Гордость и предубеждение и мушкетеры

Луиза не чувствовала себя уютно в этом замке. И дело было не в роскоши дворца – пока Пьерфон не отличался особенной меблировкой и мог похвастать лишь древностью архитектуры, - и, конечно же, не в вышколенной прислуге, которой тут было нанято отдельно на каждый вид работ. Вот только одна мысль о том, что ей предстоит провести несколько дней под одной крышей с графом, приводила девушку почти в священный ужас. Он ведь наверняка при каждом случае будет демонстрировать, насколько ей не место здесь! Его презрения придется отхлебнуть сполна! Достаточно глянуть на нее или на ее наряды… Например, тот, который она надела сейчас. Темно-зеленое платье с высоким воротом казалось просто тяжелым для стройной юной девушки, от этого ее большие карие глаза на вытянутом лице выглядели вовсе огромными и по-детски забавно распахнутыми. Нет сомнений, что граф сочтет ее облик попросту смешным и старомодным. А уж кузина господина дю Валлона, эта красивая модная дама, наверняка сочтет гостью пугалом в одежде из бабушкиного сундука. Лу потребовалось собрать в кулак всю волю, чтобы заставить себя все же спуститься к ужину – ради Жанны, твердила себе она. Ради сестры она должна показать, что сестры Боннэ может быть и не обладают состоянием, и носят старомодную одежду из недорогой ткани, но хотя бы хорошо воспитаны. Ну… хотя бы две старшие. Умеют вести себя в обществе и быть дочерями дворянина! Это нужно Жанне. Ради ее чувств к господину де Брасье! Пусть даже у них ничего не сложится, но он должен думать о Жанне хорошо. *** - Надеюсь, вашей сестре лучше? – на пороге гостиной ее, конечно же, встретил любезный господин дю Валлон. - Да, благодарю, - улыбнулась девушка. – Жанна поправляется. Вывих, конечно, мешает, но ушибы уже не болят. - Это и хорошая, и плохая новость, - Портос подвинул ей кресло, сам устроился рядом как истинно гостеприимный хозяин. - Вот как? – Лу приподняла брови. – Почему? - Потому что когда она поправится, вы вместе покинете это поместье. И нам придется тут скучать в одиночестве. - Увы, - девушка улыбнулась, чуть грустно, взгляд мельком скользнул по стоящему в гостиной клавесину. - Вы играете? – растерянно спросил дю Валлон. - Немного, - призналась она. - Как это прекрасно! – воскликнул Портос, встряхиваясь. – А я уж думал, что делать с этим инструментом, оставленным прошлым хозяином! У нас совершенно никто не играет. Не так ли, кузина? Мадемуазель де Мишон как раз в этот момент входила в комнату. При словах «брата» она лишь лениво скользнула взором по клавесину и переключила свое внимание на графа, занятого чтением в углу комнаты. Портос тем временем подал руку гостье, словно бы приглашая пройти к инструменту. Луиза кинула взгляд на молчащего графа. Ни слова! С момента ее появления – ни словечка! Он лишь на секунду отвлекся от чтения какой-то книги, когда она вошла в гостиную. Встал, поклонился, снова сел, уткнулся в книгу. Не человек, а… деревянная марионетка! Лу гордо вздернула головку. Пусть молчит, напыщенный эгоист! Его мнение ее ничуть не интересует. Девушка прошествовала к клавесину. Несколько секунд она просто бегала пальчиками по клавишам, словно бы знакомясь. Затем заиграла. К музыке присоединился голос – чистый, высокий, хотя и не очень хорошо поставленный, денег на преподавателя музыки у отца не было. Луиз взяла последнюю ноту, медленно подняла руки и опустила их на колени. Портос восторженно захлопал в ладоши. Граф… продолжал читать книгу. Так казалось. Но почему-то едва зазвучал голос девушки, Атос замер. Он раз за разом пытался продолжить чтение, но не мог – этот голос очаровывал. Граф пронзал взглядом книгу, но не видел ни строчки, лишь слышал пение сирены, лишающее воли. Затем, продолжая держать голову склоненной над книгой, он перевел взгляд на певицу – украдкой, словно