Всему свое время

— Сражайся с честью! — Он понимал, что говорит ей это в последний раз, и гордость наставника мешалась в нем с легким сожалением. Устраивать этот внезапный экзамен именно сегодня было, разумеется, нелепо. Но Курт не смог удержаться. Он хотел попрощаться с ролью учителя, с которой успел сжиться, как-нибудь символично. И даже сам не знал, победить хочет или проиграть. По его прикидкам, оба исхода были равновероятны. В том, что и он, и Гринблад выложатся по полной, Курт не сомневался. Но все же, стоило бы заставить ее надеть броню. Он зацепил ее только раз, обозначив удар по плечу. Если бы бил по-настоящему — отсек руку. Де Сарде это поняла и недовольно поджала губы по окончанию поединка. Гринблад казалась сердитой с самого начала встречи. Не поддержала его дружелюбное подтрунивание, на расспросы отвечала неохотно и даже заявила, что не рада его дальнейшей опеке. Курт понимал ее: начало новой жизни — штука болезненная. А еще знал, что она винит себя за то, что оставляет мать одну. Когда она нашла его у дворцовых ворот, вид у нее стал чуть менее хмурым, скорее, задумчивым. Гринблад приняла его слова поддержки с благодарностью, и на просьбу о помощи согласилась, не раздумывая. А потом взяла и огорошила внезапным вопросом: чувствовал ли он себя одиноким? Курту захотелось рассмеяться. — Всегда, — сорвалось с языка. Потом он спохватился и пошутил в своей обычной фамильярной манере: — А что, хочешь скрасить мое одиночество? Но она вдруг посмотрела прямо в глаза — серьезно, без тени смущения — и дала ответ, к которому Курт был совершенно не готов. Он так опешил, что попытка перевести все в очередную шутку вышла топорной, слишком похожей на отповедь. И де Сарде, кажется, оскорбилась: — Что, настолько привык к роли солдафона? — Я и есть он, Гринблад. Посмотри внимательно! Он приподнял шляпу и отвесил ироничный поклон, но де Сарде покачала головой: — Кем ты себя считаешь, тот ты и есть, Курт. Ладно. Забудь. Идем, у меня много дел.