Виртуальная Тетрадь

      Миса больше не смогла заставить себя ни пить, ни тем более есть, чем явно огорчила Рюдзаки. Рюдзаки… Такое обычное имя для психопата-маньяка. Как же неестественно думать об этом подвальном жителе как о «Рюдзаки»! Скорее ему подошло бы Цутигумо — злобный монстр-паук, заманивающий своих жертв в ловушку и медленно пожирающий их.       Миса уползла в ставший почти родным угол, завернулась в плед и лежала там тише мыши, прокручивая в мыслях один за другим неутешительные варианты собственного будущего. Стоило маньяку подняться и пройти в ванную, заварить чайник, просто изменить положение тела или вздохнуть, как сердце пускалось вскачь. Каждый раз ей казалось, что он подойдёт. Но он не шёл. И Миса провалилась в тревожный поверхностный сон.       Проснулась она опять от банального желания посетить ванную комнату с «белым другом» и, кажется, единственным, который будет у неё в ближайшем будущем. Было тошно от мысли, что организм настолько обычно себя ведёт. Почему в нём не заклинило всё на свете и не прихватило сердце? Миса как можно тише повернулась на бок и обнаружила рядом с матрасом футболку с длинными рукавами. Точно такую же, какую носил маньяк. Недолго думая, Миса присела и моментально натянула её на себя. Ткань на удивление приятно пахла каким-то цветочным кондиционером. Впрочем, Миса не сняла бы её даже, если бы та воняла дихлофосом, ибо находиться рядом с этим человеком в нижнем белье было стократ хуже.       Футболка оказалась длинновата, что тоже очень порадовало. Теперь можно попробовать передвигаться хотя бы на четвереньках, вместо того, чтобы прибегать к помощи маньяка. Миса окончательно вылезла из-под покрывала и поползла. Если максимально расслабить больную ногу и двигаться медленно, в принципе оказалось терпимо.       Сейчас единственным источником освещения служил монитор маньяка, напротив которого он сидел, обняв колени, и покусывал палец. Миса не видела, что происходит на экране, впрочем, и не хотела, боясь узнать нечто такое, что окончательно разрушит её психику. Миса медленно и максимально беззвучно проползла мимо шкафа, обогнула его, и устремилась со скоростью улитки в сторону ванны. — Миса-Миса может просить меня о помощи в любое время, — раздался вдруг мягкий вкрадчивый баритон.       У Мисы подогнулись руки в локтях и она едва не распласталась на полу. Обернулась. Рюдзаки сидел на корточках, развернувшись к ней. — Й-я сама, — промямлила Миса и продолжила путь. Оставалось всего-то несколько шагов.       Рюдзаки поднялся, обогнал её и включил свет в ванной. — Уверена? — осведомился он.       Миса кивнула. — Ну что ж, вероятно, тебе хочется выполнять некоторые действия самостоятельно, — задумчиво произнёс он и прикусил большой палец правой руки. Мису передёрнуло.       Ох, да не то слово! Она хотела делать как можно больше вещей самостоятельно и, желательно, подальше от него. Но озвучивать заветное желание вслух она, конечно же, не будет. По крайней мере, пока. Миса так быстро, насколько это было возможно, вползла в ванну. — Миса-Миса уверена? — настаивал он. — Если что, я буду здесь.       Рюдзаки прикрыл дверь только после того, как несколько раз подряд пробежал по её фигуре взглядом. Миса стиснула зубы. На этот раз она постаралась сделать всё как можно быстрее в надежде успеть до того, как кое-кто решит заглянуть на вечеринку. Промыв быстро царапину на ноге и перевязав её той же повязкой, она подползла к выходу и только собралась постучать, как дверь отворилась. Миса вздрогнула. — А-а-а! — вскрикнула она и отпрянула, неудачно напрягла больную ногу и взвыла ещё раз.       Рюдзаки присел. Он склонил голову набок и прикусил большой палец правой руки. Опять. — Давай я понесу тебя, — предложил он таким будничным тоном, будто они старые приятели.       И нервы окончательно сдали. — Нет! — крикнула Миса. — Отстань! Отойди! Ты можешь не подходить ко мне так близко?!       Он вздохнул и сдвинул брови. — Миса-Миса злится, — проговорил он тихо. — Но я ведь сделал, что ты просила, — я спас тебя. — Серьёзно? — возможно, порог туалета не очень подходящее место для разговоров, но Миса наконец решилась высказать этому ублюдку всё, что думает. — То есть ты считаешь, что спас? Да ты заманил меня в ловушку! Я сижу в подвале со сломанной ногой и с каким-то маньяком! — С вывихнутой, — поправил он. — Да плевать! — Миса шлепнула ладонью по стене рядом с дверью. — Ты не помог, ты запер меня в чёртовом подвале! Ты отобрал все мои вещи, мою одежду! И ты называешь это «спасти»? Вытащи свои глаза из задницы! Я не просто злюсь, я ненавижу тебя!       