Гордость и предубеждение и мушкетеры

- Позволите поинтересоваться, отчего вы не хотите поехать в Блуа? – спросил Арамис, когда они с Атосом остались вдвоем. Портос уехал в город, к новообретенной невесте, аббат собирался было присоединиться к нему и нанести визит принцу, но передумал, посчитав, что состояние графа вызывает слишком много вопросов. - А у меня должно быть подобное желание? – уклонился от ответа Атос, наливая себе бургундского. - Мне показалось, что да. Граф вскинулся, показалось – или друг вправду насмешничает? Заметил что-то лишнее или?.. - Простите мне мою откровенность, - невозмутимо продолжил д’Эрбле, - однако граф де Ла Фер, по моему мнению, обладает не только большими правами, но и большими обязанностями, чем мушкетер Атос. И эти обязанности у него не только перед арендаторами, но и перед дворянами окрестности, особенно когда его высочество здесь. Принцы благоволят тем, кто находится рядом с ними, вельможи гораздо более охотно принимают тех, кто разделяет с ними развлечения. Но, разумеется, это лишь мои догадки, я никогда не был помещиком, оттого не могу судить верно. Атос улыбнулся этому легкому поучению. Нетрудно догадаться, что за этим стоял дружеский совет. Арамис хорошо знает, насколько капризен Гастон, а потому предупреждает, что тот может быть куда более благосклонен к недостойным дворянам, крутящимся возле него, ради которых может пойти и против закона, в угоду им отбирая чужие владения или закрывая глаза на иные незаконные действия. Нет, вряд ли д’Эрбле заметил иное. - Не беспокойтесь, дорогой друг, - покачал головой граф. – Я не позволю никому трепать имя моих предков. - Да, разумеется, я был не прав, заговорив об этом! – поторопился уверить его аббат. – Я лишь желал убедиться в простом факте: то, что вы делаете для друзей, вы не забудете сделать и для себя самого. - Что вы имеете в виду? - Портос рассказывал мне о том, что в Пикардии вы заставляли себя присутствовать на балах и приемах, чтобы никто не посчитал нового возможного владельца Пьерфона и его друга нелюдимыми. - И вы полагаете, что я при этом забуду о подобном, как владелец Бражелона? – улыбнулся Атос. – Не стоит беспокоиться. - Отлично, - Арамис присоединился, тоже наливая себе вина. – В таком случае расскажите мне, вы уже подобрали себе подходящую невесту? - Невесту? – невольно чуть вздрогнул граф. - Разумеется! – тихо рассмеялся д’Эрбле. – Я так и знал, что об этом долге вы непременно забудете! - Долге? - Ну как же! Кому вы намереваетесь передать эти два поместья и два имени, дорогой граф? - А… в самом деле, - нахмурился Атос. – Вы правы… я непременно подумаю об этом… как-нибудь… - Тогда обратитесь за помощью к Портосу, - невозмутимо продолжал друг. – Кажется, на этот раз его вкусу можно доверять. - Да, хоть это не герцогиня и не принцесса, - попытался поддержать шутку Атос. – Удивительно, как наш друг изменился под влиянием своих новых чувств. Но я полностью готов их одобрить. - Тогда почему бы вам не обратить внимание на то же семейство? – по-прежнему невинно предложил д’Эрбле. – Насколько я понял, лишь одна из сестер ныне замужем, вторая, старшая, собирается замуж за нашего друга, а еще трое свободны. Надо сказать, мадмуазель Луиза мне показалось умной и изящной девушкой… Граф внимательно взглянул на друга. Нет, этот разговор не случаен, определенно тот знает больше, чем говорит. - Ну или выберите другую, - говорил Арамис тем временем. – При таком выборе невест легко можно отыскать наиболее подходящую. Думается мне, что не найдется дамы, которая упустит столь великолепную возможность – стать графиней де Ла Фер де Бражелон д’Арси! Да еще при вашей внешности. - Вы полагаете, что я столь красив? – усмехнулся Атос. – Не думаю, что это так. И даже титулы и имение прельщают не всех девушек Франции, признаться, от охотниц за ними я предпочту держаться подальше. - В самом деле, я чуть было не забыл, - протянул аббат. – Но я уверен, что далеко не все женщины корыстны. - Да, вы правы, не все… - И есть те, кто видит иные достоинства, а не только гоняется за титулами и званиями, - не уступал Арамис. - Или не видит ни одного, кроме, собственно этих титулов и земель, - с горечью бросил Атос. - Не может быть, чтобы… Д’Эрбле прервался на полуслове, внимательно глядя на друга. Шуточный разговор, начатый из-за того, что аббат