WeatherTale

      Белое ничто перед глазами рассеялось так же неожиданно, как и настигло. Беспроглядная чернота меж мирного пространства сменилась столь же чёрным полярным небосводом и бескрайней — небесная смоль встречается с серой поверхностью в беспроглядной мгле горизонта — снежной пустошью, на которой изредка виднеются, словно покрытые мягкой ватой, низенькие деревья и кусты. В этот раз приземление было более удачным, чем в первый: с пятнадцатиметровой высоты падать не пришлось. Увитне лишь немного прокатился по снегу на спине, но быстро взмахнул крыльями, останавливаясь и становясь на лапы. Лезвие до сих пор активного механизма вошло в снег под ногами, неприятно удивив Снокейта, но его нужно было использовать снова, поэтому, попеременно постояв на каждой лапе, он защёлкнул оружие и встал в боевую стойку. Бой должен был продолжаться.       Гости его приходили в себя очень медленно — с земли ставшие зверьми скелеты поднимались с невероятным трудом, пошатываясь и то и дело падая обратно. Компания получилась весьма разношёрстная: в одной стороне отходили от перемещения два лесных кота и ягуар, а в другой чёрная пантера, гиена и маленькая ласка. Вот теперь-то они на равных условиях. "Так, а где этот с нитями?" — как раз кстати заметил змей, не обнаружив искомого среди общей кучи. Он повернул голову назад и наконец заметил не достающего компашке члена. Тот огромным угольно-чёрным волком стоял чуть в отдалении, когда в последний раз тряхнул головой и гневно уставился на сову. Попытка призыва нитей для атаки прошла не так как он ожидал — синяя пряжа появилась и взвилась над головой, но, не пройдя и половины пути до цели, опала на снег, больше никуда не двигаясь. — Что это?.. Что ты сделал?! — яростно взревел бывший монстр, делая пару шагов навстречу противнику. — Я? — наигранно безобидно и удивлённо спросил ассасин, повернувшись передом к Эррору. — Ничего особенного. Всего лишь перенёс нашу схватку на мою территорию. Теперь мы почти на равных. — Почти? — пискнул пришедший в себя Киллер-ласка.       Увитне не стал ничего отвечать и даже не удосужился повернуть голову в сторону, с которой задали вопрос. Он лишь глухо рассмеялся, когда снег начал уходить из-под лап животных, кружась вокруг маленькой фигуры. Торнадо набирало обороты, расходилось в стороны, увеличивая свой диаметр, а зверям пришлось отойти дальше, чтобы не попасть в вихрь. Скоро смерч резко остановился, а из ещё не опавшей стены снега неожиданно высунулось два огромных белых крыла, что одним своим взмахом разметали в стороны оставшиеся в воздухе снежинки, заставляя остальных зажмуриться от порыва ветра. Когда разрушитель снова открыл глаза, перед ним оказалась огромная морда змея. Суженные до тонких щелок зрачки разномастных глаз смотрели в глаза напротив пристальным хищным взглядом, заставляя замереть на месте. — Что теперь не такой бесстрашный? — пророкотал Снокейт в лицо Ошибке и пронзительно взревел, поднимаясь на крыльях; перья на макушке гневно встрепенулись, как корона обрамляли голову. Волк-разрушитель наконец отмер и, описав вокруг разноглазого полукруг, устремился к остальным Бэдгайсам, считая что вместе сейчас можно добиться большего. Встречающие его члены шайки тоже были весьма удивлены, а маленький Киллер от неуютного пронзающего взгляда огромной пернатой рептилии спрятался на спине своего босса. — Может тактически отступим? — нервно хохотнул где-то сзади гиена-Даст, когда понял, что его кости из-за толщины снега даже не могут показаться на поверхности, а что-то большее он создать был не в силах. Будто вселенная отвергала магию из чужих миров и блокировала возможность ей пользоваться. — Грр, — глухо прорычал Кошмар, скаля клыки, но осёкся, когда Увитне неожиданно дернулся в их сторону. Игрался, запугивал. Как кот с мышкой. Собственные векторы были для Найтмера неподъёмным склизким нечто, что стелется чёрной слизью по белому снегу. А метель всё поднималась, зарождалась, движимая