Рюдзаки выслушал, не перебивая. — Я предполагал, что могут возникнуть трудности… — задумчиво изрёк он, когда она замолчала и уставилась на него, тяжело дыша. А потом добавил строгим тоном: — Но Миса-Миса слишком громкая. Кажется, я предупреждал, что будет, если ты опять начнешь кричать.       Миса уронила голову на ладони. Слезы душили, текли по щекам водопадом. Его рука неуклюже легла на плечо, отчего Мисе показалось, что она превратилась в замороженную креветку. — Я понимаю, у тебя стресс, — «утешил» её Рюдзаки. — Через несколько дней станет легче, обещаю.       Он поднялся и ушёл к компьютеру. А Миса рыдала, кажется, всю ночь. Но закричать она так и не осмелилась, всё ещё помня тряпку во рту и его грубые руки. Но невозможно плакать вечно, и Миса в конце концов успокоилась. Она доползла до матраса и закуталась в покрывало.       На следующее утро у неё поднялась температура. Миса прекрасно знала это ощущение, когда горит лицо, сердце бьётся чаще, по телу расходится болезненная ломота, а голова трещит как испорченный телевизор. Миса даже подумала, что умирает, и всплакнула по своей безвинно загубленной молодости. Но маньяк не позволил долго тешить себя надеждами. Он принялся отпаивать её горячим питьем и давал какие-то лекарства. Так как Миса плохо соображала и была ужасно слаба, она пила всё, что он предлагал. Рюдзаки носил её в туалет и обтирал мокрым полотенцем ноги, шею и руки, закатывая рукава футболки.       Иногда Миса приходила в себя и видела, что он спит рядом, свернувшись клубком и положив голову на матрас, но не забираясь на него полностью. Тогда она думала, что ему, должно быть, ужасно холодно и неудобно спать в такой позе на голом полу, но проваливалась в зыбкий болезненный сон вновь. Иногда чувствовала его пальцы на своей ноге рядом с раной. Наверное, он менял повязки.       Болезнь отступила через четыре дня — так ей сказал Рюдзаки. И всё началось с того, что Миса захотела есть. Улучив момент, когда похититель отправится в ванную, она добралась до одиноко стоявшего торта и съела чуть ли не половину. Потом, правда, кружилась голова от переизбытка сладкого и подташнивало.       Миса боялась разноса со стороны Рюдзаки, но ошиблась. Лохматый чудик, кажется, только порадовался. И тут Миса сделала для себя ужасающее открытие — за время болезни она немного привыкла к своему маньяку и перестала до дрожи его бояться. Вот только от этого было не легче. Выпускать её не собирались — это сто процентов. А для чего держат, пока тоже неизвестно. Что он хочет, чего ждёт? Когда у неё заживет нога? Спросить же прямым текстом было страшновато. Слишком велико оставалось опасение, что, рискнув однажды, она попросту получит дополнительный пакет неприятностей.       На следующее утро Рюдзаки дал ей меню одного из известных ресторанов. Миса всегда смотрела на вывески с его рекламой и захлебывалась слюнями. — Миса-Миса устала есть неправильную пищу, — сказал он и сел перед ней на корточки, раскрыв меню. — Пожалуйста, выбери себе завтрак, обед и ужин. — В смысле, выбери? — Миса внезапно отупела. Хотя, казалось бы, куда ещё больше… — Ты приготовишь? — Я сделаю заказ, — ответил он и уставился своими круглыми чёрными глазищами на её губы. То ли он так сильно ожидал ответа, то ли… Миса мотнула головой, стараясь не думать о том, о чём подумала. — Хочешь сказать, что закажешь это для меня? Да ты видел цены? На эти деньги можно всех голодающих детей Африки накормить! — Миса-Миса считает, что недостойна так питаться? — он оттопырил нижнюю губу, потеребил её в задумчивости, а потом дополнил: — Если Миса хочет, я принесу меню другого ресторана… — Нет! — Миса недовольно хмыкнула. — Уж если отпускать не собираешься, тогда будь добр, корми хорошо!       Рюдзаки едва заметно улыбнулся. — Только нечего так радоваться, — Миса нахмурилась. — Это компенсация за мою ногу и нервы.       