WeatherTale

      На безлюдных улицах Сноудина уже светало. Потихоньку просыпались живущие здесь монстры, но скелеты только недавно легли спать, закончив разговаривать лишь тогда, когда держать сознание от падения в сон стало невозможно. Дрим и Блу расстелились у Свапа в комнате, Увитне же сказал, что ему и дивана в гостиной хватит, а потому пластом улёгся на мебель, сняв только плащ и отложив на кофейный столик свои перчатки.       Не самое лучшее решение, к слову.       Даже в разложенном виде диван оказался не слишком большим — крылья на нём не помещались. В попытках устроиться поудобнее он отлежал себе оба бока, к тому же, теперь у него нещадно болела шея. В конечном итоге он смог лечь на грудь, расправив крылья, но такое положение тоже не было особо приятным. Грудная клетка вскоре тоже начала ныть и колоться фантомными иголками, отчего Снокейт раздражённо зарычал, не успев нормально провалиться в сон, подрываясь на месте и разминая затёкшие кости. Даже на земле было спать лучше, чем на этом диване, — не в обиду, конечно, хозяину дома — потому что выспаться ему так и не удалось. Он перевёл недовольный взгляд на окно, за которым давно было светло, но на улице до сих пор было до странного тихо. В Исфритте в такое время уже поднимался будничный шум, в чумах слышались копошения зверей, готовящихся к новому дню, а кто-то уже шёл или летел на работу.       Ассасин окончательно утерял надежду на продолжение сна, когда сел и решил расправить крылья. Кости в них безжалостно захрустели, не готовые к таким свершениям, и змей скривил лицо в недовольной гримасе. Скелета будто сковало невидимыми цепями, что звонко лязгали стоило только пошевелиться, но, чем больше было движений, тем быстрее они опадали с одеревеневших конечностей. Если он хотел избавиться от этого чувства полностью, то ему придётся немного размяться, желательно, за пределами дома, где будет больше места и свежего воздуха. — О, во имя короля... Как будто только что с обхода границ вернулся, — простонал он, медленно поднимаясь с дивана, который успел причислить к отдельному виду зла. Увитне всё никак не мог понять — это он отвык от сна на нормальной мебели или так и должно быть? Потому что он не особо помнил, чтобы раньше спал на этом мазохистском подобии кровати, а в последние десять лет так и вовсе спал на набитых пухом матрацах, которые пусть и не были верхом комфорта и удобства, но их было достаточно для крепкого и здорового сна. Во всяком случае, ни он, ни его товарищи не высказывали недовольства по этому поводу, поскольку всех всё устраивало.       Но, кстати, о товарищах.       Разноглазый перевёл взгляд в сторону лестницы на второй этаж, где в комнате Блу спали его друзья. Решив перед выходом проверить их, он беззвучно поднялся наверх, останавливаясь напротив двери Свапа. Аккуратным движением Снокейт уже хотел было повернуть круглую ручку, но так и не дотронулся до неё, услышав тихие голоса скелетов. Они переговаривались о чём-то шёпотом, а змей не пытался напрячь слух, поэтому внизу их было не слышно. Он, конечно, не из Разведчиков, чтобы выпытывать информацию, но снедающее любопытство брало вверх и он, мысленно извиняясь перед Дримом и Берри, прильнул ближе к деревянной поверхности двери. Кажется, между ними шёл какой-то жаркий спор, потому как они похоже забыли о его хорошем слухе, переходя на более громкий тон. — ...