бы опасаясь, что его заметят за этим подглядыванием. И так и застыл… Глаза девушки сияли, на щеках играл румянец, ее облик, такой хрупкой и нежной в этом тяжелом платье, более подходящем даме, чем юной девушке, был необыкновенно пленителен. Она словно вся отдалась пению… Атос так и дослушал до конца, без движения, только после этого смог стряхнуть с себя оцепенение и продолжить чтение. Луиза с мягкой улыбкой кивнула дю Валлону, радуясь его похвале. Затем бросила взгляд на графа. Тот сидел с непроницаемым лицом, продолжая читать. Мадмуазель Мари пристроилась рядом. - Очень мило, - заметила она. – Эти провинциальные песенки… они такие чудные, не так ли, братец? Лу немедленно услышала все, что хотели сказать: не правда ли, провинциальные девицы такие простушки и в своих нарядах, и в своих песнях, и в своих мыслях! Да и в своих мечтаниях о богатых женихах! - Вы правы, сударыня, - успела она ответить до господина де Брасье. – Итальянская провинция очень мила! - Итальянская? – бесхитростно поразился Портос. – Надо же, я и не думал, что так хорошо знаю итальянский! - Я лишь перевела песню, - пояснила Луиза. – А слышала ее совсем недавно, у господина губернатора останавливался посол Италии, а с ним и его небольшой двор. В честь них давали прием, где с нами поделились этой песенкой. Мари Мишон зло прищурилась, она не привыкла, чтобы какая-то провинциальная дурнушка так ловко ставила на место ее – герцогиню! Чтобы собраться с духом, «кузина» вспомнила о своих обязанностях и сослалась на то, что ей следует пойти отдать распоряжения слугам подавать ужин. Луиз, мысленно торжествуя победу над этой столичной насмешницей, одновременно ощущала и досаду, что граф остался равнодушен и к ее пению, и к ее пикировке с Мари. Девушка готовилась вести бой и умело отражать насмешки противника – но что отражать, если противник решил… просто ее игнорировать! Это было гораздо обиднее любых насмешек. На иронию можно ответить иронией. А как вести бой против того, кто не сражается? Тоже молчать? Одно Луиза знала точно – есть ей совершенно не хотелось, а выдерживать второй раунд поединка с мадмуазель Мишон за ужином да еще на голодный желудок было бы слишком тяжело. - Я, пожалуй, проведаю сестру и поем с ней, если позволите, - произнесла она и с поклоном вышла из комнаты. - По-моему, ей хотелось, чтобы вы ее похвалили, - заметил Портос. – Ну или хотя бы похлопали. Даже «кузина» была любезнее! Атос, только не говорите, что вы не слышали ее пения! - Слышал, - граф на секунду оторвался от книги. – Она неплохо поет. Но голос совсем не поставлен. Дальше Луиза не слышала, в слезах взбегая по ступенькам лестницы. Нет, он просто невозможный грубиян! *** Не предполагала девушка и того, что беседа о ней как раз не закончилась, а только начиналась – Мари Мишон вернулась и услышала последние слова графа, потому не упустила случая за них ухватиться. - Однако, надо сказать, из нее вышел бы неплохой переводчик, - усмехнулась она. – Пусть даже и провинциальных песенок. - Вы правы, судя по всему, она хорошо говорит по-итальянски, - без тени насмешки подтвердил Атос. - Вам знакома эта песня? - Да, пожалуй. - Фи! Неужели лишь я одна такая дремучая? – поджала губки Мари. – Но, может быть, просто перевод не точен? Если она рассчитывала на любезность графа, то прогадала, тот ставил честность выше галантности. - Нет, перевод точен, насколько я могу судить. - Тогда, может быть, вы процитируете ее в оригинале? – томно предложила герцогиня. – А лучше споете? Я уверена, у вас прекрасный голос! - Я вряд ли смогу соперничать с предыдущей исполнительницей, - мгновение помедлив, отозвался Атос. - Но разве не вы сказали, что ее голос… совсем не поставлен? – недоуменно пробормотала Мари. - Да. И я сам удивлен, что при всем этом ее исполнение было очаровательно. Возможно, все дело в ее