Гордость и предубеждение и мушкетеры

Ситуация складывалась странная: господин де Вард старательно избегал встреч с графом де Ла Фер, однако местное общество словно бы не замечало этого, предпочитая трактовать так, что молодому человеку просто неприятны подобные встречи, а бояться ему совершенно нечего. Разве что мстительного характера своего противника – и за это его ни в коем случае нельзя осудить! Атос, с каждым днем все больше мрачневший, практически перестал появляться в свете, предпочитая одиночные прогулки верхом или общество Портоса, полагая, что своим появлением в обществе более не окажет услуги другу, а лично ему не было дела до мнения этих провинциалов. - Надеюсь, вы готовы к завтрашнему дню? – осведомился на одной из таких прогулок дю Валлон. - К завтрашнему дню? – спросил граф, отвлекаясь от своих мыслей – о том, что он тут уже слишком задержался. - Ну да, - кивнул Портос. – Завтра прием у нас в поместье. Я же говорил вам об этом, вы еще согласно кивнули. - А! Атос устало усмехнулся – он стал каким-то даже рассеянным. Что же, если приема не избежать, пускай будет прием. - Интересно, что здесь делает этот де Вард? – вслух размышлял Портос. – Он уж слишком загостился… - К сожалению, не только он, - пробормотал друг. - Что вы имеете в виду? - Неважно. Вы что-то хотели сказать насчет этого молодого человека, кажется? – на этот раз Атос был внимателен в разговоре. - Да. Губернатор настоял, чтобы я пригласил этого мерзавца, - со вздохом признался Портос. – А ведь будет и Жанна, и ее сестры. Этот наглец, кстати, так и трется возле их семьи. Говорят, он собирается сделать предложение мадмуазель Луизе – во всяком случае, он уделяет ей внимания более, чем всем остальным. Атос смотрел вдаль, будто не слыша. Затем вдруг встряхнулся, его последующие слова показывали, что слушал он внимательно: - Надеюсь, он не причинит вред этой девушке. У него нет повода ухаживать за ней только чтобы посмеяться, однако причину столь пристального внимания, признаться, мне тоже сложно представить. - Вам сложно представить?! – возмущенно воскликнул Портос. – Вы полагаете ее недостойной хорошего жениха? - Я полагаю, она не заслужила такой участи – быть невестой подобного человека, - возразил Атос. - Вы правы, - кивнул Портос. – Жанна очень восторженно отзывается о сестре. Она уже умудрилась убедить меня в том, что это едва ли не лучший человек на свете. Но этот мерзавец… И чего он вьется возле их семьи?! - Все девушки одинаковы, друг мой, - негромко произнес Атос, - пока семейство Боннэ зарекомендовало себя ничем не лучше прочих. - Да, я помню, что вы думаете о женщинах, - пробормотал дю Валлон. И немедленно воскликнул: – Но, черт возьми! Вы не правы! Разве, по-вашему, мадмуазель Луиза настойчиво ищет вашего внимания? - О нет, - графу припомнился их разговор в саду. – Именно она его не ищет совершенно, это верно. - А тем не менее, в округе она слывет второй по красоте после Жанны. И очень остроумной девушкой. - Пожалуй, она неплохо держалась в спорах с вашей «кузиной», - равнодушно признал Атос. - Наверное, поэтому не только Вард крутится возле нее. Хотя приданое девушек крайне невелико, тем не менее… Кстати! Жанна сказала, что недавно к ним прибыл какой-то родственник. - Портос, вы уверены, что мне это интересно? - Кажется, он служит у герцога Орлеанского, - не слушал друга гигант. – Я отправил и ему приглашение тоже, чтобы лично взглянуть на этого странного человечка и убедиться, кто прав, Жанна или ее сестра. - Странного? - Мадмуазель де Боннэ утверждает, что он несколько неуклюж и слишком стремится всем угодить. А ее вторая сестра выразилась куда как жестче, Жанна считает, что Луиз чересчур категорична, называя их кузена безвольным глупым льстецом. Согласитесь, очень забавно, а, Атос? - Вы пригласили его, чтобы потешиться? - До этого не дойдет, я надеюсь. Все же, судя по слухам, которые носятся в этом доме, их кузен вознамерился жениться на одной из сестер Боннэ – щедрый жест, поскольку наследство их отца перейдет ему. - Вы опасаетесь, что он выберет мадмуазель Жанну? - Кажется, он тоже более склонен отдавать предпочтение мадмуазель Луизе, но обо всем этом я знаю лишь с чужих слов. - Вы решили собрать на балу