давно заметил интерес графа к девушке, становился совсем не шуточным. И теперь Арамис начал догадываться, что могло уже произойти между Атосом и Луизой. - Однако в одном я склонен с вами согласиться, - словно бы внезапно поменял он тему. – Пока вы никак не готовы искать себе невесту. В вас еще свежи воспоминания о той… и потому любая женщина это почувствует. А если она о чем-то не догадается, то вы непременно ей это объясните, рассказав ей, что она наверняка порочна и корыстолюбива. Ну и какая девушка потерпит такое? Граф коротко рассмеялся – и это лучше всех слов показало Арамису, что именно это и дал понять друг девушке. - Вы правы, дорогой аббат, - бросил Атос. – Мне еще не пришло время жениться. Если оно вообще когда-нибудь придет. Но странную беседу мы ведем, вы не находите? Это влияние влюбленного Портоса. - Да, наверное, но… - Лучше расскажите мне, у вас есть известия об известной нам даме? Вард и другие кардиналисты не смогли до нее добраться? - С ней все благополучно. - Прекрасно. Тогда скажите мне, что вы думаете об этом вине? Я заказал его неделю назад, думаю прикупить еще полдюжины бочек. И, может быть, предложить его дю Валлону на пир? Что думаете? Арамис понял, что более друг говорить о своих брачных намерениях не собирается. Пришлось согласиться на новую тему для беседы. *** Гость провел у них почти целый день, поначалу он гулял с Жанной по городу, после остался на обед. Более того, господин дю Валлон прибыл и на следующий день, и через день – пользовался тем, что Бражелон был близ Блуа, а потому старался проводить с невестой как можно больше времени, пока она еще тут, а не уехала домой готовиться к свадьбе, ведь отъезд уже был скорым. Жанна же, первое время просто наслаждаясь временем с женихом, на третий день осмелилась заговорить с ним о том, что относилось к его другу, поскольку слова сестры не шли у нее из головы. Луиз определенно поступила верно, как полагала старшая мадмуазель де Боннэ, ведь она не любила графа. Однако в первый же вечер, после получения письма, которое доставил господин де Брасье, сестры вновь вернулись к разговору, хоть до того Лу и просила более об этом не говорить. Она сама не могла молчать о том, что узнала, чувствуя себя невероятно виноватой перед человеком, о котором думала столь дурно. Поэтому Луиз сама шепотом рассказала сестре историю о первом браке графа, добавив к этому свои колебания, из-за которых она поначалу даже не хотела верить всему этому, но вынуждена была это признать: положение графа и вправду заставляло его быть не только защитником, но и судьей тут, и невозможно было представить, что он так прямо говорил о своем незаконном приговоре, да еще называл друзей при том, рискуя, что она с этим "признанием" отправится к королю... Возможно, он сам ничего и не боялся, но его друзья точно не так защищены! Все это Лу изложила сестре и спросила совета, как им теперь поступить и не следует ли рассказать правду всему обществу Пикардии, чтобы исправить слухи, пущенные господином де Вардом. - Я не думаю, что граф хотел бы этого, - со вздохом признала девушка. – Он сам просит меня не говорить об этом, поскольку считает себя виноватым перед памятью своих родителей этим браком… - Да, граф определенно привык решать подобное в беседах один на один, - согласилась Жанна. Но для себя решила поговорить обо всем подробнее с женихом. Вот только случай все никак не представлялся. И лишь на третий день, понимая, что завтра у нее не будет такой возможности, она будет занята сборами в дорогу, Жанна осмелилась заговорить с Портосом о своих мыслях. - Вы помните историю… о которой я пыталась расспросить вас ранее? – начала девушка. – Она касается вашего друга… - Да, конечно, - поддержал тот. И смутился: - Но я не уверен, что даже сейчас вправе говорить вам более… - О, вам не придется! – покачала головой Жанна. – Видите ли, мне… нам с Луиз стали известны некоторые подробности. И они полностью опровергают то, что нам ранее рассказывал господин де Вард. - И… что же вам стало известно? - То, насколько тесные отношения связывали графа и эту женщину. А также то, какую тайну она хранила. И сколь много жизней на ее совести. Это все… так ужасно, что я, признаться, до сих пор не могу поверить! – ладошка девушки крепко вцепилась в ладонь кавалера. - Увы, моя милая Жанна! – Портос осторожно