волей капитана ассасинов, и хлестала морозными иглами по морде. Пробирающий до костей холод почувствовался с новой силой, пробираясь под кожу, минуя неприспособленную к низким температурам шерсть. Лапы начали неметь, увязшие в рыхлых глубоких сугробах. Признаться сложно, но, кажется, было пора и впрямь уходить. — Это ещё не к-конец, — прошипел Кошмар, дрожа и постукивая зубами от сильного мороза. На портал сил хватило и вся компания вместе со своим предводителем ретировалась в чёрный зёв меж мирного перехода. Эррор, уходящий последним, кинул прищуренный злобный взгляд на змея и его друзей, но после одним рывком юркнул в захлопывающийся проход.       Наконец на поле настала тишина и кроме завываний медленно затихающего ветра больше ничто не обрывало долгожданный покой. Снокейт закрыл глаза, вдохнул полной грудью морозный воздух и знакомая прохлада наполнила лёгкие, успокаивая, даря приятную пустоту мыслей и разгоняя жар в крови. Он наконец дома. Как же хорошо! — И-инк? — Увитне встрепенулся, выходя из своих мыслей, и повернулся на раздавшийся позади дрожащий голос своего друга. Большая змеиная морда опустилась напротив переминающегося с лапы на лапу ягуара и выдохнула большое белое облако пара, обволакивающее теплом и влагой. Ассасин чуть склонил голову набок, извиняясь, и отодвинулся от продрогшего Дрима. Ему, кажется, должно стать ещё холодней, когда частички воды осели на шерсти.       Чтобы не смущать своими габаритами поражённых друзей, он решил оставить ненужную сейчас монструозную оболочку. Облик змея вмиг стал будто вылепленной из снега фигурой, из которой выкарабкивалась уже сова, негодующе пыхтя и размахивая крыльями. В тот момент, когда он уже стоял перед новоиспечёнными зверьми в более удобном для себя виде и только открыл клюв, чтобы начать говорить, издалека послышались чьи-то возгласы, что лишь становились громче по мере приближения. —...питан! Капитан Снокейт! — кричали наперебой стражы, но к какому Классу они относились понять было трудно. Не Разведчики и не Ассасины точно — задачи не позволяют так громко оповещать о своём присутствии, да и вовсе его выдавать. Дрим и Блу с его братом как-то напряглись и вопрошающе посмотрели на разноглазого с толикой паники в глазах. Впереди показалась шумная группа зверей, размахивающая фонарями с сияющими кристаллами. — Не волнуйтесь и ничего не говорите — я всё улажу, — шёпотом попросил он своих друзей, поочерёдно посмотрев каждому в глаза. Как раз вовремя, ведь за его спиной неожиданно появилась чья-то белая фигура и начала говорить, растягивая гласные. — Ва-ай, капитан Увитне, а мы вас искали! — этот голос и манеру речи невозможно было не узнать. За его спиной стоял Юрэ — глава Разведчиков — как всегда гаденько растягивая улыбку от уха до уха и хитро смотря через прищур глаз. Он даже успел соскучиться по этой лисьей морде. — Капитан Юрэ, неожиданная встреча. Искали? Потеряли что ли? — усмехнувшись, взглянул на коллегу Снокейт. Ребята за спиной неуютно ужались ближе друг к другу, стараясь не попадаться под пронзительный взгляд другого зверя. — Так вечер скоро, а вы так неожиданно пропали, никому ничего не сказав! Ваши ребята сильно волновались в ваше отсутствие, — лис наклонился ближе, к правому уху, и тише, чтобы больше никто не услышал, добавил, — А ещё ты не сделал отчёт о проведённой операции и Шигин сидит недовольный, к тому же ждёт тебя к себе. — Сегодня? — разноглазый обернулся на своих друзей, которые решительно не понимали, что происходит. Юрэ вздохнул и с сожалением кивнул головой, тихо говоря: "Сейчас"; улыбка теперь не растягивалась широким оскалом на морде, а приоткрывшийся ультрамарин глаз, сочувствующе и понимающе, смотрел на белую макушку совы. — Хм, — Увитне задумчиво нахмурился, окинув взглядом собравшихся зверей, и заметил две наиболее знакомые морды из толпы. Пригладив шарф, он указал на них крылом и подозвал ближе. — Отведите гостей к моему чуму — они впервые в городе и, боюсь, могут потеряться, особенно в темноте.       