Всему свое время

День был удивительно теплым, воздух пах разогретой смолой. Ветер подхватывал из-под его рук мелкие опилки и уносил их, будто маленькие золотистые облачка. Курт сидел на удобном древесном корне и ошкуривал сидение только что сделанного табурета, когда птицы с криками покинули заросли кустов, скрывавших тропинку. Он нахмурился, быстро отложил кусок пемзы и взялся за лежавший рядом меч. Когда на полянку вышел человек, Курт улыбнулся радостно и удивленно: — Зиглинда! — Но радость тут же сменилась подозрительностью: — Зачем ты здесь? Та подошла поближе, с усмешкой протянула руку: — Ты теперь так встречаешь старых друзей? Курт с удовольствием пожал ее ладонь, обнял, похлопав по плечу: — Я не был уверен, что все еще могу так тебя называть. — Можешь, — кивнула она. Прошлась по поляне, заглянула в его жилье. — Кажется, ты решил обосноваться тут надолго? Курт проследил за ее взглядом. У входа в пещеру, распяленные на рамах, сушились две мохнатые шкуры ульгов. Рядом с ними — коптилка, котел, козлы и внушительная поленница. Меховой полог на хитроумно прикрепленном карнизе был сейчас откинут. Под потолком висели связки с мясом, рыбой и грибами, у стены стоял ряд каменных горшков с припасами. Несколько неудачно выделанных шкур лежали на полу, на лежанке — недошитый плащ из кожи леволана. Он смотрел на плоды своих трудов с гордостью. Интересно, что видела она? Дикарское убожество? — Значит, на это ты потратил месяц своей жизни? — спросила Зиглинда недоверчиво. — Это был не самый худший месяц, — пожал Курт плечами. Ему и в самом деле было тут неплохо. День проходил в делах, а с наступлением темноты он проваливался в крепкий сон. Времени и сил на отвлеченные размышления не оставалось. Почти. — То есть, именно это делает тебя счастливым? Клепание табуреток из говна и палок? — Между прочим, это хороший табурет, — обиделся Курт. — Посмотрел бы я, как ты сделаешь такой же: без единого гвоздя, только топором и зубилом! — Прости, — вздохнула она. — Ты — лучший воин из тех, кого я знаю. И мне трудно представить тебя... во всем этом. Зиглинда подошла к дереву, чтобы рассмотреть подвеску из камешков и пестрых перьев, свисающую с ветки. На ветру она издавала тихий и ритмичный перестук. — Подарок? Или принцесса Сиора научила тебя местным ремеслам? Курт скрестил на груди руки: — Значит, спрашивать, как ты меня нашла, нет нужды? — Нет, — задумчиво покачала она головой. — Я все ждала, когда ты будешь задавать вопросы. Но видно придется начинать самой. — Садись, — кивнул он на табурет. — Сейчас принесу чай и кое-чего перекусить. Ты все-таки в гости пришла. В роли чая был отвар из трав — холодный, но ароматный. На перекус Курт вынес ягоды и орехи. — Давай так, — предложил он, усевшись напротив нее прямо на траву. — Я не готов слушать о наместнике и эмиссаре. Расскажи лучше о себе и наших общих знакомых. — Я ушла из Стражи, Курт. Лишилась всех накоплений — казну сукин сын Торстен успел вывезти. Ко мне присоединились около сорока человек. Из офицеров Манфред, Клаус, Франциск, Шарль, Матильда и еще пятеро. Остальные ушли к Торстену или попали под трибунал. А нас взяли в гвардию наместника. Прости, без его упоминания никак. Всем платят, как раньше, только пенсию придется нарабатывать с нуля. Меня сделали начальником гарнизона. Я снова капитан. Наверное, д’Орсе хотел показать этим, что годы в Страже для него не имеют значения. Но я все равно теперь большая шишка в Новой Серене. — Зиглинда криво усмехнулась, а потом помрачнела. — Нескольких офицеров четвертовали: и за измену, и за историю с тайными лагерями. — Курт вскинул на нее потрясенный взгляд, и