всех кавалеров этой девушки, чтобы посмотреть, не случится ли убийство? - Атос! - Однако на этот раз я склонен вас поддержать, на подобном приеме Вард не сможет уклониться от беседы со мной. - О, надеюсь, несмотря на это, у гостей останется все же хорошее впечатление об обеде и бале! - Уверен, они оценят вашу щедрость. Как и ваш новый наряд – по самым последним парижским модам. - Я был бы так рад… - Чтобы его оценила одна конкретная гостья? – печально усмехнулся граф. – Портос, вы уверены в ее чувствах к вам? - Вы вновь дурно отзываетесь о женщинах! Но вы ошибаетесь, дорогой друг! Во всяком случае я готов поклясться, что Жанна – не такая как все! Если бы вы знали, как она застенчива и добра. Атос вновь улыбнулся печальной улыбкой. - Пусть так, - кивнул он. – Тогда скажите мне, дорогой дю Валлон, как скоро вы намерены сыграть свадьбу? Портос несколько смутился, кажется, подобной спешки он не понимал, ему нравилось играть в ухаживания, закатывать балы и пиры, веселясь до утра. Осесть в поместье с женой пока не входило в его планы. - Я ценю ваши чувства, дорогой друг, - продолжил Атос. – Но вы же понимаете, что мадам де Боннэ преследует лишь одну цель – брак своей дочери с вами. И сделает все, чтобы это свершилось поскорее. Портос молчал и продолжал хмуриться. - Что поделать, - граф, напротив, стал словоохотлив, - видите ли, не имея собственного дохода – а вы сами сказали, что это семейство сильно нуждается, приданое девушек мало, - так вот, в этом случае брак видят лишь как способ исправить это положение. И его будут очень торопить, чтобы вы не успели одуматься. - Вы полагаете, что Жанна лишь хочет поскорее женить меня на себе? – буркнул гигант. – Вы верите в такое?! - Я мало знаю старшую мадмуазель де Боннэ, - покачал головой Атос, - потому не берусь судить. Но вы сами говорили, что она слывет первой красавицей в округе. Однако не торопится выйти замуж. Вероятно, ищет наиболее подходящую кандидатуру. Как и ее сестра, насмешничая над теми, кто этого не стоит. - Я полагал… - Портос не закончил, не хотел говорить о том, что вдруг поверилось во что-то иное. - Дорогой друг, - вновь повторил граф, - я не утверждаю, что намерения мадмуазель Жанны именно таковы. В то же время, я, глядя на нее без увлечения, могу сказать вам, что подобный мотив следует допустить. Если для вас это не является чем-то неприятным, то давайте забудем. - Каждый желает поправить свое состояние, - смущенно отозвался Портос, припомнив покойную госпожу Кокнар и сундук ее мужа. – Ну, кроме вас, любезный граф! Но мало кто так родовит и благороден! - Благодарю. Что ж, если вы считаете возможным для себя связать жизнь с женщиной, которая не принесет вам ни денег, ни титула, ни связей, ни, возможно, любви, то я более не скажу ни слова! Портос кивнул, но промолчал. Атос, его старый друг, чье мнение господин дю Валлон всегда уважал, подобный брак презирал. Что можно было на это сказать? Если бы Жанна его любила, это был бы главный ответ: она любит и она мне ровня, пусть не обладает состоянием и титулами. Вот только любит ли? До сих пор Портос видел в ней отражение своих чувств, был уверен, что все вокруг думают и чувствуют так, как он. Пока Атос не сказал ему, что не заметил за мадмуазель де Боннэ страсти, зато заметил страсть иного рода в ее матушке. Выхода господин де Пьерфон не видел. Лишь дал себе слово быть внимательнее с Жанной на ужине у себя. *** Месье де Коллисье был и вправду весьма одиозной личностью – сын брата месье де Боннэ, этот человек, выбрав светскую карьеру, пытался сделать ее при дворе герцога Гастона Орлеанского. Эти чаяния могли бы оправдаться, поскольку королевская чета до сих пор не обзавелась детьми, принц оставался главным наследником престола. Но месье де Коллисье мог похвастать разве что одним даром – умением льстить. Этим он завоевал покровительство герцога, получив должность секретаря, но выше подняться не смог, не имея талантов ни в военной, ни в иных сферах. На этот раз, прибыв к семейству Боннэ, он испытывал на прочность их гостеприимство и терпение. Месье де Боннэ находил его глупцом, потому старался избегать бесед с этим человеком, а если это было невозможно – искал преимущества в том, что может