Он повернулся к названным, те смотрели на него в немом шоке и явно ждали ответа на свои не озвученные вопросы. Снокейт лишь заверил их, что всё хорошо, но ему нужно отлучиться, а до нужного места их проведут его знакомые, после чего спешно улетел в мрак ночи, оставив наедине с бойцами. — Так вы, получается, друзья нашего вечно занятого капитана? — раздался тягучий и сладкий, словно патока, голос белого лиса. — Да, мы уже давно знакомы, — незамедлительно ответил Папайрус, пока Берри и Дрим панически собирались с мыслями, думая что же ответить. — Интересно. Ранее он о вас не рассказывал, — море подозрения сквозило в этом утверждении. Юрэ заинтересованно склонил голову набок, вновь щуря проницательный взгляд на компании. Стретчу было нечего на это ответить — он боялся, что его слова могут противоречить с действительностью, потому только неоднозначно покачал головой, мол "не знаю". — А впрочем неважно, раз уж вы его гости, — резко поменял гнев на милость капитан на радость бывшим монстрам. — Сам у него как-нибудь спрошу. Не буду более отнимать ваше время.       И, развернувшись, кивнул стоящим позади стражам, а сам пошёл в неизвестную для остальных сторону и скоро исчез из ореола света кристаллов, скрываясь во тьме безлунной ночи. Жуткий зверь, подумали ребята и направились вслед за своими провожатыми, что разрезали темноту голубоватым свечением фонарей. Снег под лапами искрился и приятно хрустел, погружая в то же спокойствие, в каком находилась вся природа вокруг.       Лис же наблюдал за удаляющимися огнями с подозрением. Что-то в этих зверях было не так, но что предстояло ещё выяснить. А пока он их отпустит, пристально и дотошно следя за каждым их шагом и действием. "Пока..." — Юрэ махнул на прощание исчезающим силуэтам хвостом. У него ещё оставалась работа, которую надо выполнить.

***

      Увитне летел к резиденции короля, где также восседал генерал, пребывая в весьма двойственных чувствах. С одной стороны он был рад своему возвращению, с другой же он совсем забыл, что покинул отряд прямо во время миссии, да ещё и отсутствовал так долго, из-за чего пришлось собирать поисковые группы. Неудивительно, что Шигин хотел видеть его у себя как можно раньше. У Снокейта тоже бы появилось множество вопросов к своему подчинённому, отсутствуй он так долго без объяснения причины.       Тёмная ветвистая фигура огромного Иггдрасиля быстро появилась в поле зрения, окружённая светом множества ярчайших фонарей. Древо возвышалось чёрным исполином над городом, тянуло змеящиеся тени по улицам и, как щитом, укрывало Исфритт широкими длинными ветвями. Что дерево, что его обитатель — его Величество — в каком-то смысле были похожи: их величие признавал каждый и оба по-своему защищали покой горожан, неся свой долг через года. В какой момент растение (пусть и такое гигантское) приобрело осуществлённую форму разноглазый не знал — думать о нём иначе уже не получалось. Как говорится: с волками жить по-волчьи выть, верно? И змей прожил здесь достаточно долго, чтобы считать себя частью этого мира. Их обычаи, традиции, праздники и многое другое: всё стало таким родным, что без этого свою жизнь уже было не представить.       Задумавшись о всяком, Увитне даже не заметил, как уже был у входа во дворец. Надо было скорее отчитаться перед генералом и возвращаться домой — там его должны были ждать друзья, которым нужно объяснить так много. И, наконец, сообщить о своём желании отойти от дел хранителя, а то со всей этой беготнёй по вселенным у него совсем не было времени рассказать самое главное. Вдох-выдох. Тук-тук-тук — Разрешите войти, господин Ярл. — Увитне? Входи. И отбрось это через чур формальное обращение — меня так уже никто не называет.       