Рюдзаки встал и отправился к компьютеру, а Миса заглянула в меню. Глаза разбежались, сердечко затрепетало в предвкушении невероятно вкусной еды, а потом снова упало ниже плинтуса. Она не будет есть эту великолепную еду с близкими людьми в шикарной атмосфере, она будет есть её в подвале в компании маньяка.       Настроение сразу испарилось как капелька саке, которую промокнули салфеткой. Тем не менее она выбрала три блюда и поползла к Рюдзаки. У неё вдруг зародилась надежда на побег. Надо только подлечить ногу, подсмотреть, как Рюдзаки выходит из своего убежища, потом дождаться, когда он заснёт, и вуаля! Её никто не остановит.       Наконец появилась хоть какая-то приятная мысль. Миса заранее была ужасно довольна собой, хотя прекрасно понимала, что воплотить в жизнь идею будет очень сложно. Но нагружать себя лишний раз она не спешила — казалось, у неё уже вечность не было повода для радости. — Миса-Миса улыбается, — произнёс Рюдзаки, заметивший её приближение. — Конечно, — она попыталась взять себя в руки. — Наконец я поем нормальной еды.       Лайт полночи просидел за компьютером, пытаясь сопоставить факты, которые скопировал с компьютера отца. Любопытно было то, что машина с номерами, которые запомнил Лайт, оставалась в городе. К сожалению, следить за её передвижениями полиция не могла, так как не было достаточных оснований для таких мер — очередной минус законных методов. Принадлежала машина человеку по имени Судзуки Акайо, частному предпринимателю из Токио, чья фирма занималась продажей морепродуктов. Единственная зацепка — непонятна причина пребывания доверенного человека предпринимателя в их захолустном городишке.       Лайт с тоской посмотрел на календарь. Четвертое апреля. Послезавтра начнется новый учебный год. И даже приятные весенние дни, ароматы начинающегося цветения не поднимали настроения. Каждый день приближал Мису к гибели и неизвестно каким страданиям. Лайт проиграл в голове множество вариантов, и ни один не казался ему утешительным. Каждый день звонила мать Мисы. Лайт понимал её беспокойство, он и сам бы, пожалуй, названивал сам себе на её месте. Но, к сожалению, ничего утешительного он сказать не мог.       Миса всегда была для него больше, чем просто подруга. Она приняла его со всеми его «особенностями» и дружила просто так, не требуя ничего взамен, напротив, часто отказывалась от помощи. Лайт не любил её в общедоступном понимании, но беспокоился и всегда желал лучшего.       Мысль о том, куда могла попасть Миса, вызывала у него приступы гнева до дрожи в руках. В такие моменты он мечтал добраться до всех преступников в мире и расстрелять каждого. Лично.       Вздохнув, Лайт ещё раз обновил почту отца. На неё должен был прийти ответ на запрос о предоставлении записи звонков и телефонной переписки Аманэ Мисы. Как только придет согласие, надо будет отправлять в участок. И почему они так долго? Почему даже такие элементарные вещи нельзя получить сразу, почему нужно заполнить с десяток бланков и ждать не один день, в то время, как в преступном мире такую информацию достают буквально за несколько часов.       Лайт отрубился на диване, забыв раздеться и принять душ, что было с ним впервые. Утром его разбудил голос мамы из кухни, она звала завтракать. Лайт едва нашёл силы, чтобы встать с постели, и растёр затёкшие от неудобной позы руки. Компьютер мерно и едва слышно гудел. — Неужели я даже комп не выключил? — тихо пробурчал Лайт и шевельнул мышкой, чтобы вывести из спящего режима.       Разрешение на запрос данных так и не пришёл. Лайт вздохнул и уже собирался выключить компьютер, как увидел на собственной почте сообщение. «Такада Киёми» значилось в стоке отправителя. «Хм, — подумал Лайт. — Кажется, так зовут подругу Мисы».       Он открыл сообщение и увидел всего одну строчку: «Здравствуйте, Ягами-сан. Я знаю, вы занимаетесь поисками Мисы, так же как и я. И у меня есть для вас информация». — Хм… — Лайт быстро написал ответ: «Давайте обсудим в удобное для вас время».       