Как ты можешь так говорить?! — послышался гневный полушёпот Голубики. — Да, он несколько изменился, но это не значит, что теперь за ним нужно пристально следить! Он всё ещё наш друг! — Я и не говорю, что мы будем "пристально следить". Просто присматривать! — С твоих слов это звучит как слежка! Зачем, если он тот же самый Инк, который был раньше? — Ты не понимаешь! Он теперь другой монстр с другим мышлением и, возможно, приоритетами, — по звуку, Сон встал со своего места, начав расхаживать по комнате. — Старого Инка больше нет, а того, кто появился вместо него, мы почти не знаем. Ты же не можешь сказать о чём он думает и что планирует! — Мы и раньше не могли этого утверждать, Дрим! Что изменилось? — в голосе Блуберри послышались отчаянные нотки. Он, кажется, искренне не понимал волнения друга, ведь надо бы радоваться. Тот, кого они так долго искали и желали найти, вернулся! Пусть и немного не таким, каким был раньше, но зато живым и с давно желанной им душой. Так что же не так?       На секунду в помещении воцарилась ничем не прерываемая тишина. — Теперь все его эмоции настоящие, неподдельные, — тихо начал объяснять Мечта. — И эта неопределённость, сомнения, которые его преследуют — они настораживают. Что он не может решить? Между чем он выбирает? — Дрим... — Он правда рад нас снова видеть. Это факт. Но душа его принадлежит чему-то другому, тянется в противоположную от нас сторону, — Сон остановился, воцарившаяся глухая пустота завладела помещением, издавая раздражающий звенящий звук. Увитне не двигался с места, застыл, словно каменное изваяние, и только небольшая пульсация собственной души гулко отдавалась ударами в висках. Напряжение возрастало. — А теперь вопрос: куда он стремится? Или зачем? Ты сможешь на него ответить? — Блу ничего не сказал, продолжая молчать и лишь слушать тираду чересчур подозрительного Дрима. Но раз то, что ощущает их друг — правда, значит все эти доводы не беспочвенны?       Разноглазый с какой-то отчаянной надеждой, заведомо провальной, вслушивался в судорожное биение чужой души. — Я-я... не знаю, н-не уверен, — робко и тихо донеслось из-за двери. Снокейт медленно отпрял от двери, сверля задумчивым взглядом пол. Из комнаты больше не доносилось ни звука. Похоже перепалка случилась прямо перед сном; в комнате тихо зашуршали одеяла и послышалось мерное сопение. А змей сейчас точно не заснёт.       Они ему не до конца доверяют и он их полностью понимает, но услышать это самому было неприятно, пусть ему и не сказали этого напрямую. Хотя, скажи они ему прямо, было бы не так обидно как сейчас. Идея о прогулке, забывшаяся на момент, всплыла в голове и он решил, что лучше следовать ей и дальше. Теперь ему точно не помешает проветриться и, может, выпустить пар на какой-нибудь сосне в лесу.       Так же тихо как раньше он спустился вниз, по пути забрав перчатки с плащом, и открыл дверь, чтобы выйти на улицу, но не успел он выйти за порог, как за спиной раздался знакомый голос. — Куда-то собираешься? — брат Блу спускался по лестнице и остановился на последней ступеньке, облокотившись на перила. Увитне перевёл на него уставший взгляд, некоторое время задерживая его на чужом лице, но потом отвернулся, выходя на крыльцо. — Да так, совсем уже окостенел, пойду разомнусь, — за спиной он услышал одобрительный смешок и просьбу возвращаться к обеду.       Морозный воздух улицы приятно обдувал кости и уносил ненужные мысли. То что нужно для уставшего разума. Решив не уходить слишком далеко, он прошмыгнул мимо монстров в лес напротив. Его, кажется, не заметили — издержки профессии заставляют скрываться от лишних глаз, но сейчас ему было немного(или много) всё равно, кто и где его увидит.       Всего пару минут ходьбы и он уже был отделён от шумного города густой стеной вечнозелёного хвойника. — Вот теперь можно и размяться, — плащ был оставлен на ближайшем пеньке, а сам Снокейт уже хрустел затёкшими костями рук, предвкушая долгожданную тренировку.