сжал ручку невесты. – Но это существо… я даже не в силах назвать ее женщиной… это существо, возможно, даже более отвратительно, чем мы о нем знали. - Я должна сказать вам, что нисколько не осуждаю ни вашего друга, ни вас, - продолжала Жанна, приближаясь к тому, что хотела сказать. – Даже напротив! Я хочу сказать… что мы сожалеем о том, что поддались и до определенной степени поверили господину Варду. Сейчас мы склонны иначе видеть… господина графа. - Вот как, - пробормотал дю Валлон, не понимая, что именно хочет сказать девушка и к чему тут разговоры о его друзьях. - Видите ли, - Жанне подходил и такой ответ, лишь бы получить некоторый интерес от жениха, - из-за всей этой истории… мы, особенно Луиза, довольно дурно думали о господине графе. И теперь моей сестре очень неудобно перед ним. Она не говорит об этом, но я же вижу, что это мучает ее. - И вы хотите, чтобы я сказал об этом Атосу? – сообразил де Брасье. – Полагаю, это будет легко. - В самом деле? – обрадовалась Жанна. - Да, только… - Портос вновь смутился. – Я должен сказать, что… видите ли, тот его брак… - Заставил его плохо думать обо всех женщинах, - понимающе подхватила невеста. – Это естественно. - Вы так думаете? - Уверена. Но именно поэтому нам не хотелось бы, чтобы господин граф утверждался в этом мнении. Луиз очень горда. И, конечно же, она не скажет о том, что сожалеет о своих неверных домыслах. Так и получится, что моя сестра и ваш друг будут по-прежнему сторониться друг друга. - А вы полагаете, им следует больше общаться? – вдруг заинтересовался Портос. – Вам кажется… - Что в будущем господин граф может довольно часто бывать у вас в гостях, как и моя сестра, - поспешно продолжила Жанна, не позволяя пока додумать лишнее. – И будет ужасно, если в нашем доме наши друзья и родные будут чувствовать себя неуютно, не правда ли, господин де Пьерфон? - В самом деле! – воскликнул гигант. – Я постараюсь убедить Атоса думать лучше о вашей сестре. - Благодарю вас, - мягко улыбнулась девушка. – Я была бы счастлива знать, что между нами, как и между ними, нет никаких недоразумений. Луиз более не склонна видеть вашего друга как надменного вельможу, не понимающего и не прислушивающегося ни к кому более вокруг… - О, это ошибка! – тут же горячо возразил Портос. – По правде сказать… по правде сказать, скорее таким человеком следует считать меня. - Вас? – недоверчиво покачала головой Жанна. - Именно, - дю Валлон с трудом, но подавил свое смущение. – Моя милая девочка, я порой позволяю себе то, что не позволительно хорошему вельможе. Я могу с охотой вытоптать поля соседей – только чтобы потешить свое самолюбие и добиться того, чтобы эти герцоги и маркизы вызвали меня на дуэль! - О Боже! – девушка всплеснула руками. – Но к чему вам эти поединки? Нет, вы не можете так рисковать! - Меня… меня задевает, что они… - Портос вздохнул. Что ж, раз начал свое признание, надо его завершать. – Их положение – гораздо более высокое, чем мое, - заставляет меня искать повода сравнять нас. - Ах вот как! – улыбнулась Жанна. – Но разве это столь важно? Вы дворянин и благородный человек! Разве имеет значение что-то иное? Более высокий титул хорош, но не он делает вас таким… - Каким? - Не заставляйте меня пока об этом говорить, - залилась краской девушка. – Лучше скажите… вы начали говорить о вашем друге. Неужели господину графу не свойственно презрение к другим? - О нет! – немедленно же возразил Портос. – Милая Жанна, граф служил в полку мушкетеров под именем Атос. И ни разу не пытался получить себе более привилегий, чем кто-то из нас! Да мы даже и не знали его настоящего имени! Хоть и догадывались, что за его манерами и поведением скрывается кто-то, стоящий выше нас по положению и происхождению… - Вот видите! Вы догадывались! - Потому что он в совершенстве знает латынь и разбирается в соколиной охоте, он общается, как с равными, с принцами и королями! И не заискивает пред более высокими чинами, не торгуется на рынке… Но он никогда не давал нам понять, что ставит себя выше нас. Вы полагаете, что разница между нами невелика? Вы сильно ошибаетесь! Но вы можете не слушать меня, а лишь поговорить с людьми, кто зависит от него! Любой из его слуг или арендаторов скажет вам, что графа знают тут как справедливого хозяина и землевладельца! Не иначе! - Вы так горячо говорите о нем! – не