Гордость и предубеждение и мушкетеры

- Месье де Коллисье сейчас отсутствует, - объявила Луиз, едва граф появился в гостиной, полагая, что тот если и может к кому-то прибыть, то это с какими-то делами к секретарю герцога. - Как и его супруга и ваша вторая сестра, я полагаю? – к ее удивлению отозвался гость хоть и несколько напряженно, но уверенно. – Простите, я не хотел нарушить ваше одиночество. Если мое появление сейчас неудобно, я приду позже… - Благодарю вас, все в порядке, - растерянно ответила девушка, пытаясь понять цель, которая могла привести к ней этого человека, ныне вызывавшего в ней отвращение. – Я могу чем-то вам помочь? Возможно, ей показалось, но граф на минуту вроде бы смутился, словно бы не знал, что ей ответить. Но такое ведь не могло быть, не этот человек, который считает себя вправе решать за других! - Признаться, я был удивлен, встретив вас тут… в качестве гостьи вашей средней сестры, - вместо ответа заметил он. - Отчего же? – холодно отозвалась Лу. – Разве мои отношения с Мари кажутся другим столь отстраненными? - Я вовсе не это имел в виду! Однако брак вашей сестры был столь скорым… кроме того, я полагал… что намерения вашего кузена направлены… в иную сторону… то есть скорее ее следовало видеть в гостях… Он замолчал, кажется, сообразив, что сказал гораздо больше, чем это позволял этикет. Зато Луиз поняла его гораздо лучше: намерения Коллисье не были секретом ни для кого, что неудивительно, если припомнить громкие откровения матушки на последнем приеме в замке Пьерфон. - Я полагаю, мой кузен при выборе невесты был более склонен руководствоваться своими целями, нежели намерениями возможной невесты, - отчеканила Луиз. – Что подходит вовсе не каждой. - Разумеется, - прищурился Атос. – Есть невесты, весьма переборчивые в своих поисках, тем более, некоторые из них могут себе это позволить и искать для себя более знатного и богатого жениха. Девушка гордо вскинула голову при этом намеке на ее корыстность при выборе будущего мужа. - Что ж, не стану отрицать, положение некоторых девиц требует от них большей гибкости, - бросила она. – Однако не каждая готова на такое пойти, для некоторых и монастырские стены милее. - Это делает им честь, - вновь к ее удивлению отозвался граф, в то время как Луиза была уверена, что он вступит с ней в спор. Не находя, что ответить, девушка просто молчала, про себя думая о том, как все же выставить гостя. А тот, кажется, тоже не находил более темы для беседы, но почему-то не спешил откланяться. Он прошелся по гостиной, будто бы любуясь комнатой, однако же Луиз была уверена, что он и не замечает предметов обстановки вокруг него, слишком занятый какими-то своими мыслями. - Возможно, получив приглашение от более достойного человека, эта девушка не была бы столь придирчива? – вдруг бросил он, останавливаясь в шаге от нее и внимательно глядя на девушку. - Возможно, - растерянно прошептала она. – Однако, месье, могу я узнать, к чему эти расспросы? - Разумеется, - ответил он, почему-то бледнея. – Я готов высказаться как нельзя более ясно. Я долгое время пытался держаться как можно дальше от вас, я долгое время отрицал собственные чувства. Мне хорошо известно все коварство и кокетство женщин, особенно женщин не очень высокого происхождения, которые всегда охотятся за титулованными и знатными женихами. Луиз, не понимая, чем вызвана подобная отповедь, побелела не меньше его, тяжело дышала, пытаясь отыскать слова для ответа на подобное оскорбление. Пожалуй, впервые в жизни она была согласна с матушкой, сожалея, что у нее нет брата, который вступился бы за нее! - Я часто говорил себе, что ваше поведение – не что иное, как подобные же уловки, - продолжал Атос. – Я убеждал себя, что вы мне не ровня, что ваш кузен – это единственная партия, подходящая вам, но ни на что большее вам не следует претендовать. Однако же мои чувства оказались сильнее меня. Признаю, что вы можете торжествовать, мадмуазель де Боннэ. Но на этом я сдаюсь и прошу вас принять то положение, которое я предлагаю вам вместе с моим именем. Он наконец замолчал. А Луиза, несмотря на то, что от нее ожидали ответа, долго не могла собраться с мыслями. Ей сделали предложение. О замужестве. Граф де Ла Фер сделал ей