***

      На площадь, под испуганные взгляды жителей Андерсвапа, из чёрного портала вышла жуткая компашка, к удивлению не полная, во главе со своим боссом. Найтмер вальяжно и расслабленно вышагивал по улице, оглядывая ту незаинтересованным взглядом. Всё таки их целью была не эта жалкая вселенная с её слабыми жителями и даже не её ярые защитники, а монстр, который сильно приковал внимание повелителя кошмаров, даже не подозревая об этом. Конечно, придётся устроить небольшой погром, чтобы звёздные показали свои лица и, желательно, прихватили с собой своего достаточно сильного дружка.       Паника нарастала. Сноудин заполнился криками ужаса и возгласами о помощи. Безумные скелеты бесновались: убивали тех, кто не смог сбежать и разрушали здания, сея ещё больше хаоса. И конечно подобные действия быстро привлекли на поле боя не успевших толком поспать друзей. Инка они, к своему сожалению, в доме не нашли. Растерянный внезапной шумихой Папайрус сказал что-то про его прогулку, но долго заострять внимание на этом не стал, собираясь вместе с ними. Уже на месте они могли только надеяться на хороший слух своего друга, который должен был быть где-то поблизости. — О, а вот и наши звёздные, — Кошмар кровожадно улыбнулся, но увидев, что желаемого монстра нет, чуть сник, разочаровано опуская уголки улыбки. — А где же ваш приятель? Сбежал? Ха-ха-ха!       У защитников после этих слов закрался червячок сомнения, проедающий дыры в стене уверенности в своём друге. Но не мог же он на самом деле сбежать, верно? Бред какой-то. Хранители кротко и неуверенно переглянулись, но не дали себе показывать врагам волнения. Обратно на Найтмера они перевели твёрдые взгляды, решительно говорившие, что варианта побега змея они не рассматривают, и бросились в атаку.       За спиной Кошмара раздались первые безумные смешки, прежде чем монстры направили друг на друга оружие, ознаменуя начало битвы.

***

      Бедное дерево уже чуть ли не падало, согнувшись под непрекращающимся шквалом ударов. Увитне вымещал на ни в чём не повинной ели все свои напряжение и переживания, а неприятные мысли с каждым тяжёлым ударом по коре уходили, освобождая от этой тяжести голову и даруя желанную пустоту. Вскоре последний, особенно сильный, удар ногой с разворота добил раздробленный ствол и хвоя, жалобно треснув, сложилась пополам, оголяя светлую древесину. Снокейт глубоко дышал, согнувшись и уперев руки в колени. Перчатки с ладоней были сняты, чтобы не ломать понапрасну хоть и крепкий, но не неуязвимый механизм. Костяшки сбиты в кровь, та чёрными дорожками стекает между пальцев, впитывается в ткань штанов, что на тех всё равно не заметно, поэтому волноваться об этом он будет в последнюю очередь.       Некоторое время он смотрел отсутствующим взглядом в снег под ногами, когда до него дошли посторонние звуки. Странно, потому что это не было похоже на будничные копошения монстров на площади — слишком громко. Да и отдельные шумы были слишком похожи на выстрелы и... "О нет," — ассасин резко поднялся, вслушиваясь в исходящий со стороны города грохот. Глазницы расширились, зрачки опасно сузились до тонкой полоски и окрасились в алый. В этот раз он убьёт этих тварей. И ему всё равно, что скажут на это его друзья, — когда дело касается защиты тех, кто ему дорог, терпение уходит в ноль, а тормоза срывает бесповоротно.       Одними рывками надев не экипированные элементы одежды и абсолютно наплевав на окровавленные руки, он бросился в Сноудин, благо ушёл недалеко. Легко огибались хаотично растущие на пути деревья и совсем скоро он оказался на границе леса, где и остановился, чтобы оценить обстановку. Пусть сейчас им и двигали лишь гнев и желание убивать с защитой на пару, но остервенело бросаться в бой, не рассчитав риски, всё таки глупо. Что-что, а это правило он запомнит навсегда — сначала думай, потом действуй.       На площади против его друзей сражались весьма знакомые лица, только одного не хватает. "Дырявый," — удовлетворённо подумал разноглазый, не найдя его среди безумной компашки. Значит либо убит, либо сильно ранен — в любом случае на одну проблему меньше, хотя первый вариант, конечно, предпочтительнее.       