Из Луизианы, с любовью

      Погода с утра была многообещающей, но, как это обычно бывает поздней осенью, нежное солнечное утро перетекло в сероватый пасмурный полдень, а вскоре небо на юге вовсе почернело, и стало понятно: грозы не миновать. Прекрасные праздничные композиции из тыкв, уличных свечей и хитро уложенных снопов оказались под угрозой. Сильный ливень с ветром явно не добавил бы им красоты, поэтому некоторые особенно бдительные хозяева, с неодобрением поглядывающие в сторону грозовой тучи, предусмотрительно припрятали свои хэллоуинские украшения под плёнку, вытащенную из кладовок и гаражей.       Редкие встречные прохожие с одинаковым опасением поглядывали то на странную пару приезжих, то на отливающее свинцом облако, которое медленно, но верно подползало к Сайлент-Сити. Никому из местных не хотелось попасть под проливной осенний дождь и промокнуть до нитки. Приезжие же никуда не торопились. Они медленно обошли маленькую, круглую как тарелка, главную площадь Сити. Прошлись по Олд-стрит, которая по местным меркам выглядела фешенебельным районом. Вдоль центральной улицы расположилось большое количество мелких торговых лавочек и единственный супермаркет — одноэтажная скучная коробка, в витринах которой были выставлены пирамиды банок с бобами и консервированными персиками, а плакаты гласили, что также здесь можно приобрести масло для капканов, порох, дробь и гильзы россыпью.       Методично посетив почти все магазинчики, братья вышли из лавки мясника и, осмотревшись, пришли к выводу, что шоппинг на сегодня закончен. Всё ранее купленное Коннор аккуратно «забывал» на скамейках у магазинчиков, ронял на газоны, высыпал на дорогу или вовсе засовывал в почтовые ящики, не забывая при этом поднимать флажки. За ним, как за каким-то волшебным существом из сказки, тянулась дорожка из кульков с карамелью, пакетов с кусковым мылом ручной работы, рыболовных крючков всех видов и размеров. Он рассыпал сахар и зерно на радость птицам и муравьям. Сеял вилки и ножи, ронял батарейки и мотки особо прочного шпагата, укладывал бруски жевательного табака в клумбы, закидывал банки с мазью от ожогов в кусты, повязывал льняные салфетки на ветках деревьев, а сувенирные магниты он крепил на припаркованные автомобили и дорожные знаки.       Теперь же, выбравшись из «Ветчины, бекона и кровяных колбас Еноха Гуда», он поглядывал по сторонам, чтобы решить, куда ему деть свёрток плотной коричневой бумаги, перехваченный бечёвкой. Поблизости не было видно ни собак, ни кошек, которых можно было бы порадовать этим тяжёлым куском сочной говядины, алтарей для принесения жертв языческим богам тоже не наблюдалось, а Коннору совсем не хотелось выбрасывать хорошее мясо.       — Чертовски не люблю напрасные смерти, — сказал он, помахивая на ходу пакетом, распространявшим сильный запах свежей крови, который приятно щекотал нервы. — В этом есть что-то нерациональное. Меня это раздражает.       Ричард ничего не ответил, с удовольствием вдыхая влажный, пахнущий лесом и сильно наэлектризованный воздух, — ему, в отличие от жителей Сити, дышалось сейчас особенно легко и приятно. Кажется, Коннору тоже нравилось наблюдать, как небо застилает плотными тёмными облаками, а холодный ветер, немного растрепавший его аккуратную причёску, дышит прямо в лицо, как огромный разъярённый зверь. Как бы Коннор ни язвил, отпуская грубые шуточки по поводу местных достопримечательностей, было очевидно одно: Сайлент-Сити действительно расположился в необычайно красивом месте. После обхода скучных и тесных человеческих построек имело смысл взглянуть на местную природу, которой сайлентцы гордились так, будто она тоже была плодом их праведных трудов.       Братья, даже не заглядывая в карту, довольно быстро обнаружили дорожку, которая вела прямо к берегу Рич-Лейк. Никакой набережной с фонарями и скамейками здесь не было: часть примыкающей к водоёму земли занимали неогороженные жилые участки. Обшитые светлой вагонкой одноэтажные дома и приземистые рыбацкие хижины были либо окружены деревьями, либо вынесены к самой кромке воды. Сквозь редкий подлесок вскоре начала просматриваться покрывающаяся ветренной рябью тёмно-серая поверхность озера. Издалека были заметны раскрашенные в бело-красные и ярко-голубые цвета лодки и катера, приткнувшиеся к деревянным мосткам или лежавшие на песке брюхом кверху.       