она кивнула. — Да, ты был прав насчет Райнера. Он не утонул. Его убили. Его и еще много кого. Там творился настоящий ад. — Знаю, — сказал он глухо, с усилием разжимая стиснутые зубы. — Мне стоило копать дальше, а я смирился. А ведь мог бы спасти хоть кого-то... Чуял же, каким дерьмом оттуда пахнет! — Ты тут ни при чем, — успокаивающе произнесла Зиглинда. — Ни при чем?! — Курт вскочил, в гневе и отчаянии прошелся по поляне. — Я ведь знал, что эта дрянь существовала! Но предпочел поверить генералу. Идиот. Понятно же, как им это удобно — превращать людей в бойцовых псов с уставом вместо мозгов. — Таких, как ты? — спросила она негромко. Курт с бешенством на нее уставился, залпом, будто крепкий бренди, влил в глотку чай. В голове били молоты, ярость и вина мешали дышать. Еще одна зарубка на его совести. Счет к майору вырос уже запредельно. Под ребрами скреблись демоны, и он скормил им очередное: «Скоро. Все решится скоро. Надо просто подождать. Я ждал двадцать лет, что значит неделя-другая?» Может и к лучшему, что он выжил. Кто бы тогда занялся Германом? Курт выдохнул, опять посмотрел на Зиглинду и задал вопрос, что время от времени его занимал: — Если бы я убил генерала и пришел к тебе за советом, как бы ты поступила? — Попыталась бы тебя арестовать, — удивленно приподняла она брови. — Ты действительно об этом думал? — До сих пор жалею, что не сделал этого. — Он отвернулся, зачерпнул еще чая из котелка. — Тебя убили бы. — Вот именно, — буркнул Курт и сделал еще один глоток. Противный привкус желчи никак не хотел уходить с языка. — А у тебя нет с собой чего-нибудь покрепче, чтобы разбавить эту дрянь? — Ром. — Зиглинда достала фляжку и щедро плеснула в подставленную плошку. — Дружище, ты меня беспокоишь. Тебе нужно вернуться к людям. — Нет. Для начала я должен найти майора Германа. — Он старался говорить спокойно, но ненавистное имя все-таки прорычал. — Я все это время только и думал, как до него добраться. Он по-прежнему в Сан-Матеусе. Успешно отбрехался от всех обвинений. — Курт зло усмехнулся и снова сел. — Я знаю, — кивнула Зиглинда. — Майор сейчас опять герой — помогал спасать предстоятельницу. Принес ей клятву верности. К тому же, сам знаешь, какие у него связи. Но я уверена, он работает на два фронта. И уверена не только я. Многие из наших хотят его крови. — Потому Герман и прячется где-то, в казармах даже носа не кажет. Ждет, когда страсти улягутся. Я был там до того, как пришел сюда. Покрутился по городу, но безрезультатно. Шпион из меня никакой, а подступаться к его лейтенантам — самоубийство. В городе болтаться тоже опасно — могу его вспугнуть. Да и просто на наших нарваться. В общем, я туда наведываюсь время от времени, покупаю информацию. Проданных шкур как раз хватает. Рано или поздно он где-нибудь засветится. Она посмотрела на него внимательно и строго: — Вообще-то, принцесса Сиора сказала, что тебе нужна помощь. Почему не попросил сам? — Я ведь не знал, как ты теперь ко мне относишься, Зиглинда. Та вздохнула: — Ты же собираешься устроить какую-нибудь глупость? — Точно, — он покосился на нее и отпил из плошки. — Если исполнение мечты — это глупость, то именно ее. — Я написала пару писем надежным людям из Стражи Сан-Матеуса. Тебя уже ждут. Убьешь Германа — приходи ко мне. И мы снова поговорим. — Не знаю, как тебя благодарить... — пробормотал он растерянно. Ее обычно холодные глаза потеплели: — Отблагодаришь тем, что перестанешь думать о мести. Курт откинулся на траву, зажмурил веки и вслушался в умиротворяющие звуки леса. Демоны под ребрами наконец-то притихли. Впервые за долгое время он позволил себе поверить в успех.