Миса проснулась от запаха еды. Что-то мясное с пряными специями… Она села и выглянула за шкаф. Возле компьютера стояли друг на друге пластиковые контейнеры, запакованные в толстую фольгу. Но и они не могли скрыть аппетитного аромата содержимого. — О, Ками-сама! — Миса вскочила, забыв о своей ноге, и тут же упала на пол. Правда, даже эта досадная оплошность не расстроила её. Миса поползла на четвереньках навстречу ароматам. — Ты в самом деле заказал! Обалдеть… — Доброго утра, Миса-Миса, — Рюдзаки повернулся и окинул её озабоченным взглядом. — Я рад, что доставил Мисе удовольствие. — Я такая голодная! — Миса плюхнулась рядом с ним, потянулась к контейнерам.       Оказалось, каждый был подписан «завтрак», «обед», ужин». — А сейчас точно утро? — Миса нахмурилась. — В этом подвале я совсем счёт времени потеряла. — Да, Миса-Миса, — Рюдзаки свернул что-то на мониторе и предложил ей посмотреть время. — Девять тридцать шесть.       Миса схватила контейнер «завтрак» и нахмурилась. — Скажи, а ты где спишь? И когда? Что-то я, сколько ни живу тут, не уверена, что видела тебя спящим.       Рюдзаки оттопырил нижнюю губу. — Я сплю четыре часа в сутки, потому Миса не видела. Ты спишь гораздо дольше. — И что ты делаешь всё это время? Рубишься в игрушки? — Миса мельком заглянула в монитор, в котором виднелись открытые документы ворд, эксель, вкладки браузера и ещё какие-то неизвестные ей программы.       Рюдзаки слегка приподнял брови. — «Рублюсь в игрушки»? Ты имела в виду, играю в компьютерные игры? — Ну да, — Миса распечатала завтрак и чуть не упала в обморок от головокружительного аромата и эстетического удовольствия. — Я не играю в компьютерные игры, — отозвался Рюдзаки тихо. — Они забирают слишком много времени. — Ты спишь четыре часа в сутки, не играешь в игры, но вечно сидишь за компом. Скажи пожалуйста, что ты тогда делаешь? — Миса взяла немытыми руками палочки вареного краба.       Она вспомнила, что не умывалась после сна и даже не сходила в туалет. Но краб на завтрак был сильнее всех правил приличия. К тому же, о каких правилах может идти речь в этом богом забытом подвале? — Ну так што ты делаефь? — продолжила Миса допрос и с удовольствием прикрыла глаза, смакуя первый кусочек. — Работаю, — тихо ответил Рюдзаки и отвернулся. — Кем? — Миса заглянула ему за плечо. Монитор был черным, он так и не развернул ни одну вкладку.       Рюдзаки развернулся, и его тяжёлый взгляд буквально пригвоздил к полу. — Никогда, — его глухой и низкий голос напомнил, что она не в гостях. — Никогда не подходи к компьютеру.       Миса проглотила краба, едва не подавившись. — П-почему? — автоматически спросила она, прежде чем успела подумать.       Он смотрел на неё с минуту и молчал. Миса уже заранее сжала в руках палочки, собравшись защищаться. — То, что ты можешь увидеть там, напугает тебя, — наконец ответил он обычным миролюбивым тоном. — Т-тоесть ты считаешь, что сейчас меня ни разу не напугал? Да я теперь только и буду думать о том, что ты скрываешь. Ты ретушируешь фотографии расчленёнки? Составляешь правила для форумов БДСМ? — Какая у Мисы хорошая фантазия, — Рюдзаки улыбнулся краешком губ. — Обещай, что ты никогда не подойдёшь к компьютеру.       Миса слегка расслабилась. — Хорошо, — сказала она. — А ты обещай, что не подойдёшь ко мне без моего на то согласия.       Рюдзаки прищурился. — Даже если тебе будет необходима помощь? — Даже если так, — Миса серьёзно кивнула. — Если пообещаешь, я не буду бояться звать тебя на помощь в случае необходимости.       Рюдзаки прикусил палец и кивнул. — Договорились. — Правда? — Миса поверить не могла, что он вот так просто сдал позиции. Неужели у него в планах не стояла какая-нибудь пакость? — Абсолютно, — Рюдзаки положил обе ладони на колени и улыбнулся. — Учитывая направление твоей фантазии, ты вероятно считаешь, что я способен на жестокие поступки. Но мне хочется доказать тебе, что это не так. Я на самом деле спас тебя и держу в подвале не для того, чтобы насиловать или пытать.       Миса с недоверием покосилась на него, но кивнула. Она не понимала, стоит ли ему верить. Вообще, если бы он совершенно не был в ней заинтересован, разве повел бы в этот чертов подвал? Он бы вызвал полицию.       На следующий день у Мисы снова поднялась температура, а нога покраснела, и из раны стал сочиться гной. — Тебе нужны антибиотики, — констатировал Рюдзаки, наблюдавший за перевязкой.       Миса кивнула. Она мигом представила, как рана гноится, разрастается, опухает и синеет, а потом Рюдзаки пилит ей ногу. Да уж, отличные перспективы… — Завтра будут, — тихо сказал Рюдзаки, прикусив палец на руке, и отвернулся. — Пока воспользуйся дезинфицирующим раствором.       