Песчаная дорожка у самого озера резко сворачивала вправо, а затем шла наверх, туда, где деревья вдруг расступались и взгляду открывался отличный вид на само озеро Рич. Берег в этом месте крутым мысом нависал над водой, и с этой точки было хорошо видно, что прибрежная линия сейчас совершенно пустынна и безлюдна. Никому, кроме двух приезжих, не пришло в голову прогуливаться или работать у воды в такую непогоду.       — Как тебе озеро, Ричи? — ухмыльнулся Коннор. — Нет, ты подумай только: озеро Рич, карающее грешников. Есть в этом какой-то… символизм. Тебе не кажется?       Ричард посмотрел на противоположный берег, на зубчатую и тёмную кромку густого хвойного леса, на яркие, будто пририсованные масляными красками вкрапления лиственных деревьев, обрамлявших золотом границу тёмной, неспокойной воды.       — Красивое место, — ответил он. — Но не настолько, чтобы плавать здесь в конце ноября.       — Или чтобы топиться, — согласно кивнул Коннор, глядя на то, как на гребнях мелких волн то тут, то там начинают вспениваться белые барашки. Ветер усиливался. Коннор полной грудью вдохнул этот насыщенный влагой воздух и улыбнулся какой-то своей мысли.       Очевидно, что они оба это чуяли. Отчётливый запах неправильной смерти. Он впитался в стены домов Сайлент-Сити и в эту почву. Им веяло на узких улицах. Им тянуло от воды. Особенно от воды. Это означало, что их охота уже началась, и всё, что требовалось, чтобы почувствовать во рту пленительный вкус крови, — это выследить добычу, которая по ошибке посчитала себя хищником.       Коннор закрыл глаза, с наслаждением откидывая голову назад. Очередной порыв ветра со свистом пронёсся вдоль берега. Он поднял полы серого пальто и заставил концы алого шарфа взметнуться вверх. Угрожающе зашумела листва, и лодки беспокойно закачались у причала, со скрежетом задевая прибрежную гальку, на которую их швыряла озёрная волна. Порыжевшие от ржавчины лодочные цепи противно заскрипели и застучали, будто судёнышки отчаянно пытались оторваться от берега.       В этот самый момент Ричард вдруг уловил уже знакомый запах, который до него донесло ветром. Он бросил быстрый взгляд вниз, точно зная, кого там увидит. На серой полоске пляжа действительно появилась тёмная одинокая фигура. Полицейский медленно брёл к воде, подняв плечи и засунув руки в карманы. По сторонам он не смотрел, очевидно, думая, что ему одному пришла охота прогуляться к озеру перед грозой.       — Этот, надеюсь, не решит кончать с жизнью прямо у нас на глазах? — сказал Коннор, тоже заметивший человека. Ричард ничего ему не ответил и сделал решительный шаг в сторону спуска. Коннор схватил его за плечо: — Ты куда? Он нам не нужен, Рич. Тебе точно не нужен.       — О чём это ты? — Ричард, не отводя глаз от человека внизу, немного насторожился. Конечно, у него не было повода затевать разговор с Гэвином Ридом. Но ему хотелось этого, а Коннор никогда не имел привычки что-то запрещать брату, и это предостережение удивило Ричарда.       — Кажется, ты забыл, что у тебя плохо получается закрываться от людей с таким флёром, Рич. Вы разговаривали всего пару минут, а ты уже второй день не в себе. Я же просил тебя не заниматься с такими Источниками в одиночку.       — Я помню, — Ричард обернулся на брата. — Поэтому я его не трогал. Совсем. Мы разговаривали на обычном языке.       — Значит, это он трогал тебя, — спокойно сказал Коннор и, немного смягчаясь, добавил: — Если тебе так интересно рассмотреть его поближе ещё раз, то пойдём вместе. Я закрою тебя, если у него начнётся всплеск. А он начнётся, если этот коп пришёл сюда в такое время.       