удержалась Жанна. – Право, я начинаю думать, что может быть, стать графиней де Ла Фер гораздо более приятно, нежели госпожой дю Валлон де Брасье… - Вы не можете так думать! – вскричал Портос. – Неужели вы можете так поступить? Тогда я лично вызову друга на дуэль. И... и дам заколоть себя, потому что я не могу драться с ним! Мы столько пережили вместе. Девушка вздохнула – ну почему опять дуэль? Кажется, с этой привычкой мужа ей придется долго бороться. И… может быть, не всегда побеждать, ведь мужчина, который живет сражениями, не захочет быть простым домоседом. А вот как ей быть спокойной в этом случае за него? *** Сборы и вправду заняли весь следующий день, а после девушки пораньше легли спать, чтобы с рассветом быть в дороге. Обратный путь был гораздо более приятен – они везли новости, которым и сами едва могли поверить, но уже предчувствовали радость матушки и сестер. Предстояло столько хлопот! - Как думаешь, можно написать тетушке в Париж? – рассуждала вслух Жанна. – С просьбой описать, что нынче модно в столице? Если я отпишу ей прямо сейчас, с какого-нибудь постоялого двора, ее ответ придет довольно скоро. И платье можно будет заказать по самым модным выкройкам! - Прекрасная мысль! Ты будешь самой модной невестой! Представь, как это будут обсуждать все в округе! - Все уже обсуждали – свадьбу Мари! - Не сравнивай, дорогая! – рассмеялась Луиз. – Свадьбу Мари обсуждали лишь потому, что средняя мадмуазель де Боннэ обошла двух старших и при этом становилась женой наследника ее отца. - Ты не можешь так говорить о нашей сестре! - Могу. Но я не хочу сказать ничего плохого о ней, как мы с тобой убедились, Мари и вправду вполне счастлива. Хотя… я не уверена, что ее муж вовсе посещает ее спальню, кажется, единственная его любовь и предмет восхищения – это его высочество принц Орлеанский. - Ну почему ты опять смеешься? – невольно улыбнулась Жанна. – Я вот абсолютно уверена, что в скором времени наша средняя сестра может стать матушкой, а мы с тобой – тетками. - Не уверена, что дети рождаются от одного лишь проживания под общей крышей, - рассмеялась Луиз. – Мари не станет поощрять кузена на какой-то интерес к себе – ей довольно возможности самосовершенствоваться. Что же касается месье де Коллисье, то о нем я уже все сказала, он счастлив тому, что дышит одним воздухом с герцогом. А нашим соседям любопытно лишь внешнее выражение всего этого, но не то, чем живут жених с невестой, ну а ныне супруги. - В таком случае, на нашей свадьбе тоже будут обсуждать лишь богатство моего наряда и стать месье дю Валлона. - Ты начинаешь понимать, о чем я говорю, - лукаво улыбнулась Луиза. – А еще они непременно обсудят дороговизну свадебного обеда. - Лу! Сестра вновь лишь рассмеялась в ответ. Но на душе скребли кошки. Луиз хотела поговорить с графом, отыскать какие-то слова… Но не было ни повода, ни самих слов. Господин де Брасье бывал у них каждый день, но ни разу никто из друзей не сопровождал его. Не ехать же ей самой в Бражелон! Впрочем, Луиза могла и поехать, если бы знала, что сказать. Однако придумать она ничего не могла. Разве что сказать, что очень сожалеет о своих опрометчивых суждениях относительно его жестокости. Это была бы подходящая тема для беседы, если бы граф появился у них. Но более ей было нечего сказать. Извиняться ей было не за что. Лу понимала, что в словах Атоса немало правды, эта истина жгла ее, вот только девушка говорила себе, что неподобающее поведение ее матери и сестер – вовсе не повод оскорблять всю ее семью! А ее отца граф и вовсе почти не знал, но осмелился судить о нем по одной лишь фразе, когда батюшке просто ничего не оставалось! Луиз была уверена, что это графу следовало бы принести свои извинения… Правда, он их вроде бы уже принес, в письме, хоть это и выглядело более оправданием ему, чем искренним раскаянием, как казалось ей. Может, поэтому он и не искал повода увидеться с ней? И ему даже не было интересно, как она восприняла его послание. Но тогда ее впечатление о нем, как о самовлюбленном надменном человеке, верно, и не о чем вовсе жалеть! Луиз чувствовала, что окончательно запуталась, а потому не могла не радоваться вдвойне их отъезду – вдали от этого человека она сможет разобраться в себе и найти наконец спокойствие души. Наверное, теперь они встретятся уже только на свадьбе Жанны… к