На следующий день утром вместе с завтраком перед Мисой стоял пузырек с белым порошком. Пошутив по поводу наркотиков, Миса взяла бутылочку и прочитала «Baneocin». — Антибиотик широкого спектра действия, — объяснил Рюдзаки. — Применяется местно. Если хочешь, я могу помочь с перевязкой. Или прочитай инструкцию.       Миса с подозрением нахмурилась. — Знаешь, меня удивляет твоя осведомленность. А ещё интересно, твоё лечение поможет или загонит в могилу? — Не преувеличивай. Я прочитал международные клинические рекомендации по вывихам и ранениям. Должен тебя предупредить, к сожалению, шрам на ноге останется, ведь зашить я точно не смогу как надо. Да и хирургических инструментов у меня нет. — О, Ками-сама! — Мису передернуло. — Радует, что ты решил не практиковаться на мне, медик-самоучка…       На этот раз Миса не стала упорствовать и показывать, какая она самостоятельная, и позволила Рюдзаки заняться её раной, но только, чтобы посмотреть, как и что он делает. Всё-таки он же читал эти чертовы рекомендации, в конце концов, что-нибудь да запомнил.       Миса старалась отогнать от себя пугающие мысли и сосредоточиться на руках Рюдзаки и собственной ране. Правда, зря. Как только она стала внимательно смотреть на то, что он делает, тотчас захотелось лягнуть его. Только страх боли заставил сдержаться. А Рюдзаки водил тем временем ватным шариком, смоченным антисептиком, вокруг раны с таким старанием и сосредоточенностью, что казалось, вот-вот язык от усердия высунет.       К счастью, всё скоро закончилось, и он забрал окровавленные тряпочки, которые явно были когда-то точно такой же белой футболкой, как и его собственная. Тем же вечером полегчало. По крайней мере, пропало чувство распирания в ране. В следующий раз Миса перевязывала ногу сама, правда, её чуть не стошнило во время процесса, но это мелочи.       Под действием антибиотика рана заживала быстрее. Да и вывих беспокоил меньше. Миса чаще выбиралась из своего уголка и просто ползала по комнате, особенно, когда Рюдзаки торчал в ванной. Она даже подумывала заглянуть в монитор, но всё-таки решила не нарушать обещание так скоро. По крайней мере, до тех пор, пока не встанет на ноги.       К собственному удивлению, Миса не могла застать, как Рюдзаки выходит из подвала. Это было довольно странно. Она пыталась понять, как открывается дверь, но ясно было только то, что на ней сенсорный экран с кодовым замком.       Миса в очередной раз «прогуливалась» кругами по комнате, пока лохматый чудик торчал в ванной. Миса закончила третий круг, когда обратила внимание на тонкую полоску света из ванной — дверь не была закрыта. Совершенно сумасшедшая мысль родилась в голове. Конечно, она поступит не самым скромным образом, но, может быть, получится хоть сколько-нибудь понять этого придурка.       Как можно тише она подползла к двери. К счастью, в ванной шумела вода. При своём идеальном слухе, Рюдзаки ни за что не услышал бы её. Миса заглянула в щёлку на свой страх и риск, закусив от страха и усердия губу. Увиденное поразило. Она непроизвольно зажала рот рукой и чуть не охнула.       Рюдзаки стоял, склонившись над раковиной, и промывал кроваво-грязной тряпкой порез на руке. Он всегда носил футболки с длинными рукавами, и Миса не видела этой раны. Тем временем он закончил протирать и поднял руку, чтобы рассмотреть порез. Миса тоже лучше увидела рану, несмотря на то, что была сравнительно далеко. Порез проходил по тыльной стороне предплечья, края раны выглядели красными и отекшими.       Рюдзаки сел на край ванны, сгорбившись, как обычно, и положил левую руку на колени. На краю раковины стоял пузырёк с йодом — такие продавались во всех аптеках. Посмотрев несколько секунд на пузырёк, Рюдзаки открыл его, положил больную руку над раковиной и полил прямо на рану.       Он простонал сквозь зубы едва слышно и сжал кулаки. Миса отпрянула и быстро уползла на своё место. Она чувствовала, что подглядела секрет похлеще пляски голышом и самоудовлетворения. Порез на его руке выглядел свежее её собственной раны, но гораздо хуже. Чем мог порезаться парень, сидящий все дни напролет у компьютера и не державший в руках ничего, острее компьютерной мышки?