И они направились к цели, даже не потрудившись сделать вид, что просто прогуливаются и дышат свежим воздухом. Братья просто начали спускаться прямо навстречу Гэвину Риду. Короткой тропы, по которой можно было бы быстро сойти на берег, не нашлось, и с мыска они спускались, скользя по осыпающемуся грунту, оползавшему под тяжестью их шагов и уходившему из-под ног. Должно быть, Рид краем глаза заметил это быстрое передвижение или, несмотря на шум ветра и шелест листвы, услышал звук падающих камешков.       Он остановился, прищурившись на братьев и, широко расставив ноги, начал ждать, пока эти двое к нему приблизятся. Коннор был первым. Он шёл, размахивая свёртком, купленным в мясной лавке, и Рид, взглянув на этот пакет, упакованный особым образом, поджал губы. Вероятно, он узнал, где была сделана покупка, и не слишком жаловал продавца. Ричард шёл, немного отстав от брата, но осуждающий взгляд Рида теперь был направлен именно на него, поверх плеча Коннора.       — Решили прогуляться, офицер? — Коннор говорил громко, чтобы перекрыть шум воющего ветра. Он протянул ладонь для рукопожатия, обращаясь к Гэвину так, будто они уже были знакомы. — Жаль, что мы не захватили с собой камеру: Рич-Лейк выглядит гораздо эффектнее, чем я ожидал. Очень зловеще, правда?       Рид проигнорировал приветствие, поэтому Коннор, совсем не смутившись, сделал широкий и элегантный взмах рукой, как бы предлагая оценить пейзаж. Гэвин даже не повернул голову в сторону озера. Он молча достал пачку сигарет и, отвернувшись на минуту от братьев и ветра, хлещущего в лицо лёгкой водяной пылью, закурил. Коннор, не теряя времени, начал прислушиваться к этому Источнику. Согласно его расчёту, брошенной фразы было вполне достаточно, чтобы вывести человека из хрупкого состояния равновесия. Но колебания флёра оказались слишком незначительными. Всё, что почувствовал Коннор, было обычной человеческой реакцией на неожиданную и не слишком приятную встречу.       — Здесь опасно находиться, — Рид почти прокричал эти слова, чтобы Ричард тоже его услышал. — Вы знаки на пляже видели?       — Нет. А что там со знаками? — улыбаясь, уточнил беззаботный Коннор.       — Береговая линия во время шторма — не лучшее место для прогулок. Сосны здесь старые, — Рид показал наверх, туда, где высоко над их головами метались вечнозеленые ветви, соря хвоёй, сухими ветками и шишками. — Некоторые деревья подгнивают изнутри. А осенью, когда начинаются шквальные ветра, они падают. Местные стараются не ходить на пляж в это время. Никогда не угадаешь, какое именно из этих деревьев упадёт. С виду они все здоровые…       — Прямо как люди, да, офицер? — Гэвин только пожал плечами, явно не желая вдаваться в философские рассуждения о схожести людей с гнилыми деревьями. Ещё мгновение, и Коннор послал бы в него такой заряд энергии, что Рид остался бы на пляже до утра и строил бы замки из мокрого холодного песка, думая, что ему пять лет и он сидит на песчаном пляже Дейтона.       — Извините, — встрял Ричард, чувствуя повисшее напряжение, — мне надо было вас представить. Офицер Рид, это мой брат — Коннор.       — Я заметил, — грубовато бросил в ответ Рид, отшвыривая быстро дотлевшую до самого фильтра сигарету. — Странные вы места выбираете для прогулок, Ричард. Не хотите пойти куда-то где поуютнее? Сейчас начнётся… Вы промокнете до нитки.       «Откуда он знает твоё имя? Ты ему что, представился?» — уточнил неприятно удивлённый Коннор.       — Мы здесь только второй день и ещё не совсем освоились, — игнорируя вопрос брата, ответил Ричард, — а на карте это озеро указано как достопримечательность, которую нужно обязательно посетить. Мы бы посоветовались с местными насчёт прогулки, но они не слишком приветливые. Хотя… вы, наверное, понимаете, о чём я.       — Серьёзно? Решили теперь спросить совета у меня? — Гэвин покривился, то ли улыбаясь, то ли морщась. — Ладно. Мой совет: уходите с пляжа, пока какое-то из этих брёвен вам на головы не упало. Возвращайтесь туда, где остановились. Садитесь в машину или на ближайший автобус и уезжайте из Сити. Никому не стоит тратить время на это болото.       