предложение стать его женой! Но ощущения были такими, словно ее оскорбили и унизили! Притом умышленно и наиболее болезненно. - Что ж, я полагаю, что должна что-то ответить вам, - начала девушка, уловив выжидательный взгляд гостя. – И я полагаю, что начать я должна с благодарности за ваше предложение… однако я не в силах ее произнести. Также, в моем случае, я должна бы выразить вам сожаления, но тоже не могу, впрочем, ваши размышления вас утешат лучше. Потому, я полагаю, давайте я просто скажу, что вынуждена отказаться от столь заманчивого предложения. Она его удивила, очень. Луиз увидела, как граф буквально отшатнулся от нее, покраснел то ли от гнева, то ли от стыда за свое предложение, после прошелся по гостиной, пытаясь унять свои чувства. Наконец он вновь остановился, опять бледный повернулся к ней и, глядя прямо в глаза, произнес: - Могу я узнать хотя бы о причинах, по которым я получаю не просто отказ, но столь вызывающий отказ? - Вы полагаете его странным?! - Я полагаю, что вправе хотя бы узнать причину столь дерзкого и обидного для меня отказа. Разве нет? - При этом вы, господин граф, судя по всему, полагаете, что ваше предложение может быть сделано в любой форме? В том числе в виде оскорбления меня, моей семьи! Отчего я была вынуждена слушать о ваших предположениях относительно моих намерений? Я никогда не искала вашей благосклонности и, право, готова поклясться, что с удовольствием обошлась бы без нее! - Я говорил лишь о том, в чем сам убедился на собственном опыте. Но я никак не предполагал, что моя откровенность может быть столь неприятна вам, вплоть до того, что от нее зависит ваш ответ. - Вы вновь оскорбляете меня, сударь! – гордо вскинулась Луиза. – Сначала вы полагаете, что со мной можно говорить, словно с крестьянской девицей, и я должна быть при этом вам признательна за предложение!.. - Не станете же вы отрицать, что вы ниже меня по положению? – чуть скривился граф. – Я и не предполагал, что вы так горды. - Мой род не может похвастать королями и герцогами, это правда. Но я родилась дворянкой. И к вашему удивлению или разочарованию, я родилась также не безмозглой глупышкой. Я привыкла оценивать людей не по их титулам, а по их делам. Неужели вы думаете, что я могла бы принять предложение того, кто считает себя вправе вмешиваться в чужие чувства и чужую жизнь?! - Ах да, - усмехнулся Атос, - мой друг был столь откровенен. Однако он ошибается, я не влиял на месье дю Валлона, его решение – это лишь его решение, я высказал свое мнение, но не более. - Разумеется! – горько рассмеялась Луиза. – И когда вы убивали невинную женщину, вы тоже лишь следовали за своим мнением, верно же?! Очень легко распоряжаться чужими жизнями, чувствуя безнаказанность. На этот раз он не просто побледнел, но даже покачнулся, на миг показалось, что упадет без чувств. Но немедленно же взял себя в руки и был спокоен, как прежде, чуть насмешлив и чрезмерно горд. - Кажется, господин де Вард был гораздо убедительнее, чем я предполагал, - с усмешкой бросил Атос. – Теперь я понимаю, какое мнение у вас сложилось обо мне. Неудивительно, что вы испытываете ко мне чувства, схожие с ненавистью. - Вы скажете, что это ложь? - Нет, мадмуазель, - покачал головой граф, уже серьезный. – Напротив, я скажу вам, что случись мне прожить жизнь заново, я поступил бы точно также, если совершил бы ту же ошибку, влюбившись… Впрочем, это будет звучать как оправдание, чего я бы не хотел. Вы ошибаетесь, полагая, что я чувствую безнаказанность, мне, несомненно, однажды придется отвечать за свое решение. Но уверяю вас, что и на Страшном суде я повторю свои слова: я сделал то, что должен был сделать. Теперь уже поднялась Лу, тоже прошлась по гостиной, остановилась у ниши окна, будто в нем пытаясь увидеть ответ. Она определенно чего-то не знала, что-то Вард не договорил, а она не спросила… Но сейчас Луиза не могла поймать эту ниточку и задать себе верный вопрос: что в этой истории не так? - Ваша самоуверенность только убеждает меня в моей правоте, - она не могла признать своей растерянности и потому продолжала прикрываться обидой. – Полагаю, этот ваш талант убеждать себя в безусловной правоте очень скоро убедит вас и в том, что ваше предложение было