Плотная коричневая кожа, закрывающая проход, тихо зашуршала, впуская капитана. Тот звонко отчеканил когтями шаги до стола и встал напротив. — Ты знаешь по какой причине я тебя позвал? — подал голос, оторвавшись от бумаг, Шигин. Много кто мог решить, что этого зверя просто невозможно вывести из себя. Он являлся эталоном спокойствия и рассудительности, но только капитаны могли знать наверняка в каком настроении пребывает их прямой начальник. А уж Увитне тем более, будучи раньше лейтенантом под его началом. И сейчас он был если не разъярён, то точно зол. — Так точно. Я покинул отряд, не закончив миссию, и долгое время отсутствовал, так же не предоставил отчёт о проделанной работе, — понуро указал на все свои прегрешения Снокейт. — Объяснись. "И что я ему скажу? Стал монстром и бегал по другим вселенным со своими друзьями — защитниками альтернатив?" — судорожно продумывая, что сказать, он панически переводил взгляд с вещи на вещь, а потом обратно на Шигина. Будь что будет. Слишком долго молчать было бы подозрительно, а придумать достойную легенду уже не оставалось времени. Увитне даст ему часть правды, чтобы было убедительно, но больше, к сожалению, сказать ему не сможет. — Во время операции я заметил подозрительных зверей неподалёку, но они уже скрывались, поэтому мной было принято решение незамедлительно проследовать за ними, — ложь лилась из него с большими усилиями, но плавно и без остановок, что должно было придать истории правдоподобности. Своему непосредственному начальнику врать не особо хотелось и внутри от этого затягивался неприятный тягучий комок сожаления. — Я не мог предположить, что моя самопроизвольная вылазка затянется на столь долгое время. Они оказались шпионами, собирали данные о зверях, руководящих ближайшими к столице городами, и других важных личностях. У меня не оказалось возможности предупредить хоть кого-нибудь, так как неизвестные двигались достаточно быстро и беспрерывно — я боялся упустить их с полученной информацией.       Шигин слушал на ходу придуманную историю очень внимательно и, кажется, верил в её достоверность. Не мог же ему нагло лгать такой верный и честный капитан, как Увитне? Да и шпионы, на самом деле, были явлением не редким: их вылавливали в пределах столицы, других городов и поселений и даже в тундре, разнюхивающих обстановку. Иногда буквально. Почти всегда они работали на различных зарубежных купцов и мастеров, что желали знать чужие курсы продаж, техники изготовления товара или нахождение определённых ресурсов. Но действительно профессиональных и умелых разведчиков, которые посылались к весьма и весьма влиятельным зверям, среди них было не много. Точнее почти никогда не было. Появление более квалифицированных сборщиков информации могло понести за собой большую утечку конфиденциальных данных. — Ты устранил их? — Так точно, господин генерал. Было бы лучше задержать и допросить их, но они оказали достойное сопротивление и это стало невозможно. Хорошо обученные войны. Я напал, когда они посмели приблизиться к Исфритту. — Количество. — Четверо, — незамедлительно ответил разноглазый и рысь перестал выглядеть недоверчиво. Он перевёл взгляд на деревянную поверхность стола и, кивнув своим мыслям, стал что-то чиркать пером на бумаге. — Предоставь мне завтра подробный отчёт об их перемещениях и действиях, а также всё, что ты мог увидеть и к каким выводам прийти. Описание проделанной с погодниками работы можешь выполнить позже, но не забудь, — генерал предупреждающе взглянул на капитана исподлобья. — Я проверю. Всё понятно? — Так точно. — Тогда свободен.       Увитне отдал крылом честь, слегка склонив голову в почтении, и, больше не говоря ни слова, быстро покинул чужой кабинет. Когда кожаное полотно за спиной тихо хлопнуло краем об деревянный косяк прохода, Снокейт, наконец, шумно выдохнул, некоторое время стоя неподалёку у стены и приходя в себя от вполне ожидаемого призыва на ковёр. Это было... сложно. И страшно отчасти. Но подозрений, похоже, оправдательная история не вызвала, даже заставила генерала задуматься. "Это хорошо," — думает змей, расправляя складки на шарфе и оглядываясь на оборванный край капюшона, про который он уже успел забыть: плащ так удобно и эргономично сидел на маленьком округлом тельце, что и вовсе не чувствовался; генерал же, кажется, новой вещи на своём подчинённом не заметил. Но потом он вспоминает, что попросил его сделать Шигин уже к завтрашнему дню. — "А это плохо."       