тому времени она научится иначе смотреть на графа де Ла Фер. *** Отправив тетушке письмо, как они и планировали, с одного из постоялых дворов, где остановились на ночлег, девушки наутро продолжили свое путешествие, чтобы поздно вечером прибыть к порогу родного поместья. - Куда вы так спешили? – встретила их мадам де Боннэ. – Приехать в ночи! Да на вас же могли напасть! Но как только ей сообщили новости… упреки немедленно поменялись, теперь мадам корила дочерей за то, что те так долго ждали, а не написали ей еще из Блуа, а лучше сразу же отправились домой с этими новостями! А еще-еще лучше написали ей, пригласив в Блуа, и задержались там, чтобы Жанна и ее будущий муж провели как можно больше времени! А совсем было бы чудесно, если бы они написали матушке, а сами уговорили бы месье дю Валлона отправиться в Париж, чтобы там подобрать подходящие ткани и кружева, потому как тут что они могут найти? Мадам де Боннэ кое-как примирилась с решением дочерей, только узнав, что те написали тетушке и получат подробное описание мод Парижа. Однако же старших сестер тоже ожидали новости – Лиди, которая за это время крепко сдружилась с супругой полковника де Монро, та приглашала с собой в Бордо, поскольку муж и его люди перебирались туда. - Но ты не можешь теперь поехать! – заметила Луиз. – Мы все ожидаем свадьбы Жанны и месье дю Валлона! - Как раз именно сейчас! – уперлась девушка. – До их свадьбы больше месяца! А вы мне мешаете устроить мою жизнь! Вы уезжали развеяться в Блуа! Вы были представлены принцу! А я должна прозябать в провинции?! Сестры переглянулись и перевели взгляды на отца – что он-то обо всем этом думает? Может, он удержит… Но месье де Боннэ лишь тяжело вздохнул. От младших дочерей в доме все время было шумно. И уменьшение этого гула хотя бы в два раза отец полагал за счастье. Разумеется, он понимал, что его долг – присматривать за своими детьми, и потому он не может так просто отправлять дочь в другой город без кого-то из родственников. Однако полковник де Монро был человеком в возрасте, рассудительным и спокойным, хоть и выбрал в жены юную девушку. И теперь этот человек казался тем, кому можно доверить дочь вместо самого себя. Если и можно было куда-то и с кем-то отправить Лиди, то этот случай был наиболее подходящим – ее положение подруги жены полковника ограждало ее от ухаживаний недостойных молодых людей, одновременно позволяя ей веселиться на балах. И уж Бордо, в котором не было ни двора, ни кого-либо из герцогов, был удачным выбором – тоже захолустье, лишь побольше здешнего. Все это месье де Боннэ взвесил и обдумал, и посчитал, что это самое лучшее, что можно сделать на этот раз. И это же повторил Луиз, когда она попыталась с ним переговорить один на один. - Лу! В том, что ты говоришь, есть доля истины, - выслушав дочь, которая упирала на распутное поведение младшей сестры, возразил он. – Разумеется, у Лиди есть все шансы прослыть пустой девицей, флиртующей со всеми мужчинами вокруг нее. - Именно поэтому… - Именно поэтому я решил ее отпустить, - покачал головой месье де Боннэ. – Подумай, Лу! Если она и заработает эту репутацию, то в Бордо. Не в наших краях, не в Блуа и, главное, не в Париже! - Слухи очень быстро разносятся. - Это так, однако мнение о вас с Жанной уже сложилось в Блуа, я полагаю, и оттуда придет в Париж. И никакая пустышка вроде Лиди не сможет это изменить. Так что не путай себя и ее. - Но, папа… - И еще подумай, Луиз, о том, что большой город – это гораздо больше блистательных кавалеров. Вот только и роскошных женщин и великолепных девушек там тоже будет больше. Красивые, молодые и богатые – именно они будут в центре внимания и офицеров Монро, и всех иных дворян округи. Лиди… как ни больно это признавать, но поймет, что она вовсе не так хороша, как до сих пор она считала. - Вы хотите ей такого урока? - Это лучшее, что я ей могу пожелать. Она вернется к свадьбе Жанны уже остепенившейся и понимающей, каково ее место в этом мире. - О, тогда отчего бы вам не отправить вместе с ней еще и Кэтти? – не удержалась от шпильки Лу. - Я это сделал бы, если бы мадам де Монро отправила приглашение им двоим. Но, к сожалению, она позвала с собой лишь Лиди, - совершенно серьезно ответил ей отец. – Не стоит так беспокоиться, Луиз. Вот увидишь, скоро к нам вернется совсем другая младшая дочь и сестра.