понаблюдать за человеческой тупостью со стороны. Иными словами, насмешничал над гостем с самым невозмутимым видом. До определенной степени в этом его поддерживала Луиза, которая просто не могла удержаться от острот, сталкиваясь с особенно недалекими рассуждениями месье де Коллисье, который при этом оставался крайне серьезен. Жанна считала такое отношение неверным, прятала улыбки и старалась казаться приветливой даже в ответ на назойливость и скуку гостя. Иногда неодобрительно поглядывала на отца и Луизу. Мадам де Боннэ, которая поначалу вовсе на дух не переносила родственника, изменила свое мнение на прямо противоположное, стоило тому заикнуться о своих намерениях жениться и о поиске невесты, в первую очередь, среди кузин, которые останутся без наследства, переходящего к нему после смерти месье де Боннэ. Что же касается младших сестер, то Мари находила гостя умным, поскольку он имел привычку говорить длинными предложениями и порой цитировать Писание и парочку римских философов – правда, обычно, это делалось не к месту, но зато производило впечатление на тех, что понимал в философии еще меньше. Кэтти и Лидия считали месье де Коллисье до икоты скучным. И именно от них месье де Брасье узнал мнение старших сестер о госте – сама Жанна всячески старалась сгладить все неприятные детали. От них же узнал и о намерениях месье де Коллисье: девушки с большой охотой разболтали, что гостю вообще все равно, на ком жениться, он движется по старшинству – когда понял, что ему не следует ждать согласия Жанны, переключил внимание на Луизу. Как бы так всех не перебрал! Луизе этот кавалер и вправду сильно докучал. Не понимая ее острот в свой адрес, он упорно осыпал девушку комплиментами, подслушанными у других (чего он тоже не скрывал, сопровождая свои слова ремарками вроде «именно такими словами его высочество наградил свою супругу, я полагаю, будет уместно отнести их и к вам»). И умудрялся переиначить ее слова и действия в свою пользу. Обладая огромным самомнением, месье де Коллисье сам себя с легкостью уверил во всеобщей любви к нему в данной семье. Потому, узнав об ужине и танцах у господина де Брасье, на которые его также пригласили, господин секретарь немедленно уверил всех пятерых сестер де Боннэ, что будет рад оказать им услугу и танцевать с каждой. Подобное «одолжение» было встречено хихиканием младших сестер, растерянностью средней и сдержанными улыбками старших – но все это было расценено месье де Коллисье как радость от его приглашения. Правда, Жанна утешила себя тем, что весь остальной вечер сможет провести в компании господина дю Валлона, младшие сестры – тем, что на ужине будут офицеры, Мари же посчитала, что некоторые вольности в ее поведении все же допустимы, если танцевать с кузеном. И единственная из Боннэ, кто утешения не находил, была Луиза. Девушка все больше увлекалась господином де Вардом. Но не была уверена, что того пригласят в дом друга его противника. А если такое приглашение и будет, то гордость молодого человека может не позволить ему пойти. Еще там будет граф… Этот человек вызывал очень противоречивые чувства. Все то, что она знала со слов Варда, заставляло считать графа чудовищем. И все же что-то манило к нему. Луиз невольно вспоминала их беседу в саду Пьерфона, где ее собеседник был любезен и даже интересен. Нет, не мил, конечно, однако же и не настолько ужасен! Не понимая своего к нему отношения до конца, Луиза очень не хотела видеться с графом. Но и хотела одновременно, надеясь как-то разобраться в нем как в человеке, узнать правду о той истории, быть может. В итоге на вечер в Пьерфон все семейство де Боннэ и их кузен прибыли в самых смешанных чувствах. *** Портос поспешил навстречу прибывшим гостям. От всей души приветствовал Жанну и Луизу. Попутно улыбнулся их родителям и младшим дочерям, но тут же вновь переключил внимание на старшую. Кэтти и Лиди, правда, совершенно этому не огорчились, напротив, они сами поторопились убежать, заметив кого-то из знакомых офицеров – то внимание, которое им было нужно, они находили сами. Собственно, их матушка поступила в точности так же, поспешив навстречу какой-то кумушке. Месье де Боннэ, представив хозяину дома своего кузена, посчитал долг тоже