Всему свое время

Курт сдержал данное Зиглинде слово и вернулся в Новую Серену. На входе в казарму его остановили дневальные. Напомнили, что он здесь теперь чужак. Будто он забывал об этом хоть на минуту. — Капитан... Э-э, мастер Курт, доброго дня. Я провожу вас к интенданту, — вежливо, но твердо сказал юный рекрут в болтающейся на тщедушных плечах кирасе. Кажется, его звали Ханс. Манфред как-то жаловался, что не может подобрать ему обмундирование по размеру. Выглядел паренек не слишком внушительно, но строгий взгляд из-под козырька бацинета все искупал. Рекрут смотрел на Курта с настороженностью, но без страха и нервозности, которые были присущи всем новобранцам раньше. Хороший признак. Курт спокойно кивнул и вошел в холл вслед за ним. В казармах было непривычно малолюдно и тихо. Последнее, впрочем, ненадолго. — Эгей, дружище! — взревел Манфред и кинулся ему навстречу. Радостно обнял и заколотил по спине кулачищем. — Рад тебя видеть! Что, надоело на вайлегах блох давить? Вернулся к людям? — Не знаю насчет людей, но казарму решил навестить. — Курт против воли улыбнулся, обнимая его в ответ. — А что, у тебя проблемы с блохами? Нужна помощь? — Не больше, чем тебе с тараканами, — хохотнул тот. — Но ты же не о насекомых пришел со мной болтать, да? К майо... э-э, капитану Зиглинде? Она сейчас во дворце, вернется не раньше вечера. Пойдем пока в таверну, отметим твое воскрешение. Свободен, рекрут Ханс. Эй, Шарль, я в соседнем заведении! Постой тут вместо меня. Будут вопросы, ищи нас там. А вот таверна, разумеется нисколько не изменилась — все тот же гул нетрезвых голосов, запах рыбы, пережаренной в жиру, и жар щедро растопленного камина. Они заняли свой любимый стол подальше от чужих глаз. — Мы подумали, тебе каюк, — все еще ухмыляясь, сказал Манфред, разливая по кружкам вино. — С такой рожей только на верную смерть уходят. Начали перешептываться и выяснилось, что куча офицеров что-то знает, но молчит. А потом Торстен забрал половину гарнизона и смылся. Всех бы забрал, да не успел — эмиссар пожаловала, навела шороху. Зиглинда быстро смекнула что и как, сходу принесла наместнику присягу и нам присоветовала. Ну мы и подхватили. А остальные либо разбежались, либо попали под трибунал. До последнего думали, что тебя тоже казнят. А потом услышали про помилование. Везучий ты сукин сын, Курт. — Везение тут ни при чем, — буркнул он. — А, — понимающе пробормотал Манфред. — Значит, все-таки вспомнили, кто из них пятнадцать лет дурь выбивал? — Да какая разница, что они там вспомнили? — Курт вздохнул, а потом предложил: — Выпьем за новую жизнь, дружище. — Воистину! Кружки со стуком встретились. Они не успели ополовинить бутыль и закончить начатый разговор, когда к их столу подошли. — Сиора? — удивился Курт и приветственно кивнул. Второй кивок был таким же вежливым, но куда более холодным: — Альфра. Было видно, что та готова оказаться где угодно, лишь бы подальше от него. Курт окончательно уверился, что визит в Новую Серену вовсе не был такой уж хорошей идеей. Честно говоря, он ни за что б сюда не вернулся, если бы не Зиглинда. — Рада тебя видеть, карантс, — Сиора смотрела на него все с той же искренней доброжелательностью. — Умеешь удивлять, мелкая, — проворчал Курт. — Нигде от тебя не спрячешься. — Незаметность — не самый лучший твой навык, — она тихо фыркнула. — Выглядишь получше, чем в нашу последнюю встречу. Ты сделал то, что хотел? — А что, отец Петрус тебе не рассказал? Разве это не ты его ко мне отправила? Как и Зиглинду перед этим? — хмуро пожал он плечами. — Я никого к тебе не отправляла, Курт. — Ее тонкие брови удивленно взлетели. — А с Петрусом даже не разговаривала о тебе... Так он тебе помог. Значит у старика иногда получается делать правильные вещи. Но это неважно. Ты все-таки отомстил. Почему бы тогда тебе не принять это просто как подарок судьбы? Неоформившиеся мысли заметались в голове, цепляя мозги острыми краями. Разбираться в них не хотелось. Верить в слишком очевидный ответ на вопрос: «Кто, если не Сиора?» — было невыносимо трудно. Он сделал крупный глоток прежде, чем ответить: — Мне не нужны