глазах – они буквально сияли! - Это… должно быть… отблески свечей, - пробормотала герцогиня, совершенно теряясь в попытках понять этого человека. - Вероятно, - не стал он с ней спорить. - Должно быть, ужин уже стынет! – перебил их Портос, и все трое сочли за лучшее отправиться в столовую. *** Очередную ночь граф вновь провел заперев дверь в спальню на ключ. Собственные страхи казались ему смешными, но… непреодолимыми. Свое очарование от пения мадмуазель де Боннэ Атос стряхнул довольно легко, попросту напомнив себе о том, что это за девушка. Ни денег, ни положения, обычная охотница за богатыми женихами! Разве что ее отец вправду дворянин и, на первый взгляд, кажется довольно достойным человеком. Хотя то, как он разговаривает с собственной женой, вряд ли можно расценить как поведение дворянина. Нет, никаких чувств к этой девушке граф не испытывал. Легкий интерес, удивление. И признание, что она несомненно с душой поет. Но и только. Тем более, что обзаводиться женой он не собирается точно. А вот герцогиня определенно не нуждается в супруге, скорее в том, кто в очередной раз поможет ему наставить рога. Игнорировать ее намеки становилось все труднее, прекрасная Мари уже едва ли не прямо заявляла, что желает видеть кого-то из мужчин в свой спальне. А может, и обоих разом! В городе ходили слухи, что в скором времени сюда должны прибыть военные из Парижа. Кто именно и с какой целью – непонятно. Но Атос искренне надеялся, что это будут гвардейцы кардинала, разыскивающие Шеврез – тогда герцогиню можно будет со спокойной душой отправить куда-то подальше отсюда. Ну а пока приходилось запираться. И граф чувствовал бы себя трусом, если бы не был уверен, что его друг делает точно так же. *** Луиза полагала привычку вставать рано деревенской. И потому, спускаясь по ступеням вниз, была уверена, что хотя бы утро у нее не будет испорчено. Можно прогуляться близ поместья, полюбоваться хоть и немного заброшенным парком, представить себе, как господин дю Валлон его изменит, если изменит, конечно, где устроит огороды, а где велит, может быть, разбить виноградники. Иными словами, девушка никак не ожидала, что почти в дверях столкнется… с графом де Ла Фер. - О… простите… я не знала… что кто-то уже встал, - вместо приветствия пробормотала Луиза. - Привычка военного, - будто бы оправдываясь, отозвался он. – А вы куда-то собрались, мадмуазель? - Д-да… я хотела… прогуляться… - Одна? Изумление в его голосе позволило ей встряхнуться – что он вообще себе позволяет?! Она не его воспитанница, чтобы отчитывать ее за желание прогуляться на рассвете в одиночестве! И пусть думает о ней сколь угодно дурно! - Разумеется, господин граф, - иронично улыбнулась Луиза. – Как иначе бесприданница и вторая из дочерей в семье, где их целых пять, сможет найти себе мужа? Единственный способ – это заставить кого-то, кого-то достаточно почтенного, но не слишком старого, так вот кого-то из кавалеров заставить находиться в ее обществе столь долго, чтобы после говорить о том, что ее репутация пострадала. Атос усмехнулся – да, такого отпора он никак не ожидал! Быстро же она разгадала, какого он о ней мнения. - Кстати, ваше сиятельство, может быть, вы согласитесь оградить мою репутацию? – с самым невинным видом поинтересовалась она. Вот только искорки смеха, пляшущие в ее карих глазах, выдавали ее веселье. Смеется! Над ним и его страхами! - Я к вашим услугам, мадмуазель! – поклонился граф и подал руку. Не в его правилах уступать! Хоть как же будет глупо попасть в такую ловушку, если это та ловушка, о которой она прямо заявила. – Однако должен вас предупредить, что заполучить такого супруга, как я, будет для вас истинным несчастьем. - О, это я уже поняла! – лукаво отозвалась она, принимая его руку и вместе с ним выходя из замка. - Вот как? Могу ли я поинтересоваться мнением, которое