Пока Гэвин говорил, Ричард смотрел на него пристально, пытаясь разобраться в ощущениях, которые Рид в нём вызывал. Это было сложно. Мешал голод, который обострял чувства и путал мысли. Сейчас это тянущее, почти тоскливое чувство снова заставило Ричарда отвлечься от сути произносимых Ридом слов. Гораздо интереснее было смотреть на открытую, несмотря на холод, шею Гэвина. На завораживающее движение мышц и пульсацию артериальной крови под тонкой оболочкой кожи.       Нельзя сказать, что Ричард так же остро реагировал на каждого человека, попавшего в поле его зрения, — это было бы всё равно что мечтать съесть все пирожные в большой кондитерской лавке. Именно выбор правильного деликатеса всегда казался Ричарду самым важным этапом на пути утоления голода. Потому что сам процесс насыщения занимал минуты, а отвратительное послевкусие неверно сделанного выбора могло длиться годами, ощущаясь на языке даже после десятка новых охот.       Он определённо знал, что Гэвин не тот, кто ему нужен. Но горечь его тёмного флёра приманивала Ричарда. Как и запах его тёплой кожи. Как и его взгляд, когда он говорил, что им лучше отсюда убраться.       — Странный совет от того, кто остался здесь жить, — мягко сказал Ричард, поднимая воротник куртки и делая вид, что ему стало зябко на пронизывающем ветру. Гэвин, явно желавший побыстрее закончить этот неприятный разговор, отвёл глаза, но, подумав, тряхнул головой и ответил с какой-то яростной уверенностью:       — В тот день, когда я закончу дела в этом городишке, я свалю, куда глаза глядят. Ни минуты лишней тут не останусь. Даже если Сайлент-Сити накроет ядерным взрывом: я не обернусь, чтобы взглянуть на него в последний раз.       Он замолчал, глядя прямо в глаза Ричарда, и тот ответил ему таким же долгим и прямым взглядом. Неизвестно, сколько ещё бы они так стояли разглядывая друг друга в упор, если бы не усиливающийся дождь. Коннор оглянулся на мыс, с которого они только что спустились, но Гэвин покачал головой.       — Пока заберётесь туда, будете по уши в глине. Идите за мной, я покажу, как выйти на Уиллоу-стрит, через лес. Здесь близко.       «Если ты хотел у него что-то узнать, то сейчас самое время», — нетерпеливо посоветовал Коннор, вместе с Ричардом следуя за полицейским, — «если ты так сильно опасаешься за своего временного питомца, я не буду с ним грубым. Просто немного почешу его за ушком, чтобы он замурлыкал, а ты...»       — Где вы остановились? — вдруг спросил Гэвин, когда они вышли на дорожку, петляющую между сосен. — У старого осла Джоффри? Или у рыжей ведьмы Меридит?       — У ведьмы, — лаконично ответил Ричард.       — Ну тогда до дождя точно обратно не успеете. А такси здесь нет. Так что лучше где-нибудь переждать…       «Ричард. Одно движение, и я сделаю так, что он пригласит нас к себе. С ночёвкой. Предложит какао с зефиром и достанет старые фотоальбомы. Он выложит тебе всё, что знает про своих чёртовых родственников до десятого колена...»       — Что насчёт ещё одного хорошего совета, Гэвин? — спросил Ричард без насмешки. — Где в этом городе нам будут рады или хотя бы не выгонят под дождь?       — Рады? Даже не рассчитывайте на это. Вы же с Большой земли. Но здесь неподалёку есть забегаловка «Жирный окунь». Пиво там сносное. Крыша есть. Пару часов скоротать можно, — сообщил Гэвин и, подойдя к дорожному знаку, который стоял прямо перед пересечением грунтовой дорожки и однополосной асфальтированной дороги, показал в нужную сторону: — Это Уиллоу-стрит. А вам туда. Мимо вывески точно не пройдёте.       — Не зайдёте вместе с нами? — предложил Ричард.       — Нет, — резко отрезал Гэвин и уже шагнул в другую сторону, вызывая в Ричарде чувство разочарования от этого маленького, но очень неприятного поражения. Однако полицейскому не удалось уйти так просто. Коннор, не подававший голоса всё это время, спросил вдруг без предварительных манипуляций с флёром:       — Мы слышали, что на Рич-Лейк был несчастный случай. Какой-то приезжий утонул. Не знаете подробностей?       Гэвин медленно обернулся на братьев. Коннор больше ему не улыбался. Он наклонил голову набок, изучающе вглядываясь в человека. Ричарда с головой захлестнуло волной гнева, исходящей в этот момент от Гэвина, но он знал, это только отголоски: основной импульс погасил Коннор, приняв его на себя. Все трое замолчали, и Гэвин, отвернувшись, быстро зашагал прочь от братьев, будто не замечая дождя, который уже начал хлестать его по плечам.       — Я же говорил, что он нам не нужен, — напомнил Коннор, когда быстро удаляющуюся фигуру Рида затушевало стеной дождя. — Здесь найдутся Источники и получше.       — Я и не говорил, что он Источник, Коннор. Зачем ты вмешался? Это было… отвратительно.       — Он мне не нравится, — заявил Коннор. — Я вижу, что он тебя заинтересовал, но, поверь, в нём нет ничего особенного. Знаешь, почему у него такой сильный флёр? Потому что он не отпускает от себя своего мертвеца. И дальше будет только хуже. Это не сила. Это его слабость.       — А ты бы на его месте, смог отпустить своего мертвеца? — Ричард посмотрел на брата. Коннор недовольно нахохлился, его роскошный шарф повис на шее бурой тряпкой, а с тёмных волос капала вода. Глаза подозрительно прищурились, и он зло спросил:       — Отпустить мертвеца?       — Да. Меня, например. Ты ведь думал об этом? Хотя бы раз?       — Мне незачем об этом думать, — фыркнул Коннор. — Мы не они, Ричард, поэтому…       — Да. Мы не они, — немедленно перебил его брат. — И поэтому мы носимся по штатам из конца в конец, вместо того чтобы просто поселиться в Нью-Йорке и выходить на охоту каждый вечер. Объясни, зачем мы себя так ограничиваем? Зачем нам эта мораль? Это ведь их изобретение, не наше.       — Я вижу, проповеди отца Калеба не прошли для тебя даром, малыш, — насмешливо ответил Коннор. — Ещё немного, и ты начнёшь присматривать здесь для себя милый белый домик на какой-нибудь улочке с древесным названием. Будешь ходить по вечерам в «Жирного окуня», а чтобы не сойти с ума от голода, начнёшь охотиться на туристов. Их тут всё равно никто не любит и не будет искать… Но всё же лучше не зли меня. Не стоит сравнивать нас и...       — Я не сравниваю, — покачал головой Ричард, делая шаг к брату. Он поправил мокрую прядь, упавшую на лоб Коннора, и попросил: — Не пытайся делать вид, что тебя ничего не трогает и не волнует, кроме голода. Я знаю, что даже он не заставит тебя убивать кого попало. Ты ведь понял, о чём я сейчас говорю, правда?       — Да, — нехотя отозвался Коннор. — Хочешь, чтобы я помог твоему питомцу съехать из этого городка?       Ричард ответил не сразу, будто размышляя о том, чего же он хочет от Гэвина Рида. Но, в конце концов, согласно кивнул.       — Это хорошее место для охоты. И хорошее время. Сейчас канун праздника жатвы. Займёмся этим сейчас, и праздник удастся на славу. Для всех. И всем будет, о чём вспомнить.       — Звучит многообещающе, — кивнул Коннор — Кстати. К кому бы нам ещё заглянуть, пока веселье не началось?

➽

      Помощник шерифа Джошуа Торн наслаждался жизнью. Он сидел, заложив руки за голову, покачиваясь в кресле офицера Рида. Его ноги покоились аккурат по центру стола коллеги. Время от времени полисмен крутился на кресле то вправо, то влево, шарил по незакрытым ящикам и, отыскав в столе нож-балисóнг, крутил его в руках, пытаясь подражать владельцу, который управлялся с этим оружием очень ловко.       Самого Рида в участке не было, а это значило, что, во-первых, его паскудная рожа не мозолила глаза порядочным копам, а во-вторых, никто не капал им на мозги.       — Снова вот не червей накопал, а каких-то заморышей, — пожаловался сидящий за столом напротив Олден. — С такими одно название, а не рыбалка. Пойти, что ли, в лавку Литца? У старика всегда есть приличная наживка… Сам он их, что ли, выращивает, таких жирных?       — Это можно… Хотя, может, рыбачишь не в том месте? Иди вон к рачьей заводи, где припадочного ридовского братца выловили, — предложил Торн.       — Да ну, — Ноа, поморщившись, замахал рукой, измазанной в арахисовой пасте. — Мертвичинную рыбу жрать, что ли? И вообще, что ты за говнюк такой? Я же ем, а ты про покойников.       — Зато знаешь что, Ноа? — вдруг спросил Торн, заговорщически ухмыляясь.       — Что? — Ноа прекратил жевать и оживлённо хрюкнул, предчувствуя шутку на любимую тему.       — А то, что если поешь той рыбки, между вами с Ридом будет кое-что общее, — Торн резко развернулся на кресле в его сторону и закончил свою восхитительную шутку: — его брат! Ахахахаха!       Они оба засмеялись, а потом, перебивая друг друга и прыская от приступа неудержимого веселья, начали развивать мысль о рыбалке, утопленниках и других уморительно смешных вещах. За этой увлекательной беседой они не заметили, как хлопнула входная дверь участка. Но через несколько минут тема исчерпала себя, и Торн вдруг недоумённо нахмурился.       — Ш-ш-ш. Слушай!       — Чего? Я ничего не слышу.       — В том-то и дело, что ничего, идиот. Дороти заткнулась. Что там, мать её, произошло? Может, она пончиком подавилась? Сходи-ка, проверь.       Однако, Ноа не успел подняться со своего места, как в дверном проёме показались два незнакомца и так деловито осмотрели помещение, что у помощника шерифа не осталось сомнений — федералы.       Одеты в гражданское, но ведут себя по-хозяйски. На лицах никаких эмоций. Первый вошедший, в длинном тёмном пальто, держал под мышкой какой-то свёрток. Выглядели оба как предвестники серьезных проблем для тихого маленького участка. Торн сглотнул и убрал ноги на пол, выпрямляясь в кресле.       — Шериф на месте? — федерал посмотрел так, что Джошуа подумал, что недостаточно просто принять приличную позу. Он встал.       — Так точно, — почти по-военному отрапортовал помощник шерифа, проглатывая образовавшийся в горле неприятный ком.       Его одарили непроницаемым взглядом, от которого Джошуа вдруг показалось, что это лично он натворил что-то непоправимое и его ждёт скорый суд, приговор и высылка на Большую землю. Агент, тем временем, уже отвернулся и, даже не постучав, вошел в кабинет шерифа Кулиджа. Жалюзи на окне, из которого был виден шерифский стол, упали. Ощущение надвигающейся катастрофы усилилось.       Второй федерал, показавшийся Джошуа похожим на первого словно брат-близнец, прошёл к незанятому столу Торна. Он сел на край, закидывая ногу на ногу и обхватывая колено руками. Роскошная кожаная куртка, лаково блестящая под светом ламп, скрипнув, чуть натянулась на рукавах.       «Матерь божья, в Квантико особую породу вывели? Почему они с лица одинаковые?» — недоумённо подумал помощник шерифа, во все глаза пялясь на федерала. Но позже, пытаясь воскресить в памяти этот разговор, он почему-то не мог вспомнить лица собеседника. Только эта кожаная куртка и водолазка цвета старой крови вспоминались во всех подробностях.       — Можете сесть, — разрешил агент, повернувшись к Торну. Тот послушно рухнул в кресло. — Я вижу, у вас здесь много работы?       — Э... Никак нет, сэр, — отрапортовал Торн на одном дыхании, а потом вспомнил, что сидит за столом Рида, который больше напоминал бумагохранилище из-за нагромождения папок со старыми делами.       — Да? — удивился агент. — А у нас создалось впечатление, будто вы по уши завалены расследованиями, раз у вас не хватает времени навести на своём участке порядок. Пропавшие дети. Пожары. Утопленники. И грязь, как в хлеву.       Джошуа переглянулся с Ноа, сидевшим за своим столом вылупив глаза, в которых светился немой вопрос.       — Утопленники? — будто начиная прозревать, осторожно уточнил Джошуа. — Если вы о теле, найденном в Рич-Лейк, то это дело закрыто. Несчастный случай.       — У нас другая информация, — холодно ответил федерал. — И мы здесь, чтобы во всём разобраться, раз у вас самих руки не дошли.       Тут Джошуа окончательно утвердился в мнении, что Иуда Рид, совершенно помешавшийся на этой истории, отправил жалобу в ФБР, и теперь эти шакалы вцепятся в шерифа мёртвой хваткой. А если всё это просочится в прессу...       — Если вашей компетенции не хватило для расследования, то, может, хватит для чего-то попроще? — голос фэбээровца прозвучал почти дружески. — Порядок в голове начинается с порядка на рабочем месте. А у вас тут с этим большие проблемы, офицер. Что насчёт большой уборки? Может, она поставит вам мозги на место?       