Другой задетый им в прошлый раз скелет однозначно ранен: белые бинты на плече и руке были красными от пропитавшей их крови, а каждое движение конечностью было слишком медленным и, судя по выражению лица нападающего, болезненным. Но двигался он довольно шустро, а бластеры ежесекундно выпускали по выстрелу. Чуть ослаблен, но до сих пор опасен. Метель могла бы решить большинство проблем, но защитить от неё всех разбросанных по площади друзей и одновременно сражаться он не сможет; в одиночку он имеет шансы проиграть, поэтому пытаться даже не стоит. Остаётся только действовать скрытно и атаковать из-за укрытия, отвлекать на себя внимание и так постепенно перебить всех. Ну или обратить в бегство, там как выйдет. Нужно найти достойную цель, нападение на которую если и будут ожидать, то не смогут прикрыть.       Изучающе осматривая каждого бойца, он мельком оглядывал место сражения в поисках преимуществ, что могли бы помочь ему в бою. Но наткнулся он на кое-что другое. По краям площади медленно ползли синие нити, оцепляя её в круг. Они же тянулись буквально в метре от его ног и выглядели ну слишком подозрительно. Где-то Увитне их уже видел и подсознательно знал, что не к добру они здесь появились.       Единственное место, где он мог их видеть — его сны-воспоминания. С такими нитями ассоциировался только жуткий чёрный скелет. Один на поле боя уже стоит, но это явно не он, с памятью у Снокета ещё всё в порядке(в мыслях это прозвучало до странного неправильно, но зацикливаться на этом нет времени). Значит сначала стоит найти его иначе он не сможет уходить в укрытие, если лес будет закрыт. Тогда для змея настанет конец. Конечно, оставался запасной, очень крайний, вариант в виде метели, но пока нужно прощупать почву и посмотреть на потенциал противника. К тому же, теперь место для поединка не случайная вселенная, а дом его друга. Он не был уверен, что сможет себя достаточно хорошо контролировать.       Разноглазый чуть отошёл в тень деревьев, чтобы его было сложнее заметить, и принялся судорожно осматривать все возможные укрытия в округе в поисках затаившегося монстра. Долго искать не пришлось — тот находился почти напротив него, скрываясь за развалинами, оставшимися после библиотеки. Его маниакальный предвкушающий взгляд был направлен на место сражения. В какой-то момент нити перед ногами прекратили своё движение и затихли, вероятно, поджидая. "Не дождётесь," — мысленно усмехнулся ассасин, прикидывая как бы ему быстро добраться до скелета не замеченным.       Долго думать не пришлось. Пройдясь чуть дальше вдоль дороги, он перебежал в противоположную часть леса и направился к тому месту, где видел разрушителя в последний раз. Тот никуда и не ушёл: как сидел в укрытии, так и продолжал, чужого присутствия, похоже, и не заметив. Вероятно, они ждали, что Увитне сломя голову выбежит из леса, когда начнётся метель, и синие нити его тут же схватят. Что ж, не на того капитана Ассасинов нарвались!       Снокейт знал единственный минус своего оружия: клинок выскальзывает с хорошо слышным звоном. Поэтому он никогда не доставал его заранее и всегда только во время атаки — враг не успевает и опомниться как из шеи уже фонтаном бьёт кровь. Но он, кажется, забывает, что тело у него сейчас не маленькой бесшумной совы, а вполне слышимого и большого монстра. Во время рывка чёртова ветка под его ногой хрустнула, привлекая внимание чернокостного скелета. Как же, чёрт возьми, глупо и банально он себя выдал. Аж самому противно стало.       Противник резко развернулся в его сторону, выставляя перед собой остроконечную кость и выглядя при этом несколько удивлённо. Лезвие звучно прошлось вдоль всей длины выставленной преграды, а приложенной к нему силой вытолкнуло врага из укрытия, заставляя перегруппироваться, чтобы позорно не упасть. Поражённо охнули где-то в стороне Блу и Дрим, замечая появившегося разрушителя, но тут же облегчённо выдохнули, увидев причину его неожиданного возникновения — Инка. — Ха-ха-ха! — раздался от чёрного скелета искорёженный помехами смех. Его звучание для бедного змея было настолько неприятно, что резало с непривычки чувствительный слух, вынуждая скорчить недовольное выражение. — А ты умнее, чем я думал. Но сильнее ли?       