ошибочным. - Мое положение не позволяет мне колебаться при принятии решений, - спокойно ответил Атос. – Ваше же, как я понимаю, зависит исключительно от любезности предложения и льстивости речей. - Мое решение обусловлено моими чувствами! – обиженно бросила Луиз. – Я отказала кузену не потому что не понимала своего положения, но потому что не желаю быть женой человека, коего я не могу уважать. И то же я повторю вам: будь вы последним мужчиной на земле, я не приму ваше предложение, потому что не могу ни уважать вас, ни, тем более, любить! - Полагаю, что теперь я услышал все, - произнес граф. – Мне нечего стыдиться, мадмуазель де Боннэ, но я готов принести вам свои извинения, если мои слова чем-то обидели вас, уверяю, у меня не было подобных намерений. Прошу вновь простить меня, что прервал ваше уединение, и, с вашего позволения, я наконец вас покину, чтобы не докучать вам. Храни вас Бог, мадмуазель! Ей следовало бы его окликнуть, попросить пояснить, рассказать… Но мысли путались, Лу не знала, что спрашивать и как. Ведь если бы он хотел, он бы и так рассказал, не так ли? А свой ответ – быть может, неверный, девушка уже сама не знала, то ли она сказала, – изменять было поздно. И Луиза просто коротко кивнула, не в силах подобрать какие-то слова для ответа на это прощание. Оставшись одна, она поторопилась к себе в комнату, желая побыть вдали от всех, даже от вопросов слуг. Девушку душили слезы, причину которых она и сама не могла бы назвать: была ли это обида на его оскорбительное предложение или же досада от того непонимания, которое сейчас нахлынуло на нее. Она могла бы с этого дня быть невестой влиятельного и благородного человека… Вот только в благородстве его души она по-прежнему сомневалась. Нет, она была уверена в своем решении… Но почему же раз за разом задавалась вопросом, что не так в той истории с казнью женщины?! Какая необычайная дерзость – говорить о том, что он ни о чем не сожалеет и считает себя не ненаказуемым, а просто полностью правым в тех решениях! Луиза буквально металась по комнате, то бросаясь на кровать, то принимаясь мерить шагами спальню, а то падая в кресло. Какой мерзкий человек! И все же как контрастировало его признание с его прощанием! В нем даже звучали ноты нежности… Чушь! Лу сама себя оборвала. Не может такого быть! Этот напыщенный гордец не может испытывать никаких чувств… Однако же он сделал ей предложение. Он сам сказал, что считает ее положение ниже своего, считает их брак почти несчастьем, но при этом он пришел с предложением. Значит ли это, что он в самом деле ее любит? Отвратительная шарада! Как она может что-то понять по этому каменному созданию, способному только к насмешливым репликам и оскорблениям?! Если подобный человек все же может любить, то… То что испытывает она? Может ли она вообще любить, если любовь – чувство, позволяющее бросаться подобными оскорблениями?! А ведь она едва не сказала ему, что даже своего кузена ставит выше него. Да, тот глупый льстец! Но он безобиден в своих глупостях. Граф же был опасен в своих решениях, будучи вовсе не глупцом… Луиз обессилено упала на кровать и задремала, погрузившись в тяжелый вязкий сон, прерванный только появлением Жанны. *** Старшая мадмуазель де Боннэ с большим удовольствием окунулась в поход по лавкам Блуа. Мари они интересовали гораздо меньше, поскольку она полагала себя уже состоявшейся супругой, а свое предназначение видела в том, чтобы заниматься музицированием. Но Жанне отказывать в прогулке не видела смысла, тем более, что хотела тоже присмотреть что-то для подарков младшим сестрам – не только потому что этого требовал долг родства, но и от души желая что-то сделать для них. Появление месье де Брасье совпало с моментом, когда дамы покинули лавку тканей и собирались уже войти к торговцу украшений. - Мадмуазель де Боннэ! – окликнул Жанну Портос. – И вы, мадам де Коллисье, очень рад вас видеть! - И мы вас, - улыбнулась ему Мари. Старшая же сестра ответила лишь кивком, не в силах даже выдавить из себя улыбку. Почему он тут? И зачем он их окликнул? Неужели он не понимает, насколько для нее это больно? - Вы не согласитесь… прогуляться со мной? – смущенно продолжал дю Валлон. – Я совсем не знаю местности. - Если вы