Почувствовав острую нехватку воздуха, помощник шерифа попытался ослабить воротник, сдавивший горло. Он помутившимся взглядом осмотрел офис и ужаснулся. Всё, что он видел изо дня в день, но не замечал, сейчас проступило так ярко, как следы крови в ультрафиолетовом свете. Подозрительные потёки на стенах, удушливая серая пыль в воздухе и на всех поверхностях, жирные следы грязных ботинок на полу, переполненные корзинки с мусором, одна из которых подтекала чем-то бурым и дурно пахнущим.       Джошуа немедленно забыл про агента. Он вскочил и помчался к каморке, где хранились тряпки, вёдра и чистящие средства. Его едва не сбил с ног Ноа, который точно так же шустро бросился собирать разбросанную мятую бумагу и коробки из-под пиццы.       Любой старожил, увидев то, что происходило дальше, мог бы точно сказать: полицейское управление Сайлент-Сити за всю свою историю не помнило такой уборки. За полчаса двое офицеров с красными от напряжения лицами успели перевернуть всё вверх дном. Столы и тяжёлые картотечные шкафы были сдвинуты со своих исконных мест. Грязь и мусор, образовавшие отдельный геологический слой, вычищались из самых труднодоступных мест, и пауки, мирно сплетавшие свою паутину, были изгнаны из тёмных углов, как первые люди из Эдема. Ноа, опасно балансируя на притащенной откуда-то стремянке, снимал помутневшие плафоны, из которых сыпались иссохшие трупики павших смертью храбрых насекомых.       Джошуа и Ноа ни на минуту не отвлеклись от процесса, даже когда дверь кабинета шерифа открылась. Ни один из них не обернулся на бледного как полотно шефа, который встал в дверном проёме, держась за косяк обеими руками. Он растерянно осмотрелся, силясь понять, куда попал, и не узнавая помещения, в котором всё было перевёрнуто вверх дном. Но, заметив стол Гэвина Рида, отодвинутый куда-то к стене, он подбежал к нему и начал перебирать стопку дел, явно пытаясь отыскать что-то конкретное.       — Дороти! — отчаянно закричал он, — Дороти, тащи свою задницу сюда и помоги мне!       — Боюсь, вам придётся обойтись сегодня без Дороти, — сказал агент в пальто. — Она очень занята, но я верю, что вы и сами отлично справитесь. До новых встреч, шериф, и спасибо, что согласились дать ход этому делу. Это разумное и профессиональное решение.       Шериф Кулидж затряс головой, активно выражая согласие с агентом. Но, когда эти двое исчезли из поля его зрения, шериф сел за стол и закрыл ладонями лицо, передёргиваемое нервным тиком. Торн с Олденом, не заметившие эту странную сцену, продолжали метаться по офису, покрикивая друг на друга и ворочая тяжёлые вёдра с выплёскивающейся на пол водой.

➽

      Ричард прошёлся по пустырю, основательно заросшему высокой травой. Какое-то мелкое животное, потревоженное его шагами, быстро прошуршало в некошенных зарослях, шмыгнув под чёрный остов фундамента. Ричард поднялся на каменный выступ и, перешагивая через перекрытия сгоревшего пола, прошёлся по пепелищу. Сделав с десяток шагов, он вдруг застыл на месте, будто что-то заметив. Коннор, стоявший поодаль, с вялым интересом рассматривал чёрный фасад бывшей ратуши в обрамлении огненной красно-жёлтой листвы старых деревьев. Это холодное осеннее пламя, бушующее по всему городу, в этом месте почему-то приобретало не праздничный, а зловещий вид.       — Шериф мне клялся могилой своей матушки, что в этом пожаре никто не пострадал, кроме бесценных метрических книг, — сказал Коннор. — И, самое любопытное, он действительно верил в то, что говорил. Или я совсем перестал разбираться в людях из-за голода. Этот рыжий увалень так краснел, когда я за него взялся, что стал похож на перезревшую вишню. Чертовски хотелось сожрать его прямо там.       — Удивительно, — отозвался Ричард, всё ещё не сходя с места. — Здесь как будто земля горит. И запах до сих пор держится. И этот звук… Ты его тоже слышишь?       Коннор подошёл, прислушиваясь, и покачал головой. Тогда они, не сговариваясь, взялись за руки, и летучее ощущение чьего-то флёра усилилось. Поймать его в одиночку было непросто, но вдвоём они мгновенно зафиксировали след, ведущий в тот угол, где, судя по неровно обломанному чёрному столбу, стояла перегородка. Возможно, это было отдельное помещение с дверью.       