Висящие под потолком на ветках часы показывали почти семь вечера, а значит пора было лететь обратно. Оставлять своих друзей на долгое время не хотелось, особенно в незнакомой им вселенной. Потому, встряхнувшись, он быстрым шагом направился на выход из Древа: летать внутри дворца было запрещено, как и бегать в общем-то. Улица встретила его ночной тишиной, которая стояла на протяжении всей полярной ночи. Тундра будто замирала, проваливалась в долгий сон, окутанная тьмой почти всегда чёрных небес, и активность зверей в это время резко падала. Только вечно занятые стражи бродили по улицам в патрулях, разрезали крыльями воздух и тренировались на территориях Классов. А в остальном, ничто не нарушало покой заснувшей природы: лишь еле слышное перекатывание снежинок по белым барханам и семейные разговоры в пределах тёплых и уютных чумов, скрывающих своих хозяев от холода вечно мёрзлых земель.       Приятные мысли о согревающем, успокаивающем пламени, яркие языки которого танцуют мерными движениями, заставляли поторапливаться. Быстрее, в знакомое, родное тепло, где его должны ждать друзья — занимающие особое место в душе монстры. Холодный встречный ветер бил по морде и порывался сбить его на землю, но привыкший к подставам природы Увитне был словно в своей стихии и уверенно летел к своему чуму, подхватывая воздушные потоки и предвкушая будущий разговор.       Уже видя издалека свой дом, он заметил кое-что странное: дым изнутри, как у жилищ рядом, не вытекал тонкой серой струйкой, не терялся в ледяном ночном воздухе, и не искрился на снегу тёплый мягкий свет костра. Как будто там и вовсе никого не было. Это настораживало и в душе поднялось неприятное волнение. Что-то случилось? А может стражи, доведя их до города, ушли и друзья потерялись в темноте? От столь не утешающих мыслей стало только беспокойней.       Снокейт на полной скорости влетел в объятое темнотой помещение чума, громко хлопнув висящей на входе шкурой. Собственное шумное дыхание раздавалось в ушах, заглушая лишние звуки, пока он бегло осматривал с виду пустое пространство. У стены напротив входа кто-то испуганно вскрикнул — высокий голос выдавал Блу — и разноглазый, поняв точное направление, вгляделся во тьму, наконец различая три знакомых силуэта. — Ребята? — успокоил знакомым голосом напугавшихся друзей змей. Сам он облегчённо выдохнул, на миг прикрывая глаза, и продолжил. — Вы чего в темноте сидите? — Фух, Инк! — почему-то собственное имя из уст Дрима (да что там, в принципе, кого угодно), пусть и одно из двух, странно резало слух и отзываться на него было непривычно. Наверное, просто отвык. — Ты нас напугал! Где ты так долго ходил? — Мы не знали, чем разжечь костёр... — ответил на вопрос Берри, но следом поинтересовался в том же, что и Мечта. Папайрус оставался молчалив, но было видно, как склоняется его голова в согласном кивке. — Хорошо-хорошо! Я всё расскажу, только разведу огонь. Кстати, вы не голодны? Всё-таки мы давно не ели, — Увитне сложил пирамидкой дрова в кострище, напихав побольше соломы из ящика у одной из стен. Оттуда же он достал большую пачку спичек, длинных и больших, таких ребята ещё ни разу не видели. Разноглазый ловко взял в лапу одну и, быстро чиркнув по шершавой поверхности тёрки, поджёг солому, бросив спичку туда же в костёр. Пламя быстро поглотило сухую траву, перебираясь на брёвна, а помещение плавно посветлело.       