Призрачные хроники: Проклятый театр темных душ

Этот страх, мука и незнание того, что же происходит во внешнем мире. Тоска, появляющаяся в постепенно гаснущих глазах марионеток. И отчаянное желание свободы, мелькавшее в столь реальных глазах фарфоровых кукол, сидящих на многочисленных полках театра. Тейлзу было плохо. И морально, и физически. Руки противно ныли от постоянно врезающихся в них тонких управляющих нитей, а в глазах застыло затравленное выражение ужаса и страха. Наклз уже начал всерьез опасаться за состояние младшего товарища. Потому что обстановка театра не вызывала такого сильного стресса. Причина была другая. “Жду не дождусь этого момента…” А вот, собственно, и причина. Тихонько парит в нескольких сантиметрах над полом и внушает еще более неподдельный ужас своими черными глазами-заплатками и то и дело мерцающим красным кристалликом на ниточке. Кукла-Долл был в приподнятом настроении и активно общался с Тейлзом, не видя его состояния. - Нет… Нет! Не надо! – с нотками отчаяния пролепетал лисенок. Долл лишь хрипло хихикнул. “Ты будешь самой лучшей марионеткой, с которой я когда-либо играл…” - Не подходи!! Тихий вскрик. Тейлз дернулся в нитях, и руки свело судорогой. “И к тому же… мы же с тобой почти братья. Только я не живой… ” Последняя фраза вывела Наклза из себя. Он с силой дернулся в нитях, попытавшись схватить надоедливую куклу, но нитки тонко тренькнули. Ехидна злобно зашипел. - Оставь его в покое! Слышишь! Долл сделал вид, что не услышал. Он даже не посмотрел в сторону Наклза, из-за чего тот вспылил еще сильнее. Но нити были чересчур крепкими. “У тебя в груди бьется сердце. Настоящее… чистое… Так хотелось бы его почувствовать хоть раз…” Игрушечная рука Долла потянулась к лисенку. Тот уже по-настоящему громко взвизгнул и попытался отпрянуть. - Нет! Не надо! - Долл. Хватит. Холодный голос со стороны коридора. Все правильно. Всего лишь кукловод. В комнату не заходит – избегает редких солнечных зайчиков, мелькающих на окне. А на лице крайне бледная, но довольная улыбка. “Что такое, Мефилес? Я всего лишь разговариваю с марионеткой…” Голос у Долла дрогнул на одну десятую тона. В нем послышалось разочарование. - Еще немного, и ты напугаешь его настолько, что он мне не понадобится, - холодно сказал он кукле, - прекрати. “Как скажешь…” Повинуясь приказу хозяина, кукла скрылась за занавесками, затаившись в своем маленьком убежище. Мефилес скользнул взглядом своих ледяных глаз по Тейлзу и Наклзу и прищурился. - Не сильно радуйтесь. Вы мне нужны до тех пор, пока Соник не приблизился к этим воротам. Он развернулся, собираясь уходить. Но в Наклзе, видимо, накипела вся та ярость, что он сдерживал при разговоре с Доллом, и он, не удержавшись, завопил: - Где Эми, подонок? Что ты с ней сделал?! - Наклз, не надо! – Тейлз испуганно расширил и без того большие голубые глаза. Молниеносное движение рукой. Нити крепления опасно стянули руки ехидны и натянулись. Вот-вот лопнут. Долл подло захихикал из-за своего укрытия за сценой. - Еще одно неважно сказанное слово, и твоя жизнь оборвется вместе с нитями «креста». Ехидна не ответил – жить, все–таки, еще хотелось. Кукловод ослабил хватку, и ехидна бессильно повис на нитях, как сломанная кукла. Дверь за ним захлопнулась, заставив всех вздрогнуть. - Наклз, ты как? – обеспокоенно спросил Сильвер. - Нормально… Он немного пришел в себя и с силой сжал кулак. - Нет, так не может продолжаться! – горячо воскликнул он. - Надо бежать отсюда! Грустный смешок. Паж слегка приподнял голову. - Забудь о побеге. Это невозможно. - Но как же… Сильвер вздохнул. Неприятно признавать, что шанс на побег, пусть даже самый маленький, все же есть. - В свое время отсюда удалось сбежать только одной марионетке. Мы даже не знаем, жив он или нет… - Он? Наклз и Тейлз переглянулись. - Значит, был сбежавший? - Да. И его лазуритовый глаз и по сей день живет в фарфоровом лице одноглазой куклы…