Они подошли немного ближе, но Коннор остановился первым, удерживая брата за руку. Флёр висел в воздухе в нескольких шагах от них. Теперь он был явственным, но совсем не таким, как у живых. У него не было основы — тела, которое могло бы изменять эту дымку, порождать всплески и колебания, больше не было. Теперь это выглядело не как пластичная ткань, которая переливалась на свету, сминалась или трепетала. Это напоминало своеобразный памятник, нечто неизменное, постоянное и застывшее. Или, как это любят называть люди, — фантом, призрак или полтергейст.       — Какой, однако, милый городок, — задумчиво прокомментировал Коннор, глядя, как в солнечном луче, едва пробившемся из-за туч, пляшут крохотные частички, напоминающие пыль. — Мой сладкий сочный шериф Кулидж заверяет, что никто не пострадал в пожаре, но почему-то я вижу это. Думаю, если поискать повнимательней, тут в каждом дровнике будет такой след.       Ричард смотрел на вихрящийся след, который двигался по одной и той же закольцованной траектории, и молчал. После стольких лет общения с людьми он почти отвык удивляться таким вещам. Но где-то внутри, под рёбрами, снова появилось тянущее чувство, которое перекрывало все остальные. И даже голод не казался ему сейчас таким мучительным.       Он с усилием провёл рукой по остаткам деревянной стены, доходившей ему теперь до плеча. На ладони осталась чёрная сажа. Несмотря на прошедшие годы, она была жирной и очень липкой. Ричард перетёр её между пальцами, поднёс к глазам, а потом дотронулся до неё языком. Горько.       — Да. Любой сарай — место преступления. Любой тихий местный житель, не пропускающий ни одной церковной службы — убийца, — медленно произнёс Ричард.       — Какая банальщина, — Коннор хищно улыбнулся. — Но нет ничего лучше старых добрых проверенных рецептов. Особенно когда изрядно проголодался.       — Половина удовольствия от еды заключается в правильной сервировке и своевременной подаче блюда. Подождём до праздника? — задумчиво спросил Ричард.       — Что? Соскучился по яблокам в карамели и конскому навозу под ногами? — скривился Коннор. — Ладно. Праздник — отличное время… для несчастных случаев. А какие у нас планы на вечер?       — У нас? — улыбнулся Ричард. — Я бы хотел посетить «Жирного окуня». Присоединишься?       — С каких это пор ты гуляешь по деревенским барам? — Коннор сощурился. — Нет. Только не говори мне, что идёшь туда, чтобы найти свою зверушку. Это несерьёзно.       — Несерьёзно? — Ричард ткнул пальцем в свёрток, который Коннор всё ещё прижимал к своему боку. — Коннор, ты весь день таскаешь кусок говядины с собой по городу и утверждаешь, что надо уважать корову, которую убили ради этой сочной вырезки. И кто из нас двоих несерьёзен?       Коннор поджал губы и, взяв драгоценный свёрток в обе руки, с треском разорвал плотную, промасленную бумагу. Бечёвка лопнула так, будто он надрезал её чем-то острым. В нос ударило сильным запахом сырого мяса и уже немного подкисшей крови. Ричарду захотелось сплюнуть гадкую набежавшую слюну, но он сдержался, зная, что Коннор сейчас действует ему назло. Про себя Ричард даже усмехнулся: всё-таки понятия «Коннор» и «здравомыслие» находились в его системе мира довольно далеко друг от друга.       Спрашивать, что на этот раз задумал мятежный дух разозлённого брата, он не стал. Просто наблюдал за тем, как тот легко, безо всяких инструментов, разделял куски плотного волокнистого куска мёртвой плоти и расшвыривал их по всему периметру бывшего главного зала ратуши. Вернувшись к месту, где они обнаружили призрачный флёр, Коннор любовно разложил самые крупные из оставшихся кусков прямо в эпицентре вихрящейся дымки. Покончив с этим странным ритуалом, он удовлетворённо ухмыльнулся и, выбравшись из развалин на лужайку, вытер окровавленные руки о мокрую траву.       — Я бы спросил тебя, что это было, но…       — Вороны, — немедленно ответил Коннор. — Предвестники смерти. Проводники мёртвых. Сейчас эти обжоры слетятся на сладкую падаль, не сомневайся. Хочу, чтобы местные слепые идиоты увидели то, что видим мы.