На лице растянулся безумный оскал, взгляд приобрёл абсолютно невменяемый — насколько мог судить разноглазый — вид, а странное бездействие противника не внушало доверия. Несколько секунд ничего не происходило, пока за спиной он не различил подозрительно знакомый звук. Прежде, чем его бы испепелило, он отскочил в сторону, уходя от выстрела бластера, но, не давая продыху, в него тут же метнули синие нити в попытках оплести его поперёк тела. Второй клинок движением руки звонко выскользнул из механизма, разрезая пряжу прямо перед лицом хозяина, словно лозы плюща, что встречались во время походов Увитне в более холодных частях царства Юга.       На одном месте стоять было точно нельзя, иначе он рисковал поджарить свои крылья до состояния хрустящей корочки или даже уголька. Постоянно петляя по полю боя, он уворачивался от нескончаемых выстрелов бластера, то и дело появляющихся из земли костей и чёртовых нитей — будь они неладны — которые, неожиданно, оказались довольно острыми — ветку рядом с лицом отрезали быстро и со свистом. Когда ему всё же удалось приблизиться к скелету, то он открыл для себя ещё одну способность, присущую монстрам этих вселенных — телепортацию. Эррор(так кричали во время битвы его друзья) настолько не вовремя решил проявить себя, что от злости скрипели зубы, а снег вокруг поднимался вместе с негодованием своего хозяина. Отдельные снежинки окрашивались в смолянисто-чёрный и метались в стороны, не падая на землю, словно живые. — Хм, я ожидал от тебя большего, — раздался за спиной грубый незнакомый голос. Снокейт обернулся как раз вовремя, чтобы избежать рассёкшего воздух рядом с головой щупальца. Оно разорвало капюшон, насильно срывая его с черепа, и открыло лицо ассасина, являя его врагам. Чужой ступор, последовавший за этим, дал времени на то, чтобы увеличить дистанцию и оценить ситуацию. "Неприятно получилось," — подумал Увитне, одной рукой ощупывая порванные края ткани. Придётся отнести швеям, как вернётся обратно домой. Открывшаяся всем внешность его не столь сильно пугала: рано или поздно они бы узнали, но сейчас время было максимально не подходящее для раскрытия личности. — Это что же? Хранитель стал разрушителем? — последовал закономерный вопрос от Найтмера, который насмешливо выгнул надбровную дугу, после чего коротко рассмеялся. — Ха-ха, вот умора!       Эррор же его веселья не поддерживал. Бывший хранитель после этих слов стал выглядеть так, словно голыми руками готов вырвать душу из чужой грудной клетки. Узкие щелки зрачков, буквально цвета крови, смотрят взглядом хищника, готового напасть на свою добычу и растерзать её нежные внутренности острыми когтями. Последние, к слову, и впрямь имеются, выглядывают из-под вороха перьев большими чёрными крючками. Кажется, пора по-тихому сматываться: не отводя взгляда, будто гипнотизирует, Инк медленно приближается к своим жертвам. Движения натянуты как струна, готовая оборваться от напряжения, — завершающий аккорд и мелодия жизни окончена. Шаг, за ним ещё — смерть приближается плавно и неспеша с еле слышным, в продолжающейся битве, скрипом снега. Поднимающийся ветер угрожающе свистит, поднимает в воздух снежинки и режет лицо невидимыми морозными кинжалами, словно те, что на изготовке держит, похоже теперь снежный, а не чернильный скелет.       Ошибка неосознанно делает шаг назад, пока Кошмар недоверчиво щурится и, видимо, только сейчас начинает понимать, что может его ожидать в ближайшее время.       Дзинь       Наверное, именно с этим звуком обрывается злосчастная струна и кончается музыка боя, когда пространство вокруг слишком резко и неожиданно заволакивает белой холодной завесой, а из-за громкого гула не слышно даже собственных мыслей. В костях странная, непривычная лёгкость, а в душе буря страха, подобная той, что снаружи.       Куда их... Ведут?