у вас сложилось обо мне? Я полагал, что мы слишком мало знакомы. - Однако же порой именно первые впечатления самые правильные. Вы не согласны со мной? Луиза заметила, как граф буквально помрачнел от ее слов. Что не то она сказала? Обычные вежливые пустые фразы! И вот… А она-то чуть было не решила, что эта статуя пытается стать человеком! Он удивлялся ее поведению, насмешничал вслед за ней и начинал казаться гораздо более похожим на живого! Даже был любезен… - Не могу согласиться с вами, сударыня, - произнес он безжизненным голосом. – Напротив, я полагаю, что первое впечатление обманчиво. Только узнав человека ближе, понимаешь, насколько он был честен и открыт. Луиза с досадой закусила губу – кажется, она невольно напомнила графу о каком-то обмане. Вот только что это должен быть за обман, если он немедленно вспоминает это и относит любые слова к этому? Девушку сжигало любопытство, но спросить напрямую она об этом никак не могла, а выведывать было тоже сложно – граф был слишком замкнут для разговоров вообще, нынешняя беседа просто подарок сама по себе! - Вы говорили, что вставать рано – ваша военная привычка, - переменила тему Луиза. – Вы разве военный? - Я служил в полку мушкетеров. - Ах да! Вы именно там подружились с господином дю Валлоном! Простите мое любопытство, а ваши… другие имена, они оттуда же? Простите, я… просто случайно слышала, как вы и ваш друг обращаетесь, называя… - Атосом и Портосом? – судя по всему, тайной это не было, граф говорил об этом спокойно, ничуть не смущаясь «раскрытием». – Да, в свое время мы служили в полку под этими именами. - Это что-то значит? - Что вы имеете в виду? - В полку все получали такие… странные имена? - Нет, это личный выбор каждого. - Атос… это название горы? – Луиза нахмурилась, припоминая. – Где-то… на востоке? Туда… не пускают женщин? - В Греции, - кивнул Атос. – Вам хорошо преподавали географию, мадемуазель. Ваш отец занимался вашим образованием? - У него много книг, - девушка покраснела от похвалы, сама не заметив, как тема вновь сменилась. Правда, говорили они недолго – к ним присоединился господин дю Валлон, который осуществил утренние мечты Луизы уже в реальности, принимаясь пересказывать, как он намерен перераспределить земли поместья. Граф же вновь стал молчалив, только отвечал другу, когда тот спрашивал совета по благоустройству. *** К разговору о книгах вернулись после обеда. Это время все четверо проводили в гостиной, распорядившись им по-разному. Мари Мишон предложила сыграть в карты, однако поддержал ее лишь «кузен». Граф хоть и питал слабость к играм, полагал подобное времяпрепровождение неподходящим для дам, потому устроился у окна, чтобы заняться корреспонденцией: следовало ответить управляющему, а также отписать Арамису, что его даме может угрожать опасность, пусть подберет для нее иное укрытие. Луиза же воспользовалась случаем, чтобы взяться за книгу, обнаруженную в библиотеке Пьерфона. - Как удивительно разнятся предпочтения в столице и провинции! – начала новую атаку насмешками герцогиня. – Я ни за что не выбрала бы книгу для досуга! Это такая скука! Что скажете, граф? - Что я был бы неблагодарным сыном и никчемным наследником, если бы поддерживал библиотеки Ла Фера и Бражелона, лишь стирая пыль с корешков книг, - Атос отвлекся на мгновение от письма, надеясь, что такой ответ заставит отстать от него, но не позволит никак упрекнуть его в неучтивости. - В самом деле? – голос Мари вновь опустился к томным ноткам. – И как же часто вы полируете… книги? - А я вот почти не имею библиотеки! – беспечно влез в этот разговор Портос. – Хотя предыдущий владелец оставил тут немало книг. Я даже думаю, что было бы неплохо это развить. - Прекрасная мысль, дорогой друг, - немедленно поддержал его граф, вновь пытаясь сделать вид, что погружен в написание письма. - Можем