышался Альфа-Кью.   – Так-то ты разговариваешь со своим хозяином, раб, – презрительно усмехнулся квинтэссон.   Мегатрон остановился посреди зала, скрестив манипуляторы на груди. Слова царапнули самолюбие, даже боевой циклотрон внутри потеплел. Но не бросаться же с клинком на голограмму главы Высочайшего Совета Судей.   – Не вижу смысла общаться иначе с ничтожествами, которых мы победили в Великой Войне, - с наивысшей степенью сарказма проскрипел в ответ испорченный вокалайзер.   – Уверен, что победили? – Квинтэссон потянулся на троне, голос его был томен, как у любого довольного собой негодяя. – Я рад, что ваш кибертронский болван-правитель побывал здесь до меня, – вдруг сказал он. – Мои шпионы выяснили почти все обстоятельства вашей беседы. Жалкое зрелище. Смесь великодержавной истерики и глупости. И не мудрено. Твой Прайм скоро перестанет таковым быть, сдаст полномочия. А утеря его права на владение артефактами, будь то Ключ от Вектора Сигмы, Молот или пресловутая Матрица – это лишь вопрос времени. Кстати, побег, который он тебе предлагал – невозможен. Резиен вывел на орбиту свою эскадру, пути к гипер-дромосам заблокированы. Сентинел не поведал тебе о количестве крейсеров в нашем флоте? Ну конечно же нет! Весь ваш Сенат озабочен сейчас издержками транзита власти. Забавное зрелище - наблюдать издалека, как они суетятся, стремясь не разочаровать меня, добыть то, что по своей глупости потеряли. Забавная ночь... Но куда же запропастился наш уважаемый Судья Делиберата? Не пожелал даже встретить меня. Догадываешься, о чем он так переживает? Примерно о том же, о чем и ты. Каждый из вас не в состоянии решить задачи, которые я задал всем, так ведь?  – Я не боюсь Старсайбера, – крикнул Мегатрон в направлении трона, так, чтобы эхо отдалось под сводами.  – А зря. Шансов у тебя нет. Даже если предположить, что завтра ты искромсаешь моего бойца на арене – после боя я лично надену на тебя медальон победителя, и твоих плечевых блоков коснется юникронов клинок. Никто не сможет отменить церемонию. – Зачем тогда ты говоришь мне все это?   – Чтобы ты сделал выбор.   – Ах, значит, выбор у меня все-таки есть?!   Альфа-Кью принялся хохотать, не отвечая на вопрос. Мегатрон смотрел на своего врага и думал – пусть смеется, пусть погружается в иллюзию своего всесилия. Путь сыплет ошеломляющими фактами про Сенат, про Сентинела, пытается его смутить. Одно остается неизменным – квинтэссон явился сюда лично, как и Прайм. Примчался в середине теневой фазы. Значит – крайне заинтересован. А значит, как и Сентинел – в чем-то слаб.   – Ты что-то там бормотал про Великую Войну? – насмешливо спросил глава Совета Судей, – наивно полагаешь, что мы в ней проиграли? Ты, который, общался с обоими Праймами, но так и не удосужился ничего понять? Либо ты непроходимо туп, либо они непроходимо трусливы, потому что не донесли до тебя главную мысль: ваша липовая победа существует только в излияниях вашей пропаганды. Она лишь в правилах и ритуалах, которые ваши правители вынуждены соблюдать. Как вы там называете этот фарс? День Великой Победы? – кинтэссон аж взвизгнул, кривляясь. – Изгнание Юникрона! Великое Сражение! Как бы ни так! Усвой, наконец – не вы победили нас. А мы.   – Ты лжешь! – ответил Мегатрон, словно выплюнул, презрительно скривил губы.   Альфа-Кью сорвался с места, подлетел к десептикону. Парча одеяний развевалась. Признаков ментального взлома Мегатрон не ощущал, но понимал – Альфа-Кью попытается его «сломать» по-другому.   – Пожалуй, я расскажу тебе, как все началось, – продолжил главный Судья. – Давным-давно – для вас чуть более пятисот циклов, а для нас – миллион квинтэсских лет назад, произошел первый контакт наших цивилизаций. Волей случая. Двое кибертронцев совершили жесткую посадку на северный полюс нашей планеты. Один из них, более крупный и тяжелый, был неисправен и провалился под лед. Второй – безуспешно пытался его вызволить, но, в итоге, улетел, бросив товарища. Так у нас появился первый пленник из неведомого мира, первая жертва, а вместе с этим – источник нашей жажды экспансии. Когда кибертронец пришел он-лайн, то проявил удивительную наивность и дружелюбие. Это был гигант, каких сейчас не осталось, но совершенно мирный, не готовый ко встрече с коварным врагом. Изучение свойств его корпуса, уникального металла, победившего власть формы, живой Искры и вашей многомерной энергии привело нас в восторг. Мы долго держали его в неведении, заставляя верить нам, а потом подвергли тестированию и даже пыткам, вырывая все больше и больше сведений о вашем мире. Мы разобрали его на части, сохраняя при этом живым, принудили работать на себя. Изучая добытую информацию, был разработан план захвата вашей планеты, так неосторожно приоткрывшей свои тайны. Для начала нужно было лишить Кибертрон защиты, этого вашего знаменитого супер-оружия. Это виделось возможным только при разобщении его Создателей, ведь именно они пребывали в форме планет – деталей Реквием-Бластера. Обманом мы заставили Юникрона выйти с нами на связь, и он почему-то отправился на переговоры в одиночку. Мы ждали его и готовили ловушку. Он думал, что общается с нашим пленником, но вынужден был войти в прямой контакт с ИскИном нашей планеты. И Юникрон потерпел поражение. Омега Терминус взломал его, попутно нарушив особую связь между всеми вами. Рухнув на другой дисменсиональный уровень сознания, ваша цивилизация потеряла контакт и с Праймасом.   – Юникрон был предателем! – против воли вырвалось у Мегатрона.   Квинтэссон подлетел близко, заглядывая в багровые линзы.   – А если нет? А если Юникрон – жертва, и очень выгодная. Мы заставили вас видеть его врагом. А потом к этой лжи подключилась и кибертронская пропаганда. Распространила легенду о Падении Создателя, сначала нравственном, о переходе на сторону противника, а потом ментальном – про некую «антиматрицу», цифровую изоляцию, скрытое измерение, подобие ада из древних квинтэсских мифов. Вашим политикам выгодно было создать культ Врага, оправдать поражение за поражением, которые ваши войска терпели на поле боя. Сеть вашей единой искровой коммуникации тоже начала давать сбои. На почве подобной драмы легко было растить любую ложь. Падшие умы производят суеверия и ритуалы, основой которых является страх. На самом же деле не было никакой мистики – только психология. Для вас же это послужило кризисом веры. Так было на заре нашего противостояния, так продолжилось и далее. И уже много позже под моим руководством достопочтенный пропагандист Льеж Максимо развил на Кибертроне культ одного Создателя и демонизировал другого. Это поспособствовало консолидации народа вокруг элит. Религия обрела монополию на страх смерти, и ваша молодая, неокрепшая духом цивилизация пала окончательно.   Мегатрону не нужно было изображать эмоцию, гримаса отвращения уже давно искажала его лицевую пластину.   – Все созданные до Падения знали правду про Юникрона и молчали?   – Знали – все. И одновременно – никто, – рассмеялся Альфа-Кью – Многослойная ложь породила ощущение бесконечно искаженного мира. Даже ваши политики погрузились в мир лжи, и где была намеренная дезинформация, где – пропаганда, а где ошибочное суждение – уже было не важно. Каждый из вас постепенно забывал свою жизнь до Падения, а после него и вовсе – потерял себя. Юникрон-враг был всем выгоден. Мы запутали вас, сделали такими же, как мы сами. Недаром древние квинтэссоны говорили: война – путь обмана. Не можешь победить противника в прямом бою – обмани. Прошли циклы, ворны. Правда оказалась не нужной никому. И сейчас… расскажи я сейчас истинную, абсолютную правду хоть целому свету – никто не поверит. Юникрон – не предатель? Смешно! Никто не шевельнется. Совет Судей будет смеяться в лица правдолюбцам, и творить свою Историю. Миллион лет мы ждали победы над вами.   – Альфа-Кронос положил свою жизнь, чтобы отсрочить ваше торжество.   – Отсрочить, но не предотвратить, – зло прошипел квинтэссон, – проклятый Кронос нанес удар в момент нашего триумфа. Первая петля времени, где технологии Юникрона обогатили опыт ИскИна нашего Ментора, где мы главенствовали, была разрушена. Омега Терминус уже был выведен на орбиту, заняв оболочки Доса, уже началось строительство Лабиринта. Нам покорились колонии: энергоновые моря Парадрона, огонь Священного Горна Каминуса, Литон, Небулон, Велоцетрон. Великая Война была почти выиграна, если бы не удар Альфа-Кроноса, который закончился скачком во времени и гибелью вашего Создателя. Зато наши цивилизации получили уникальный опыт возможности развития в обеих реальностях. И некоторым посчастливилось сохранить себя в обеих петлях времени.   Альфа-Кью замолк. Мегатрон видел, что глаза органического существа внимательно следят за ним сквозь прорези маски. Не то что бы Мегатрон был тонким знатоком истории, но догадаться о главном было несложно:   – Лабиринт и все, что находилось внутри его, когда Кронос переместил Дос во времени… Вы были там?   – Да. Весь Совет Судей. Наши слуги и наш пленник. И Старсайбер. Мы все были перемещены вместе с Лабиринтом и оболочкой кибертронской луны на миллион квинтэсских циклов назад.   – И вы миллион лет создавали армии, энергоновые машины, коллайдер…   Квинтэссон, страшно довольный этим признанием, описал петлю вокруг Мегатрона, снабдив свой маневр зловещим хохотом.   – На нас работало время, ИскИн и ваш собрат, который оказался выдающимся ученым. Все многие сотни тысяч лет, пока нам пришлось добираться до нужной точки времени, так сказать, «естественным путем». Но зато мы явились – во всеоружии. ИскИн Омега Терминуса развился до такого масштаба, что смог осилить технологию переноса сознания для замены наших тел. Мы строили корабли, десятки кораблей. Совершенствовали наши реакторы, используя мюонный катализ и термоядерный синтез. Мы учились управлять гравитацией. Но самое главное – мы изобрели искусственный энергон. Технология его изготовления в трехмерном мире не была совершенной, но он по-прежнему оставался лучшим топливом в Галактике. Двигаясь по временной шкале, мы снова вошли в контакт с цивилизацией кибертронцев. Бьюсь об заклад, после Падения вы даже не почувствовали того, что мы стали другими. Ваши ресурсы таяли с каждым циклом, а мы появились вдруг, полные энергоновых технологий. Ваши корпуса стали подвержены коррозии, вы нуждались в присадках и композитных основах – мы предоставили их вам. Ванны с нанитами, лучшие в Галактике зарядные платформы – все это было квинтэсского происхождения. Вы вынуждены были покупать у нас топливо, несмотря на продолжающиеся боевые действия. Сама война изменила свою тактику – мы все больше и больше щадили ваш личный состав. Как ты думаешь, почему? У нас были полчища пневмонанитов, мы создавали Голоса Врага и постепенно порабощали вас. И, в конце концов, мы подписали липовый мир на своих условиях. Зачем? Мы попросту не хотели портить товар, Мегатрон. Портить вас. Мы покупали кибертронцев, как ресурс, и в этом была наша победа. Когда-то вы нам казались богами, но это время прошло. Теперь вы для нас – просто машины.   – Я не верю тебе. Не могло быть все настолько продажным. Децимус подписывал капитуляцию, уж он-то должен был все понимать.   – А если капитуляции, как таковой – не было? Представление – да. Почести. Парады… он очень любил парады. Но если командор чего-то и подозревал, то надеялся отыграться в будущем. И упустил время. Была щедрая контрибуция, она усыпила его бдительность. А потом стало уже поздно. Был договор, составленный поверх решений главнокомандующих. И первого, и второго. Мы аккуратно вывели из игры Сигмуса Прайма, убрать Децимуса и поставить Октавиуса протектором – было лишь вопросом времени. После глупой атаки шаттлов командора на Лабиринт это стало проще простого. Партия войны прекратила существование. Осталось марионеточное правительство, играющее в демократию и дающее нам доступ к своим ресурсам. И Октавиус Прайм – реальный правитель, у которого были все ресурсы и силовой блок.   – А Сентинел все это покрывал?   – А что ему оставалось делать? Он, как и Децимус – опоздал. Когда Октавиус поставил его перед фактом своего главенства, у него попросту не осталось выбора. Кибертрон впал в тотальную зависимость от Квинтэссы, от нашего производства. Технологии трехмерного мира – в этом нам не было равных. Но самое главное – кристаллы для активации перегонных заводов возможно создавать только на нашей луне. Так удалось приобрести вас политическим путем, вас всех: правительство, гражданское население и армии Кибертрона. ВСЕ армии, как ты понимаешь. Сейчас настало время довести наш план до логического завершения.   – И для этого нужен я…   – Ты очень догадлив, Мегатрон. – Альфа-Кью заглядывал в линзы десептикона с утроенным вниманием, словно проверял, раздавил ли он собеседника своими откровениями, – и, думаю, тебе известно, что основные вопросы этого турнира решаются в кулуарах, а не на арене.   Надо было признать, все услышанное по боли и ошеломлению было сравнимо с ракетной атакой. Но Мегатрон умел держать удар. Общение с политиками научило читать в каждой фразе – обратное. Тебе говорят про победы – значит, где-то завуалирован проигрыш. Тебя пугают силой – значит, где-то прячется слабость. Нужно только выяснить – где? И ударить самому. А если не получится – уйти непобежденным.   – Никаких кулуарных сделок, – ответил он, – я отказываюсь участвовать в твоих грязных делах, пятиликий. Я добрался до финала этого представления и хочу посмотреть, чем все закончится.   Квинтессон вспыхнул. Маски замелькали на его лице, как у Судьи Пентаморфа. На десептикона уставилась «Ярость».   – Не ты добрался до финала, а я привел тебя, идиот! – заорал он. – И только по моей прихоти Искра твоя еще не потухла. Я проверял тебя, подчас жестоко, но я же тебя оберегал. Устроил тебе бой с Рикошетом – непобедимым чудовищем, зашел с козырей в первом же раунде. Ты победил, а я побеспокоился, чтобы ты выжил после ранения, уговорил Сентинела применить Молот. Это я посоветовал заговорщикам выбрать Сиксшота и замаскировать его в Храме Праймаса, ты победил снова, проявив интуицию и храбрость. Я уничтожил всех посланников Децимуса, чтобы не дать тебе никакой сторонней помощи. Нанял головореза Армадуса, с помощью которого удалось избавиться от двух негодяев. В остальном помогли случайности, от которых не застрахован никто. Тебе готовили ловушку за ловушкой. Что-то ты действительно преодолевал сам, но что-то – было только в моей компетенции. Резиен проталкивал в победители своего гладиатора, я помешал ему, подтасовав жребий, а затем и подкупив миниконов Квейка. Неожиданно, правда? Октавиус проиграл мне целое состояние, потому что он ставил на Квейка, а я – на тебя. Бесчестность против бесчестности. Но ты должен быть мне благодарен, ведь я защитил тебя от гибели в лавовом плюме! С каждым боем ты становился мне все более интересен. Особенно, когда выжил после укуса Венома. Адверарос попытался обмануть Совет, наградив своего питомца запрещенными качествами. Он заплатил мне гигантский штраф за свои грязные приемы, но он же и доставил мне удовольствие увидеть, как по-настоящему раскрывается твой потенциал. Поэтому на Суде я проголосовал за тебя. Подкупил большую часть Совета, чтобы перебить голоса тех, кто желал тебе смерти: Адверароса, Хейродия, Резиена, Гирика, Деродомантия и твоего дражайшего правителя. Шесть против семи. Столько разочарований для бедного Сентинела Прайма, который отчаянно пытался помешать мне заполучить легендарного командира сухопутных сил. В итоге, ты дошел до последнего сражения. Ты стоишь сейчас здесь благодаря мне!   – Ты плохо меня знаешь, – угрожающе зарычал Мегатрон, впадая в холодную ярость, словно перед боем.   – Да я ВСЕ о тебе знаю, оплавок! Я даже знаю, о твоем юникроновом кластере, которому все придают так много значения. Сентинел дважды пытался тебя дезактивировать из-за него, лишь бы не отдать мне. Кретин! Мне не нужны твои сырые программы! Омега Терминус, как ты понимаешь, владеет им всеми после взлома вашего Создателя, уже активированными и освоенными. Мы можем любого сделать его аватаром, и он станет лучшим во всех искусствах боя и военной стратегии. Но мне нужен именно лидер. Знаменитый. Харизматичный. Тот, кто сможет стать лицом вашей армии, таким же популярным, как ваш сгинувший Юникрон.   – Пошел вон, слизняк! – голос Мегатрона сбился на низкочастотный хрип. – Именем того же Юникрона!   – Зря обращаешься к своему мертвому богу. Его сознание ни разу не проявило себя за миллион лет. Он сгинул! Сгинул!   Мегатрон оскалился сумасшедшей улыбкой. Клинок вспыхнул в темноте. Несколько раз полоснул по голограмме. Воздух наполнился озоном.   – … Как ты не понимаешь, – квинтэссон плясал перед его лицевой пластиной, как шарк над плавильней, – никто не спасет вас. Ни Юникрон, ни Праймас. Хотите выжить – присоединяйтесь к новому демиургу, к сильнейшему! Все закончится в ближайший астроцикл. Вектор Сигма станет донором для Омега Терминуса. Я заберу чертежи вашей энергоновой машины, сделаю апгрейд Лабиринту. Заставлю ваш священный торсионный «грааль» и весь Кибертрон работать на него. Мы поглотим вас и отправимся дальше. Если не присоединишься ко мне, Мегатрон – погрузишься в забвение! Подчинись, пока не поздно!   – Никто не имеет право приказывать Мегатрону. – Послушай, – речь Альфа-Кью стала сбивчивой. – Старсайбер безвозвратно ломает часть настроек. Я бы не хотел портить такую совершенную машину, как ты. Я применю к тебе особый подход. Если ты не будешь так яростно сопротивляться, Лабиринт усилит тебя, но не повредит, мягко догрузит твой кластер. У тебя будет новое имя, новый корпус и новый вокабулятор, наконец. Как же ты раздражаешь меня своим ужасным голосом! Я хочу, чтобы ты был безупречен. Эскадра Резиена, армии Децимуса – все они встанут под твоим началом.   – Нет никаких армий…   – Перестань торговаться, это же не твой метод! Думаешь, я не послал на твой шарками забытый астероид спецслужбы. Думаешь – не вытряс из урода-хозяина записи с камер наблюдения. Сентинелу это не удалось, а я смог. И я видел все! И даже отвратительный момент, когда Децимус впечатался в тебя своей Искрой, излил бесконечные массивы данных в твою упрямую и отвратительную суть. Я видел все, и то, как ты валялся в отключке, пока он архивировал данные, меняя твои настройки. От желания применить завтра оружие Юникрона меня останавливает только моя же жадность. Ты выгоден мне полноценным.   Мегатрон не слова не говоря подошел к порталу. Схватил проектор, занес его над активированным кольцом. По голограмме Альфа-Кью пошла рябь.   – Я же сказал - убирайся! – хрипло повторил он.   – Это твое последнее слово?   – Да.   Квинтэссон сменил маску на «Смерть». Быть может, так он хотел показать высшую степень угрозы. Оскал страшного рта медленно произнес:   – Ты не оставил мне выбора, серебристый. Завтра выставлю против тебя чемпиона. Нашего древнего исполина, каких еще не видывал Колоссеум. И никаких церемоний посвящения. Я сразу вооружу его Старсайбером. Одно касание во время поединка – и ты прекратишь свое существование, как личность. Твои тайны станут моими…   – Да будет так. Но и от меня пощады вам не видать.   Мегатрон швырнул проектор в кольцо телепорта. Голограмма Альфа-Кью бледной тенью метнулась следом, погасла в центре устройства. Стало тихо, словно дьявол из квинтэсских легенд всосался в круг на полу. Глупая ассоциация вдруг вызвала у десептикона приступ сардонического смеха.   Никакого выбора. Никаких иллюзий. Торговаться с квинтом – все равно что торговаться с дьяволом. Всегда проиграешь.   Сомнений, как провести завтрашний бой, не осталось.