Только сейчас ребята поняли как сильно им хотелось есть: в животах урчало от неприятной пустоты и непроизвольно появились слюнки от ожидания скорой трапезы. Заметив их голодные взгляды, Снокейт усмехнулся и, к всеобщему удивлению, спешно вышел на улицу. Бывшие монстры встретились непонимающими взглядами, но уже через минуту ушедший снова появился перед ними с большим мешком, который с трудом тянул за собой, держа в клюве. На не озвученный вопрос, выражающийся в любопытном блеске глаз, над горящем пламенем он поставил подставку с тремя опорами, на которую водрузил не глубокую, но широкую и плоскую металлическую посудину, напоминавшую сковородку. Туда он, наконец, по одному разложил куски мороженного мяса и отбросил в сторону пустой мешок. Конечно, у него оставалось ещё столько же еды в ящике на улице, но с прибавившемся количеством ртов уже завтра придётся снова идти на рынок. Впрочем, об этом можно волноваться позже. — Так... Что происходит? Что с тобой происходило? — неуверенно подал голос Дрим, когда Увитне закончил свои копошения и ждал разморозки мяса. — Это, я бы сказал, долгая история, — посмотрел ему в глаза в ответ Снокейт. — Я даже не знаю с чего начать. Может вы зададите самые интересующие вас вопросы, а я отвечу?       На него тотчас посыпалась куча не оставляющих в покое его друзей моментов: "как ты сюда попал", "сколько живёшь", "кто те животные", "и, вообще, что тут происходит?!". На всё это разноглазый терпеливо и информативно отвечал, рассказывал всё что знал и ни разу не пытался что-либо скрыть, медленно переворачивая кусочки мяса на сковороде. Пока не поступил тот самый вопрос. — И что ты теперь будешь делать? — это, на удивление, спросил Папайрус, который до этого молчал, а интересовался лишь мелочами быта, вроде содержания чума и продающихся товаров на рынке, особенно мёда. — Как ты и сказал, твоё присутствие здесь очень важно — у тебя довольно высокая и ответственная должность — тогда как ты оставишь тут всех, кто на тебя надеется? — уточнил Стретч.       Повисло напряжённое молчание, которое прерывало только раскладывание змеем разморозившегося мяса по тарелкам и перетаскивание тех на низенький деревянный стол чуть в отдалении от костра. Увитне долго не отвечал, сохраняя тишину, и, кажется, ушёл в свои мысли, переводя рассеянный взгляд с вещи на вещь, делая всё скорее машинально, чем осознано. Когда занять себя каким-то действием уже было нельзя, он будто отмер, взгляд приобрёл фокус и его голос вдруг наполнил тихим звуком помещение: — Я и не собирался их оставлять, — Снокейт посмотрел на своих друзей с твёрдой непоколебимостью во взгляде, как бы говоря, что своё решение он менять не намерен. —Присаживайтесь. — Но как же твоя работа хранителем? Ты перестанешь защищать вселенные? — растерянно пробормотал Блу как только они расселись за столом, получив каждый свою порцию. — Гм, как раз об этом я и хотел с вами поговорить, — разноглазый неуютно поёжился на месте, так и не притронувшись к своей еде. — Я бы хотел оставить пост хранителя. — Что?! — То есть, я всё равно буду помогать вам по надобности, но сам желаю отойти от дел, да и я не уверен, что до сих пор могу создавать вселенные и— — Стой-стой-стой, остановись! — прекратил его быстрый невнятный лепет Мечта, подняв правую лапу в воздух. — Почему? Здесь случилось что-то ещё? Тебя убедили, заставили или?.. — Нет-нет, Дрим! Это полностью моё решение и никто меня не заставлял. Они даже не знают, что я был монстром, а уж тем более "защитником альтернативных вселенных". Здесь и не подозревают об опасностях куда больших, чем люди с монстрами или войны между королевствами. — А ты участвовал в войнах? — как бы невзначай спросил Блу. Этот кусочек информации, казалось, был очень интересным. — Да... То есть, в одной... Ах, не суть важно! — Увитне устало упёрся лбом в край стола и медленно вдохнул и выдохнул под взволнованные взгляды зверей напротив. — Ух, слушайте, — Снокейт поднялся, чтобы продолжить. — мне нравиться жить в этой вселенной, тут я чувствую себя как дома, потому что так и считаю. Я уже говорил, что по местным меркам прожил здесь десять лет. Это, на секундочку, много. Если хотите поправить меня тем, что я терял память, то напомню: лет через шесть достаточно много воспоминаний ко мне вернулось. И не возвращался не потому, что не знал как, а потому что не хотел. Конечно, на тот момент вас я не помнил, но сейчас искренне рад, что вы снова появились в моей жизни. Только, ребят, — он с надеждой взглянул каждому по очереди в глаза, прежде чем закончить. — я хочу вернуться как ваш друг, как тот, кто поддержит, когда это будет нужно или просто сложно, но не как хранитель. С этим мне уже достаточно пришлось побегать.       