ли мы узнать, кому вы пишете? – не удалось, Мари так просто отступать не собиралась. - Можете, - иронично прищурился Атос. – Вы его знаете, мад… мадмуазель. Это мой старый друг. - Ах! Я так по нему скучаю! – герцогиня совершенно не смутилась тому, что скучает об одном, кокетничая с другими. – Пожалуйста, напишите ему об этом, дорогой граф! Я так надеюсь вскоре увидеться! - Я разделяю ваши надежды, - не удержался от очередной колкости Атос. – И уверяю, что уже написал о вашей скуке здесь. - Вы очень любезны! Пожалуйста, напишите ему, что я так скучаю, что скоро, как и мадмуазель Боннэ, возьмусь за чтение книг! - Это было бы величайшим несчастьем, - отозвался граф. – Зато у вас может появиться новая тема для бесед в салонах. - А я-то полагала возможность читать величайшим счастьем, - не удержалась Луиза, которая не догадывалась, что Атос насмешничал над герцогиней и ее желанием быть вровень с мужчинами, но только не в том, что касалось несения ответственности за свои прегрешения. – Не это ли способ развить ум? - Ах, да просто его сиятельство опасается умных женщин! – краем губ улыбнулась Мари. – И считает их образование опасным, не так ли? - Для них самих, сударыня. Их разум настолько слаб, что может попросту не выдержать столько знаний. - Вот видите! – горестно всплеснула руками герцогиня. – Потому поостерегитесь чтения, моя милая Луиз! - Напротив, я полагаю, что это повод мне продолжать свое увлечение, - девушка уступать не привыкла, особенно чувствуя себя уязвленной тем, что ее почти прямо назвали глупой. – И доказать его сиятельству, что женщина может быть достаточно образованной и притом не безумной. - О, это скорее оценим мы, дамы, которые часто бывают в салонах. Например, в салоне мадам де Рамбуйе – это настоящий рай для образованной женщины. Это признают даже кавалеры… - Талант называть руку прекрасным двигателем еще не признак образования, - не удержался Атос. - Но изящество языка… - Еще не остроумие. - Но музицирование и декламирование стихов! - Вы имеете в виду те легкие песенки и вирши, сложенные и написанные тем же странным языком? - Но не будете же вы отрицать, что вся истинно культурная жизнь Франции и Парижа сосредоточена… - В нескольких людях, которые бывают в том числе в этом салоне? Это истинная правда, мадмуазель! - Право, я полагала, что вы – человек более утонченный, - пробормотала герцогиня, глядя куда-то в сторону. - А я обычный военный мужлан. С этими словами Атос отвернулся и смог наконец сосредоточиться на письме, более его не отвлекали. Луиза же вернулась к чтению, которое на этот раз совсем ей не удавалось. Этот разговор никак не шел у нее из головы. Граф казался ей надменным и не очень приятным человеком (хотя утренняя беседа несколько пошатнула это мнение), однако вовсе не мужланом. О Голубой гостиной она также слышала до сих пор лишь самые восторженные слова, а выходило, что такой человек, как граф, относящийся с презрением к провинциалам без титулов, с неприязнью и насмешкой говорит об этом месте. Может быть, он просто вовсе ненавидит все и всех? Но как тогда случилось, что он сдружился с таким человеком, как господин дю Валлон? И тем другом, которому писал письмо и который при этом, кажется, был близким знакомым и, может быть, поклонником мадмуазель Мишон? Очень хотелось спросить графа, кого же он считает по-настоящему образованным и утонченным человеком, коих лишь несколько, но они бывают в салоне. Однако момент был упущен, сейчас возвращаться к этой теме было бы странно и показало бы, как ее задел этот разговор. Еще некоторое время Луиза пыталась вернуться к чтению, но, поняв, что на этот раз все же не выйдет, мысленно порадовалась самочувствию сестры – это всегда позволяло ей покинуть гостиную, сославшись на необходимость проверить Жанну. А уж в этом обществе всегда было спокойно.