хотите, - Мари бросила взгляд на Жанну, не понимая ее холодности, она ведь помнила, как та благоволила этому мужчине раньше, так что ж отмалчивается сейчас, когда можно возобновить эту дружбу? – Что бы вы хотели посмотреть? Город? Парк перед замком вы уже видели… - Как вы пожелаете! – немедленно уверил их Портос. – Я сегодня остался один, Арамис… то есть аббат д’Эрбле сегодня на аудиенции у герцога, я вызвался отправиться с ним, но это может затянуться. - А как же господин граф? – поинтересовалась Мари. - У него какие-то дела, наверное, в поместье, - месье де Брасье любезно предложил один локоть Жанне, другой – мадам де Коллисье, их горничная посеменила следом. – Потому я буду рад любой компании. - Даже нашей, - иронично вставила мадмуазель де Боннэ. - Нет, я… не то хотел сказать, - смутился Портос. – Напротив, я очень рад, что встретил вас, дамы. - Не представляю, чем мы можем порадовать вас, - грустно улыбнулась Жанна, теряя всю свою холодность. – Уверена, что среди дам при дворе принца вы найдете и более красивых, и более остроумных собеседниц. - Какой упрек! – покачал головой дю Валлон. – А не причина ли ему то, что вы можете найти гораздо более интересным и радостным общество самого принца? И, конечно же, его положение делает его красивым, даже будь он похож на морское чудовище или самого нечистого! Девушки торопливо перекрестились. - Полагаю, мой супруг в этот момент бы ужаснулся вашим словам, - улыбнулась Мари. – И принялся бы убеждать вас, что не знает мужчины красивее и умнее, чем его высочество. Мы, к счастью, не столь категоричны. - И считаете герцога непривлекательным? – усмехнулся Портос. – Это звучит почти как государственная измена. - Я считаю, что красота в человеке вовсе не важна, - честно призналась Мари. – А чтение полагаю более достойным, чем балы. Но я также понимаю, что положение его высочества обязывает его к такому поведению. - Я не любитель книг, - чуть смутился месье дю Валлон. – А что скажете вы, мадмуазель де Боннэ? Мари осторожно высвободила руку, показав знаком, что ей надо переговорить со служанкой, и далее уже следовала за старшей сестрой и Портосом, не приближаясь и даже не прислушиваясь. Однако же Жанна и ее спутник долгое время шли молча, девушка попросту не знала, как ей общаться с месье де Брасье. Как прежде она не могла, ей казалось, что она показывает слишком много чувств для простой дружбы. Но обижаться на него тоже не могла, убеждая себя в том, что ее надежды были лишь ее надеждами, он вовсе не обязан был разделять ее чувства, хоть ей и казалось иное. - Мадмуазель де Боннэ, - прервал молчание Портос, - я хотел бы извиниться, что покинул Пьерфон столь стремительно… - Вам не за что извиняться! Это ваше право… - Да, это мое решение! – подтвердил он. – И все же я мог предварительно сообщить вам о том, что мне необходимо уехать. - Я вовсе вас не осуждаю… - Но обижаетесь, - вздохнул Портос. – Поверьте, мадмуазель, я искренне сожалею, если потерял вашу дружбу. - Вы ее не потеряли, - тихо отозвалась Жанна. – Но да, признаюсь, я недоумевала, отчего вы так поспешно покинули наши края. - Я был неправ… - Вероятно, до вас дошли сплетни, что гуляли по окрестностям, - глядя в сторону, продолжала девушка, будто и не слыша его. – Но я должна уверить вас, что ничего постыдного в моих намерениях не было. И если вам угодно, я готова подтвердить вам, что считаю вас своим другом. - И только другом? - И не претендую более ни на что, - уверенно произнесла Жанна, поворачиваясь и глядя ему в глаза. – Вы можете не беспокоиться ни за ваше состояние, ни за ваши поместья, господин де Брасье. - А как же мое сердце? Слова вырвались прежде, чем Портос подумал о том, стоит ли об этом говорить и к чему это приведет. - Не смейтесь надо мной, господин дю Валлон, - побелела Жанна, вновь отводя взгляд. – Я знаю, что позволила показать себе больше, чем была вправе. Я не стану говорить, что сожалею о том. Но все же я дворянка, прошу вас помнить об этом, я не желаю, чтобы вы насмешничали над моими чувствами. Портос буквально задохнулся от понимания. Она показала более, чем была вправе?! Выходит, он тогда понял ее верно! Но сам себя убедил в ином! А Жанна же напротив корит себя за излишнюю откровенность в