***

- Ты нашел его на дороге ИЗ театра? Соник непонимающе моргнул. Мысли не укладывались в голове – ведь Сетсу постоянно им твердил о том, что те, кто ушел в театр, больше не возвращались вовсе. А тут им сообщают такое! К слову сказать, Гровер отреагировал спокойно и только слегка кивнул головой. - Да. Шедоу медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. - Так, стоп! Давай по порядку. Я хочу сказать… Но Соник не дал ему закончить эту мысль и вылез вперед. - Но как? Ты же сам сказал, никому не удавалось оттуда сбежать! Синий ежик тут же схлопотал оплеуху от Шедоу. - Ты можешь хоть раз дослушать ПРЕЖДЕ, чем перебивать?! – прошипел черный еж. - Не ругайтесь. Оба повернулись к Гроверу. Ехидна искоса поглядел на дверь, за которой была комната младшего братишки. - Так и есть. Я нашел его на той самой тропе. Но не знал тогда, что он сбежал. Ежи выжидающе молчали. Ехидна вздохнул и потеребил колючки. - Я просто нашел бедного маленького лисенка с белой, как снег, шерсткой и чудовищно располосованным лицом. Плюс у него руки все были в мелких, но глубоких кровоточащих ссадинах, и несколько синяков. Соника передернуло от отвращения. - Жуть какая… - Вот именно. Жуть, - кивнул Гровер. - Поэтому он носит повязку на лице? – спросил Шедоу. – Прячет эти шрамы? Еще один кивок. - Я принес его домой и в одиночку выхаживал. Из оставшихся в деревне мне помогал только Сетсу. Почти два месяца Лена мучали жуткие кошмары, он метался в бреду из-за сильной температуры, а из глазницы чуть что – сразу бежала кровь. Но потом он пошел на поправку. - Можно уточнить? – перебил его Шедоу. - Он один из пропавших, да? Еще один короткий кивок. - Лен сирота. Он жил в детском доме. Почти все дети оттуда пропали, нескольких вывезли в другие города. Я просто решил присматривать за ним, чтобы не повторилась история, как с братом, - по лицу Гровера пробежала судорога. - А потом уже он сам мне рассказал… - Про что? Молчание. Долгое. Гровер тщательно подбирал слова. - Про обитателей театра, - наконец ответил он. - Людей и мобианцев. Кукол и марионеток. Карателя и кукловода. При упоминании последних у Шедоу зашевелился мех на колючках. - Кукловод? - Тот, кто держит все это под контролем, - ехидна мрачно улыбнулся, глядя в пол. – Все марионетки театра – его игрушки. Они выполняют определенную роль – своего рода пьесу. И стоит сделать одну малейшую ошибку – тебя тут же отдадут на растерзание кукле-карателю. Она сделает из бедняги ТО САМОЕ существо, что сейчас сидит почти на каждом подоконнике города. Соник подскочил на ноги. - Так эти куклы… - Это настоящие человеческие глаза. Шедоу еда удержался, чтобы не выругаться от отвращения. Теперь было понятно, почему глаза кукол казались такими живыми. - Я правильно понял, - поинтересовался он. – Лен так много знает, потому что частично его пытались превратить в куклу. - Сейчас в театре живет одноглазая кукла. И нет подходящей замены для пустой глазницы, чем вторая пара уже имеющегося материала, - Гровер поправил очки. – А пока Лен тут, я защищаю его как могу. От кукловода. И от убийцы. В комнате повисло молчание. Было слышно, как ворочается у себя в комнате Лен. - Это все, что вам нужно знать, - сказал Гровер, отворачиваясь. - Больше я вас сдерживать не буду. Не смогу. Хотите идти к театру – вперед. Но хорошего ничего не ожидайте. Это был явный намек на то, что разговор окончен. Шедоу коротко кивнул и подошел к дверям. - Мы возьмем это на заметку. Соник, идем! Синий ежик посмотрел на ехидну. Светло-зеленые глаза встретились с изумрудными. После недолгого молчания оба ежа покинули дом, выйдя под дождливую сень. Гровер вздохнул и снова сел в кресло. «Пожалуйста, Соник… Не делай глупостей… Для твоего же блага все это…»