исполненным, а наблюдать за реакцией на происходящее он предпочитал со стороны, поэтому тоже отступил в сторону, где был замечен губернатором – и потому уже все внимание обратил на него. Луиза буквально застыла, осознавая, что остается в компании средней сестры и месье Коллисье. И, понимая желание хозяина дома наслаждаться обществом Жанны – а они уже почти и не замечали никого рядом с ними, поглощенные друг другом, - ей следовало бы взять на себя… - Дорогой кузен, позвольте, я вас представлю другим, - вдруг произнесла Мари, притрагиваясь к руке господина де Коллисье. - О, конечно, а вы, дорогая кузина… - Оставим пока Луиз, - уверенно прервала его Мари. – Пойдемте, я вижу супругу его превосходительства. Лу ошарашенно проводила их взглядом, никак не предполагая такой прыти от средней сестры, да еще и такой разумности действия. Испытав облегчение, что ей самой не придется терпеть общество кузена, Луиза поклонилась хозяину замка и направилась к прочим гостям. Однако на пороге приемной залы она растерянно остановилась, огладываясь по сторонам, словно бы не зная, куда податься. Одно она знала точно: Варда тут не было. Наверное, она давно не ощущала себя так. В глазах засветилось отчаяние заблудившегося ребенка. - Мадемуазель, вы кого-то ищите? – прозвучало сзади тихо. И Луиз узнала голос, еще не обернувшись. Граф сам не знал, что толкнуло его сделать этот шаг и заговорить первым, заметив растерянность гостьи. Однако первым ответом ему был испуганно-потерянный взгляд. Лишь мгновение спустя она взяла себя в руки. - Да… то есть, нет, - пролепетала она, не находя иного ответа и мысленно ругая себя за все. За то, что несколько дней назад все же осмелилась попросить у отца денег на новое платье. Она сама не знала, зачем. Но слишком уж хотелось… выглядеть лучше, надеяться на что-то… За то, что пришла сюда, а не сказалась все же больной, оставшись на этот вечер дома в привычной обстановке. За то, что, придя, не пошла следом за кем-нибудь из родителей. Или не осталась с Жанной возле хозяина. И за то, что стоит сейчас молча. - Мадемуазель, не бойтесь. Я не кусаюсь и не убиваю женщин на балах, - тихо, чуть насмешливо произнес Атос. – Могу ли я пригласить вас на павану? Разумеется, если вы еще не приглашены. - Я… да… да, благодарю вас, - согласилась девушка, не придумав никакого повода для отказа. - Благодарю. Желаю приятно провести время! – поклонился граф, более не докучая ей и отходя в сторону. Луиза удивленно взглянула ему во след. Показалось? Или он опять делается более любезным? И к чему это приглашение? Может быть, это по просьбе его друга? Как ужасно, что она не придумала достойного ответа! Все из-за того, что его появление и приглашение были такими внезапными!.. Но тут к ней подошла Шарлотта, и Лу с улыбкой приветствовала подругу, делясь последними новостями. *** Бал стал настоящим испытанием для Луизы. Младшие сестры вели себя, словно маленькие дети. Месье де Коллисье пытался познакомиться и порадовать комплиментами всех, особенно знатных особ. Поэтому, узнав, что граф де Ла Фер владеет поместьем в окрестностях Блуа, господин секретарь какое-то время вился вокруг этого человека, уверяя, что может пересказать ему новости двора принца. И притом совершенно не обиделся, когда граф довольно резко заявил, что ему неинтересны подобные известия, а сам он желал бы остаться наедине со своими мыслями. Луиза, которая слышала весь этот разговор, залилась краской. И… вновь второй раз за этот вечер мысленно возблагодарила Мари, которая вдруг очутилась рядом и предложила месье де Коллисье бокал вина, ради которого им обоим пришлось уйти от графа и направиться поближе к одному из слуг. Однако на этом испытания девушки не закончились. Потому что месье де Коллисье припомнил свое приглашение кузины на танец. И Луизе пришлось подать ему руку и отправиться в центр зала, ничуть не сомневаясь, что бурре станет ее окончательным позором сегодня. Она угадала лишь частично. Потому что Лу могла предположить, что кузен будет путать фигуры и шаги, но никак не могла угадать, что его неуклюжесть заставит ее саму едва не упасть! Провожая девушку после танца, месье де Коллисье долго и нудно извинялся, в то время как Луиза думала лишь