чувствах, которые казались ему скрытыми! - Мадмуазель де Боннэ, я никогда не посмел бы смеяться над вами! – горячо уверил он. – Напротив, я сожалею, что неверно понял вас. - Неверно? - Должен признать, что я засомневался в них, - покраснел Портос под ее пристальным взглядом. – Я не мог понять, где правда, я то видел подтверждение тому, чего сам хотел, а то… иное… Он запнулся, ругая себя за косноязычие. Как тяжело красиво говорить девушке комплименты! А ведь раньше ему это так легко удавалось! Но не сейчас, не с Жанной, которую он считал гораздо более достойной всех произнесенных им в жизни комплиментов разным дамам. - Я не очень понимал вас, - просто честно признал Портос. – И совсем запутался в себе, не зная, что и думать о своих чувствах. И признаюсь вам, я просто сбежал, чтобы вдали от вас отыскать ответ для самого себя. - Ответ на что? - На вопрос о своих намерениях. Жанна вновь молчала. Она чувствовала, что пришел тот самый ожидаемый ею миг, но… она боялась его торопить. И просто даже не знала, вправе ли ему задавать такие вопросы, уточнять, верно ли она поняла. Господин де Брасье же сделал паузу перед этим прыжком. В этот момент воображаемая баронская корона окончательно исчезла с дверцы его кареты, как и возможность занимать одну из первых скамей в церкви. Зато там, в храме, рядом с ним была Жанна. И улыбалась ему своей мягкой нежной улыбкой. Если она, конечно, согласится, вдруг испугался Портос. И тут же поспешил заговорить, чтобы все решить: - Дорогая мадмуазель де Боннэ… я хотел бы быть бароном, а лучше маркизом, чтобы предложить вам не только состояние, но и достойный вас титул. Но я могу предложить вам только себя и три своих поместья. Однако я клянусь вам, что так, как я люблю вас, может быть, вас не полюбит ни один принц! Я клянусь вам также, что сделаю все, чтобы вы получили положение, достойное вас! И я прошу вас позволить мне прямо говорить с вами о моих чувствах, я прошу у вас позволения называть вас Жанной, я прошу у вас права вновь давать вам уроки верховой езды… У меня огромные угодья! И какие конюшни! Я подберу вам самую лучшую! И амазонку… вы будете носить амазонку, расшитую золотой нитью и жемчугом! А еще… - Жемчуг плохо сочетается с золотом, - широко улыбнулась девушка. – Я думаю, можно ограничиться серебром. Господин де Брасье прервался, смутился от ее слов и замолчал, не зная, что же ему тогда следует сказать. - Это все, что вы хотите мне предложить? – улыбка Жанны стала чуть лукавой. – Уроки верховой езды и амазонку? - У вас будут лучшие наряды и экипажи! – почти обиделся Портос, принимаясь за перечисления. – Вы можете завести себе штат прислуги, подобно принцессе! У вас будут самые дорогие украшения… - Это все? – девушка уже хихикнула. – Лошади, экипажи, наряды и украшения – это восхитительно, месье дю Валлон. Но я не уверена, что могу принять это от постороннего мужчины. - Постороннего? – растерялся Портос. - Вы не произнесли ничего, чтобы считать вас кем-то более, чем другом, - напомнила Жанна. Господин де Брасье едва не расхохотался сам. Он и вправду слишком увлекся перечислением ее будущего имущества. - Мадмуазель де Боннэ, - серьезно и строго произнес он, - я прошу вас позволить мне уже законно называть вас Жанной, я молю вас сжалиться и когда вы в другой раз будете болеть, совершенно законно находиться возле вашей постели и держать вас за руку. Я прошу вас принять от меня мои поместья, мои владения, а также мое имя. Вы согласны выйти за меня замуж? - Что ж, я… принимаю ваши поместья и ваших лошадей, ваши экипажи и ваших слуг, - не удержалась Жанна. – Я даю вам позволения называть меня по имени и рассчитываю на ответную любезность. Она покачала головой, коря себя за насмешку, и уже продолжила абсолютно серьезно и торжественно: - Я должна сказать вам, господин дю Валлон де Брасье де Пьерфон, что будь у вас даже в три раза меньше поместий, вы не стали бы в моих глазах менее достойным человеком, и титул баронессы, маркизы или даже принцессы для меня не столь ценен, как возможность называть вас своим мужем. - Вы… согласны? - Я с радостью принимаю ваше предложение. В ответ Портос беззастенчиво подхватил ее на руки, закружив. Жанна тихо ойкнула, Мари смущенно улыбнулась, отворачиваясь.