Разноглазый замолчал и вперился в заполненную едой миску, ожидая реакцию друзей как приговор на суде и последующее за ним наказание. Раньше всех в себя после длинного монолога, кажется, пришёл только Папайрус, потому что ассасин услышал лишь его голос, своим низким баритоном привлекающий всеобщее внимание. — Я думаю тебя можно понять, — Стретч посмотрел сначала на брата, а потом на Дрима, которые резко обернулись на него с круглыми глазами. — Гм, имею ввиду, для тебя эта вселенная уже как родная, а если посмотреть как ты получил свою душу, которую до этого так желал, то можно понять, что именно благодаря этому миру она у тебя и появилась. Но, как я понял, твоя магия теперь поменяла направление и сам ты сильно изменился. Как они тебя называли? Увитне? — Да, это значит "непомнящий". Так меня назвали, когда я только появился, потому что я не помнил ничего из прошлой жизни, даже собственного имени, — Увитне оживился как только понял, что его желание, вроде как, приняли и даже переводят разговор в более мирное русло. — Ух ты! А что значит "Снокейт"? Это второе имя? — Блу, почувствовав, что атмосфера вновь становится лёгкой и приятной, тоже присоединился к разговору, желая узнать новые стороны своего друга лучше. — Нет, это фамилия, она может быть у нескольких животных, принадлежащих одной семье, но не всегда. А значит: "снежный змей". Помните, как я стал большим змеем сегодня? Вот отсюда и фамилия. — А кто тогда встретил нас в пустоши? Ты с ними как-то связан? — подключился в обсуждение молчавший до этого Мечта, осторожно откусывая кусочек от плоти на тарелке. Лицо его в этот момент как-то странно скривилось: то ли от отвращения, то ли от неприятного осознания. Он, кажется, понял, какой секретный ингредиент добавлял в свои тако Голубика — сырое мясо, либо просто сильно недожаренное. Теперь становится понятно, почему Инку-Увитне те понравились, глядя с каким наслаждением он глотает эту гадость кусками. — Стражи. Это мои коллеги, — проглотив очередную часть мяса, отвечает Снокейт. — Мы войны Севера, отвечаем за безопасность и следим за правопорядком, защищаем королевство. — О! Ты упоминал, что был на войне! — Хотите про это послушать? Не особо приятная тема... — ответом стали три одновременных кивка. — Ну ладно... Хм, это случилось через несколько месяцев после того, как я стал стражем...       Вечер продолжал тихо протекать за интересным рассказом змея о службе на фронте, пусть некоторые моменты он и отказывался освещать, говоря, что это неприятно и война ему до сих пор в кошмарах снится. Друзья категорически не возражали, ведь хуже увлекательную историю это не сделало. Так за разговорами, приятными и не очень воспоминаниями и разными случаями время стремительно приблизилось к десяти часам ночи, на что уставший и всё-таки ответственный капитан сказал готовится ко сну, потому что: "Мне же завтра ещё отчёты писа-а-ать!".       Спальников на всех не хватило, но Увитне отказался размещать гостей на полу, потому что, во-первых, огонь погаснет и по полу будет тянуть холодом, а во-вторых, "это не по-хозяйски". Потому сам устроился на жёрдочке у входа, а ребятам отдал матрацы и одеяла. В то время, когда все засыпали, он продолжал оглядывать своих друзей счастливым взглядом и лениво наблюдать за танцующем в кострище пламенем, до тех пор пока весь сегодняшний груз не заставил его закрыть глаза и, наконец, самому погрузиться в спокойный глубокий сон.