о том, что весь зал видел, как она споткнулась! Как ее новая бархатная юбка поднялась почти на ладонь, открывая не только нижнюю юбку и туфельку, но и щиколотку! На миг, правда, ей подумалось, что это может быть к лучшему – после такого позора граф наверняка не захочет повторить свое приглашение и подойти к ней… Но ошиблась – галантный поклон был подтверждением этому. Граф танцевал идеально – Луиза поняла это по первым же шагам. Да что там, он все делал безукоризненно: ездил верхом, держал себя… Он даже родился безукоризненно, у людей, в чьем происхождении был уверен и чьего поведения не мог стыдиться! Ему не надо было краснеть… Но нет! Оборвала себя девушка. Кое в чем он не так идеален! Эта безукоризненная статуя имеет изъяны! - Вам нравится павана? – накатывавший стыд за своих родных и одновременно злость на идеальность графа заставили Луиз заговорить, ища подходы к той теме, которая ее волновала. – У нее есть огромное преимущество, не так ли? Она позволяет общаться практически наедине даже находясь среди толпы танцующих. - Пожалуй, вы правы, - вежливо отозвался Атос. – Разумеется, если кто-то желает этой беседы. - Иное не имело бы смысла, - кивнула Луиз. – Разве не это самый простой способ понять другого человека? - Порой молчание бывает не менее красноречиво. - Особенно в ответ на обвинение, - она не преминула воспользоваться его репликой, чтобы уколоть. - Спешное обвинение, как и спешное оправдание выглядят смешно, - к ее удивлению граф остался спокоен. – По моему мнению, гораздо более красноречиво выглядит обвинитель, празднующий труса. - Труса?! – побелела Луиз. – Как вы категоричны! А не думаете ли вы, что человек, использующий свое положение, чтобы скрыть свои преступления, в гораздо большей степени ничтожен?! - Именно так я и думаю, сударыня, - усмехнулся он краешком губ. – Хоть и полагаю, что мы не понимаем сейчас друг друга. На этом их беседа, как и их танец, прекратились. Атос любезно проводил партнершу к ее подругам, поклонился, поблагодарив за оказанную ему честь, и ушел, провожаемый недоуменным взглядом. *** Граф стоял на террасе, прислонясь к перилам и обдумывая их словесную дуэль с мадмуазель де Боннэ. Вард так и не решился появиться на балу. Что стало еще одной причиной перешептываний. Все были уверены, что виной тому граф. Молодому человеку сочувствовали, об Атосе говорили только отрицательное, но, разумеется, очень тихо, чтобы не обидеть хозяина поместья. Вскоре в танцах сделали перерыв. Портос и Жанна попросили Луизу спеть. Их тут же поддержали все присутствующие. Сквозь открытые двери террасы до графа доносились грустный мотив и нежный голос певицы. Атос слушал девушку, чуть прикрыв глаза и облокотившись на перила. Он не хотел верить тому, что чувствовал. Этого просто не могло быть. Ему не может быть приятна эта девушка. Он не может полюбить снова. Вот только в памяти раз за разом всплывали ее пылающие во время их разговора глаза – сколько страсти! А еще… открывшаяся взору туфелька – проклятый кузен, надо же быть настолько неуклюжим партнером! Из-за него она чуть не упала… Но как она зарделась в смущении! Он даже не обратил внимания, что музыка давно стихла. И очнулся, лишь услышав ее тихие слова: - Прошу прощения, если помешала. Я не хотела. Стол уже накрыт. А я вдруг вспомнила, что вы ушли на террасу. - Благодарю, мадмуазель, - Атос старался говорить ровно. Однако девушка нахмурилась. - Только не думайте, что я сообщила вам об этом, потому что поверила, что вы – ангел! – гордо вздернув головку, заявила она. Вот еще! А то решит, что она поверила всем его словам и чувствует себя виноватой в чем-то! - Просто… - Лу смутилась и закончила тихо и с детской растерянностью. – По-моему, только я одна знаю, что вы ушли сюда. Другие не заметили. И я подумала, что вы можете остаться голодным… Атос против воли улыбнулся, а Лу обиженно вспыхнула, воспринимая это как насмешку над собой. - Не вижу в этом ничего смешного! – дрожащие от обиды кончики пальцев ее выдавали, как и чуть срывающийся голос. Девушка резко развернулась и ушла с террасы. Атос с удивлением проводил ее взглядом. Все-таки он ничего не понимает в их поведении. Ну, во всяком случае, в ее поведении, словах и мотивах.