подарки. Я предпочитаю платить. Сиора вздохнула: — То есть, ты считаешь, что заплатил недостаточно? Ответить Курт не успел, Альфра его перебила, возмущенно воскликнув: — Конечно недостаточно! Он предал друзей! Никакая цена не будет достаточной. Ты просто слишком добрая, Сиора. Как можно называть его другом после всего, что он тут устроил? — А вы не судите, миледи, — насупился Манфред. — Вы в его шкуре не сидели, не вам решать — что достаточно, а что нет. — Пусть говорит все, что хочет, — остановил его Курт спокойно. У него жутко заломило виски: не то от дрянного вина, не то от кухонного чада. А может от того, что понял — гадать и выспрашивать насчет Гринблад он не будет ни за что. — У всех своя правда. — Правда всегда только одна! — Альфра презрительно хмыкнула. — Удиви меня, скажи, что месть, о которой вы тут говорили, не очередное подлое убийство. — Ну надо же, какой я предсказуемый, — криво усмехнулся Курт. Его накрыло совершенно нетипичным для него приступом смирения. Кажется, Сиора и отец Петрус со своей благостностью плохо на него повлияли. — Именно убийство и именно подлое. — И кого же ты убил? — Альфра явно не ожидала, что он сдастся без борьбы, и немного смутилась. — Своего учителя. — А ты не стоишь на месте! — всплеснула она руками в притворном восхищении. — И кто будет следующим? Твои родители? — У меня нет родителей. Но ход мыслей у тебя опять правильный. — Курт с любопытством заглянул Альфре в глаза, пытаясь угадать ее реакцию: — Следующим будет генерал Торстен. — О, — она моргнула и замолчала. А потом переспросила недоверчиво: — Ты хочешь убить генерала Торстена? Почему? — Потому что он лишил Монетную Стражу чести. — Кулаки Курта невольно сжались. — Украл все, чего мы добились за сотню лет — репутацию, гордость, веру, братство. «Есть только одно благо — польза для Стражи». Когда-то это значило больше, чем сундук с золотом. Манфред уныло кивнул: — Все так, дружище. Только из наших в Хикмет с тобой все равно никто не пойдет. Новая жизнь важнее старых счетов. А переть туда в одиночку — самоубийство. Альфра вновь хмыкнула и бросила на Курта странный взгляд: — А может и не в одиночку... Вот что, наемник. Я не стала любить тебя больше. Но ты можешь принести пользу. — Она наклонилась к нему поближе: — Твоя помощь пригодится наместнику Бурхану. А тебе — его. Так что, ставь свою кислятину на стол и пойдем в посольство. Курт посмотрел на Манфреда: — Кажется, у этой леди есть интересное предложение. Тот вздохнул: — Было бы неправильно заставлять ее ждать, да? Ладно, договорим позже. Уже через час Курт, скрестив на груди руки, стоял в кабинете Бурхана и обсуждал с ним детали своего контракта. Он согласился заниматься тем, что по-настоящему любил — обучением рекрутов. Ему предстояло сделать солдатами ремесленников, крестьян и ученых. Тех, кто решил побороться за свой город, в одночасье ставший чужим. Новые порядки, установленные в Хикмете, заставили бросить насиженное место слишком многих. И некоторым из них уже довелось побывать на войне: Мостовой Альянс не пренебрегал собственной армией, призывая в нее своих граждан. Курту случалось видеть этих ополченцев в деле: до Стражи им было, разумеется, далеко. Но ему и не требовалось тренировать их до профессионалов. Он должен всего лишь сколотить эффективную и боеспособную роту. И уж на это его умения хватит с лихвой. Хватило бы времени. Курт опасался, что Торстен все-таки сбежит на материк, если его здесь прижмут. — У меня есть одно условие, ваше превосходительство, — сказал он, обговорив основные детали. — Вы покупаете только мое мастерство наставника и мою лояльность. Убивать для вас и умирать за вас я не буду. Было видно, что Бурхану не понравились эти слова. Однако он согласился, присвоил звание лейтенанта армии Мостового Альянса и даже выписал щедрое по нынешним временам жалованье. Но самым большим сюрпризом для Курта стало другое: тренировочную базу Альянса решили разместить на территории бывшего призрачного лагеря. Что там Сиора говорила про подарки судьбы? Он войдет в свой застарелый кошмар, установит свои правила, и его сны навсегда очистятся.